Судьба помогает смелым

Еще несколько недель назад Хантер Кларингтон казался вполне довольным своей жизнью: он являлся одним из лучших игроков футбольной команды, что само по себе обеспечивало парню определенный авторитет в школе, да и другими качествами Хантер не был обделен. Кларингтон был умен, уверен в себе и выглядел весьма привлекательным в глазах женской половины студентов, что ему очень льстило, хоть парень и был геем. Но совсем недавно в Маккинли перевелись с виду два самых обычных парня, один из которых, Себастиан, сразу вызвал у Хантера волну раздражения. Первое впечатление его не обмануло: Смайт оказался заносчивым выскочкой, которому, похоже, доставляло искренне удовольствие злить Ханта. Казалось, что он не умолкал ни на секунду, постоянно вставляя в разговор свои ехидные комментарии. Возможно, Хантер даже мог счесть Себастиана вполне симпатичным, однако сейчас одно только упоминание о неумолкающем парне заставляло Кларингтона нервно сжимать кулаки. Так мало того, что Смайт по какой-то нелепой случайности решил вступить в хоровой кружок, из-за чего им приходилось видеться еще чаще, он еще и умудрился найти общий язык с Сантаной. Хантер уже давно понял, что такое имя досталось девушке неспроста — характер у нее был действительно дьявольский — и частенько подшучивал на эту тему, и Лопез тоже не оставалась в стороне, отвечая ему тем же. А теперь эти двое, как будто назло Хантеру, с чего-то подружились и решили объединиться, придумывая еще более изощренные способы поиздеваться. Но если оружием Сантаны был ее острый язык, то Себастиан предпочитал действовать. Частенько, проходя мимо Кларингтона, парень будто случайно задевал того плечом, после чего наигранно отшатывался в испуге, или постоянно лез с объятиями, словно норовя придушить бедного Хантера, который уже не знал, куда деваться. — Ха-а-анти, давай обнимемся за здоровье твоего друга Блейна! — Ха-а-анти, давай обнимемся за наше будущее! — Ха-а-анти, давай просто обнимемся. Ты такой мягкий на ощупь! А однажды утром, когда невыспавшийся Хантер, сонно зевая, копался в своем шкафчике, он вдруг почувствовал легкое прикосновение к плечу, а затем услышал знакомый ехидный голос: — Эй, Ханти, как насчет бодрящего, освежающего чайка с утра? Казалось, что в этом нет ничего необычного, и Себастиан всего лишь по-дружески предложил парню чая. Однако Смайт не был бы собой, если бы сделал что-то без умысла. Парень и в этот раз не изменил себе: он просто вылил целую чашку ледяного напитка прямо Хантеру на голову. Должно быть, его полный злобы крик был слышен даже за пределами школы, хотя стоило признать, что после этого спать Хантеру и правда расхотелось. Себа же, под тихий смех Сантаны, выглядывающей из-за угла, только изобразил искреннее недоумение: ведь чай же помог? Но если их жалкие шутки в его сторону, большинство из которых Кларингтон успешно парировал, он еще мог терпеть, то один-единственный поступок Себастиана довел парня окончательно. — Ты что делаешь, Смайт?! — Хантер угрожающе навис над вздрогнувшим от неожиданности парнем, ударив рукой о шкафчик, однако на Себастиана это не произвело впечатления: когда он повернулся, на его лице красовалась довольная ухмылка. — Ты о чем, красавчик? — парень поднял брови в наигранном удивлении, сделав вид, что совершенно не понимает, о чем разговор. — Ты прекрасно знаешь, о чем я, — прошипел Кларингтон сквозь зубы, наклоняясь ближе и сузив глаза. — Зачем ты записался в футбольную команду? — О, знаешь, в детстве я был прекрасным футболистом, а сейчас решил, что настало время немного освежить навыки, вернуться в форму, — с важным видом начал разглагольствовать Смайт, — ну, ты понимаешь… — Можешь рассказывать это кому угодно, но я на твои россказни не поведусь, — Хантер схватил парня за воротник и притянул к себе. — Я-то прекрасно знаю, что ты просто хочешь вывести меня из себя. Только знай, что ни у тебя, ни у кого-либо другого это не выйдет! — А вот это мы еще посмотрим, — усмехнулся Себа, глядя Хантеру прямо в глаза. — А теперь извини — дела, — парень, разведя руками, без труда разжал хватку Кларингтона и, напоследок ему подмигнув, скрылся в толпе студентов. *** Блейн, расслабленно раскинув руки в стороны, лежал на кровати в своём доме и глядел в потолок: уроки были сделаны, диски с фильмами при переезде в новый дом парень ещё не успел достать. Заняться было абсолютно нечем, поэтому Андерсон просто откинулся на кровати и размышлял. Он обдумывал прошедшее за эти недели, весь этот водоворот событий, случившийся с приходом новеньких; по крайней мере, водоворот в жизни его и Хантера. Эти двое — Курт и Себастиан, только появившись в Маккинли, тут же перевернули всю их жизнь вверх дном. Себастиан постоянно издевался над Хантером, особенно он отличился сегодня, когда при всех ребятах заявил, что кроме хора ещё планирует вступить в футбольную команду… Надо было видеть, как лицо Кларингтона перекосилось от этой информации: это зрелище того стоило. Себастиан Смайт — человек, который лез везде, где только появлялся Хантер. Интересно, к чему бы это? Неужели тот все-таки ему понравился? К такому выводу и пришли Блейн и Курт, которые подружились ещё в первый день своего знакомства. Именно от Курта Блейн узнал о случившемся в семье Себастиана, хотя и мог лишь искренне посочувствовать, именно с Куртом у него оказалось гораздо больше интересов, чем с Хантером, с которым парень был знаком куда больше. Кто бы только мог подумать? Курт и Блейн стали чаще проводить вместе время, обсуждая самые различные мюзиклы, фильмы или музыкальные группы, рассказывая, кто куда собирается поступать после выпуска, какие у них планы на будущее. Общего у ребят действительно было немало, даже оказалось, что оба хотят поступать в НЙАДИ. А ещё за прошедшее время ребята установили традицию: после школы, обычно вечером, говорить по телефону друг с другом — им это было в радость. Никто из них не понимал почему, даже не задумывался об этом, но каждый из этих двоих чувствовал, что нашёл действительно лучшего друга, свою родственную душу, но, конечно, не отрывались и от старых друзей, ведь с ними было связано столько воспоминаний… Наконец, раздался долгожданный звонок, и Блейн, у которого в голове сразу возник образ звонящего, улыбнулся и быстро поднял трубку. — Привет, не отвлекаю? — послышался знакомый голос. — Привет, Курт. Нет, конечно. Я ждал твоего звонка, — тут же ответил Андерсон, расплываясь в улыбке. — Мне почему-то кажется, что ты улыбаешься. Я прав? — рассмеялся Хаммел. — Угадал, — произнес Блейн, мысленно представляя, как на лице Курта появляется очаровательная улыбка. — Просто с тобой общаться на ночь так мило. Я даже не представляю, как это описать. С Хантером мы тоже поначалу созванивались, но потом поняли, что лучше общаться вживую… — Ха-ха. А у нас с Себой никогда не было такого — мы обычно выходили на балконы. Вспомни, я тебе рассказывал, что в Вестервилле у нас дома были напротив друг друга. И вот, когда мы выходили, то перекидывались смешными смс, а когда один из нас подкалывал другого в переписке, второй показывал смешную рожицу. — Ну да, Смайт это может. Я даже представить не могу, что вы там вытворяли, — расхохотался Блейн, перекатившись на спину. — Я помню, мы тоже с Ханти дурачились, а потом просто выросли, наверное… — Блейн, вам по шестнадцать лет, не нужно торопиться взрослеть. Мне всегда так мама говорила и родители Себы… — Курт понизил голос, затронув печальную тему. — Они тоже так всегда говорили. — Как ты думаешь, — прошептал Блейн, — может, наша теория верна, что он интересуется Хантером, пытаясь заглушить свою боль? Я вижу, что когда он даже шутит, в его глазах всё равно видна грусть… Не знаю почему. А когда ты мне рассказывал о них, то становилось на душе паршиво… — А ты рассказывал Хантеру о родителях Себастиана? — Нет. Не думаю, что ему нужно это знать… Себастиан сам расскажет об этом, если захочет. Курт тихо вздохнул, потерев висок: действительно, другим не нужно было знать о том, что произошло в семье Себастиана, поскольку это слишком личное, к тому же, эта рана ещё не успела зажить. Наверное, не стоило говорить об этом и Андерсону, но в этом парне Курт был уверен. — Просто понимаешь, — после небольшой паузы проговорил Хаммел. — Как только мы разобрали вещи, то вместе с Себастианом начали поиски. И, как я говорил, ты помнишь, что когда мы закончим, то уедем отсюда: обратно — в Вестервилль. Если, правда, поиски не затянутся, на что я надеюсь… И прости, мне надо идти — отец зовет. Увидимся завтра. Затем, даже не дождавшись ответа, Курт положил трубку. Нет, его не звал отец, просто ему было тяжело говорить эти слова. За прошедшие четыре недели Курт старался не вспоминать то, что случилось с семьей Смайтов. Парень до сих пор четко помнил снимки, которые показывали в участке, те самые, с места преступления. И если даже Курту было тяжело на душе, то каково же было Себастиану? Мог ли кто-то ответить на этот вопрос кроме него самого? Нет. В последнее время парни не так часто могли поговорить друг с другом наедине, поскольку Себа проводил в школе время либо с Сантаной, либо с Паком и Сэмом. А Курт в это время был либо с Блейном, либо с Рейчел и Мерседес, с которыми у парня также оказалось немало общих тем. С этими ребятами Хаммел не чувствовал одиночества, хотя все равно скучал по простой болтовне с Себастианом. Да, пусть они жили в одном доме, ведь после трагической смерти Смайтов Бёрт Хаммел стал опекуном Себы. Однако когда парень возвращался из школы, то запирался у себя в комнате и выходил оттуда очень редко… Решив попытать счастье, Курт отправился к комнате Себастиана: вдруг удастся с ним поговорить? Аккуратно подойдя к двери, Хаммел, удивлённо приподняв брови, заметил, что она приоткрыта. Рискнув, парень открыл её и осторожно, чтобы не сразу обнаружить себя, заглянул в комнату. Смайт, тихонько напевая себе под нос, сидел около компьютера в наушниках и на что-то смотрел, а, подойдя ближе, Курт моментально всё понял… Почему парень закрывался, скрывая, чем он занимается, почему стал таким невыносимым… Себастиан Смайт влюбился!