Судьба помогает смелым

— Что? — услышав эти слова, лишь смогли сдавленно выдавить Хантер и Курт. — То, что слышали… — огрызнулся Блейн, прикрыв лицо ладонью. — Что ж. Я вас поздравляю, только что вы потеряли одного очень хорошего человека, который вам ничего не сделал. — Блейн, он не… — начала было Рейчел с виноватым видом, но была перебита. — Что? Врёт? Говорит одно, а делает другое? Слушайте, а вы ещё хуже, чем я подозревал. Себастиан не виноват в том, что устал ждать, пока один козёл поймёт, что влюблён по уши. Хантер, виноват во всём только ты! Один-единственный ты! Потому что любишь его, а пытаешься отрицать это всеми возможными способами. Ты идиот, каких ещё поискать нужно, и что только в тебе Баст нашёл? Собственно, если ты его не любишь, так почему же ты так подавлен после произошедшего? Почему ты ему ни слова не сказал? Так вот, я тебе объясню — ты любишь его. Пойми ты это наконец! А ты, Курт… Я от тебя вообще такого не ожидал. Он же твой лучший друг, а ты как с ним поступаешь… После этих слов Блейн, сжав губы в тонкую полоску от злости, подошёл к Хантеру, предварительно взяв со стола записку. Он посмотрел своему лучшему другу в глаза и буквально прошипел: — Не будь козлом и признай правду. Помнишь, ты говорил, что в человека можно влюбиться за полсекунды? Это и произошло. И ты влюбился в него ещё тогда, после поцелуя в раздевалке. Только перед тобой стоял выбор: спокойствие или риск. И ты выбрал спокойствие, но это было неверное решение. Так не будь сейчас козлом и рискни. Может, всё будет совсем не так, как ты представляешь. И затем, швырнув записку прямо в лицо Кларингтону, выскочил за дверь и отправился искать Баста, чтобы уговорить его остаться, поскольку он нужен им. Он один из сильнейших в хоре: и певец, и танцор. Если вспомнить, какой он номер поставил парням на региональные? Это же было просто великолепно: движения, эмоции, повороты, голоса. Хотя на самом деле это не так важно, ведь в первую очередь Себастиан — его друг. Пусть Блейн знал парня не так долго, как Курт, но всё же за всё это время они успели подружиться и найти общий язык. И даже этих месяцев Андерсону вполне хватило, чтобы узнать его и понять, что Смайт не желал никому из них ничего плохого. А теперь что? Теперь он уходит, хотя даже не виноват ни в чём. А всё лишь потому, что, если сказал один раз, что любит, значит, по мнению остальных, он должен любить вечно, даже если второй не отвечает взаимностью. Будто он должен не искать своё счастье, а зацикливаться на одном человеке. Это неправильно. Нужно всегда двигаться вперёд в поисках чего-то нового — не сдаваться, а пытаться найти себя и своё счастье. Если Хантер не может ответить на эти чувства, так почему Баст не может построить свою жизнь с кем-то другим? С тем, кто его по-настоящему любит и не отрицает это. Почему он должен хранить верность тому, кто на него никогда не посмотрит? — Дураки… Какие же вы дураки, — медленно произнёс Блейн, качая головой и на мгновение закрывая глаза. — Как же вы не понимаете… Андерсону было действительно тяжело — в один момент словно что-то рухнуло. Он потерял лучшего друга, наверняка, после своих слов потеряет и парня, и сейчас может потерять ещё одного друга. Кто знает, что ещё Баст может сделать? — Нужно скорее найти его. Такими словами подбадривая себя, Блейн шёл быстрым шагом по школе, пытаясь найти парня. Может, он не успел далеко уйти? Через некоторое время Андерсон сам не понял, как очутился около входа в концертный зал школы, где услышал голос Себастиана: You and me  Ты и я, We used to be together Раньше мы были вместе, Every day together always Каждый день вместе, всегда. А в это самое время все хористы, словно остолбеневшие, так и остались стоять на своих местах, вот только кое-что в комнате всё же изменилось: улыбки, сияющие на лицах ребят, мгновенно пропали, а сами они, понуро ссутулившись от осознания того, что натворили, совершенно позабыли о том, что совсем недавно победили в региональных. Да и разве это сейчас имело значение, когда они своим поведением довели своего друга до такого? И могли ли они вообще называть себя победителями без Себастиана? Того самого Себастиана, который, несмотря на всеобщее непонимание и неодобрение, продолжил выступать и не бросил их. Хотя в таком положении имел полное на то право. Ведь раньше Хор всегда мог гордиться тем, что все его участники поддерживали друг друга даже в самых сложных ситуациях, когда казалось, что уже некуда деваться. А сейчас ребята одним поступком разрушили всё то, что создавали такое долгое время: дружбу. Однако хуже всего было Хантеру, который уже не первый раз выслушивал эти слова в свою сторону: сначала от Томми, а теперь от Блейна. И оба этих раза его пытались образумить люди, от которых Кларингтон этого ожидал меньше всего. И только сейчас, после ухода Баста, он, наконец, понял то, чего от него добивались оба парня. Неужели виноват и правда он сам? Ведь было ли у него право обижаться на Смайта за то, что тот проводил время с Томми, сразу давшего понять о своих намерениях, вместо того чтобы быть с самим Хантером, который даже не мог определиться со своими желаниями и чувствами? Скорее, это Бас должен был с ним не разговаривать, а он, напротив, ни разу не пожаловался на то, что даже ребята объявили парню негласный бойкот. И похоже, что все ребята, упорно твердившие ему про чувства к Себе, были действительно… правы. На самом деле признать это оказалось ещё сложнее, чем Хантер когда-либо мог предположить. И пусть он ещё не мог сказать, что действительно любит Баста, отрицать свою явную симпатию к парню Кларингтон не мог, как бы ни пытался до этого. Сколько раз Хантер, задумавшись, замечал за собой, что почему-то снова и снова его взгляд возвращается к Смайту, когда первый неловко отводил глаза, не понимая, что происходит? Сколько раз он думал о том, какой Себастиан на самом деле отличный парень, открытый, свободный и верный своим чувствам, когда не отпускает саркастичных издёвок в его сторону? К тому же он был не только приятным в общении, но и также красив собой, с чем сложно было поспорить: высокий, чуть ниже самого Хантера; единственное, что было плохо, так это то, что он был слишком стройный, парню всегда хотелось схватить его и просто откормить; постоянно задорный взгляд зелёных глаз и широкая улыбка — то, что привлекало в нём Кларингтона больше всего, потому что когда парень улыбался, он был настоящим. И пусть какая-то часть Хантера всё ещё не могла в это поверить, но похоже, что Себастиан и правда ему нравился. Иначе чем можно было объяснить эту из ниоткуда взявшуюся ревность и злость на Томми? Стал бы он чувствовать что-то такое, если бы до сих пор относился к Басту, как к другу? Поэтому теперь парень должен был показать Смайту, что его чувства, оказывается, не так уж односторонни и безответны — это нужно было сделать сейчас. Хантер и без того уже натворил немало дел. Чёрт, и в итоге Кларингтон, даже осознав свою неправоту, оказался ещё большим придурком, чем считали Томми с Блейном, раз позволил такому случиться. Если уж кому-то и нужно было уходить из хора, так это только ему самому, а ни в коем случае не Басту, который не сделал абсолютно ничего плохого. Он просто пытался жить… И от осознания этих мыслей парню стало ещё хуже, чем он чувствовал себя перед выступлением, — сейчас на душе было совсем погано. Именно поэтому Хантер должен был исправить всё, что натворил. Нет, даже не должен — обязан. Иначе Хантер себе бы этого не простил, зная, что вся эта безумная суматоха поднялась из-за него, только вот вину ошибочно свалили на другого человека. К тому же должен же он был, в конце концов, доказать, и не только себе, что Себастиан не просто так когда-то в него влюбился. Ведь так? Кивнув в знак согласия на свой же вопрос, Хантер, ничего не объясняя, вдруг сорвался и выбежал из класса: любым способом ему нужно было найти Баста, пока тот не натворил дел в порыве эмоций. Парень, не теряя времени и не обращая внимания на оклики кого-то из друзей, сначала решил пройтись по школе, надеясь, что Смайт всё ещё где-то здесь или хотя бы его поймал Блейн. Несколько минут он безуспешно обшаривал кабинеты, как вдруг заслышал из зала знакомый голос, только не такой уверенный как прежде: дрожащий, будто надтреснутый или сломленный. Буквально через мгновение Хантер уже оказался за кулисами, где его силуэт скрывали плотные массивные шторы, поэтому его появление осталось незамеченным. I really feel Я чувствую, Iʼm losing my best friend Что теряю лучшего друга. I canʼt believe Я не могу поверить, This could be the end Что это конец. Хантер, будто не в силах сдвинуться с места, смотрел на Баста; видел, что происходит с парнем на сцене — он, надрывая голос и связки, пел «Donʼt speak». Многие считают эту песню самой тяжёлой, и не зря. Каждое слово, которое Смайт пропевал, вытягивая все до единой ноты, было наполнено болью, печалью, тоской, осознанием того, что в один момент, в одну секунду он потерял всё: друзей и любимого человека, они все ему очень дороги, а он… Он просто ничтожество, которое только и способно на то, чтобы лгать. И Кларингтон, ощущая себя так, будто его сердце отказывается биться, видел это. Парень, кажется, даже перестав дышать на миг, просто стоял и смотрел… Он не мог подойти к нему: Смайт должен ненавидеть его, а не обвинять себя. Это глупо, слишком бредово. Но всё равно… It looks as though youʼre letting go Это выглядит так, словно ты меня отпускаешь. And if itʼs real, И если это на самом деле так, Well I donʼt want to know то я ничего не желаю знать… Donʼt speak Не говори. I know just what youʼre saying Я знаю, что ты скажешь. So please stop explaining Прекрати свои объяснения. Donʼt tell me 'cause it hurts Не говори, ведь это ранит меня. Donʼt speak Не говори. I know what youʼre thinking Я знаю, что ты думаешь. I donʼt need your reasons Мне не нужны твои причины. Donʼt tell me 'cause it hurts Не говори, ведь это ранит меня. Голос, не выдерживая такого напряжения, срывается в начале припева. Надрыв… Повышение. Ещё большая потерянность. Хантер видит всю эту боль в каждой пропетой им строчке, и сердце сжимается. Парень не может спокойно наблюдать за тем, как дорогой ему человек страдает. Он не хотел, не хотел… Он привык видеть другого Себастиана: живого и яркого, а не эту тень, что от него осталась. Сейчас его нет… И прежний Смайт вряд ли вернётся. А всё из-за Хантера, потому что он все эти бесконечные дни и месяцы не мог определиться. Кларингтону самому хочется кричать, сделать всё, что угодно, только бы Бас замолчал. Потому что невыносимо смотреть, как он медленно ступает по сцене, сдерживая сильную дрожь в коленях и вытирая глаза, мокрые от слёз… As we die, both you and I Пока мы умираем, вместе, ты и я, With my head in my hands я сижу, обхватив голову руками, I sit and cry и плачу. Себастиан умирает… Нет, не физически, а морально. Он сломлен, потому что это конец. Точнее, так считает сам парень, практически потеряв веру, но Хантер так не думает. Он должен всё исправить, потому что виноват во всём только он один. И если сейчас Кларингтон не сделает этого, если не остановит Баста, то может случиться непоправимое. Потому что глядеть на человека, к которому у тебя есть чувства, в таком разбитом состоянии невыносимо тяжело. Больно видеть, когда он практически рвёт себя на части, но отвернуться или подойти нет сил. И вновь голос срывается, уже в который раз за песню. Баст уже не поёт: он, собрав последние остатки воли, просто выкрикивает эти слова, которые так сильно терзали его покорёженную душу. Это срыв. Эмоции выходят из него… Он сорвался. Хантер чувствует, что по его лицу текут маленькие слезинки. Он больше не может видеть это… Donʼt speak Не говори. I know what youʼre thinking Я знаю, что ты думаешь. I donʼt need your reasons Мне не нужны твои причины. Donʼt tell me 'cause it hurts Не говори, ведь это ранит меня. Itʼs all ending Все подходит к концу, I gotta stop pretending who we are… Надо прекратить притворяться, что мы те, кто мы есть. You and me Ты и я… I can see us dying … are we? Я вижу, как мы умираем… это правда? Нужно прекращать притворяться теми, кем мы не являемся. Нет, надо всегда быть честными хотя бы с самим собой. Не нужно врать себе, потому что будет только хуже, не нужно изображать из себя другую личность, надо оставаться тем, кто ты есть. Пряча себя под другой маской… Мы сами убиваем себя, даже не осознавая этого. Они умирают; один на сцене, потому что это эмоциональный взрыв — всё это копил Бас в течение долгого времени, и теперь он окончательно сорвался. Эмоции, не найдя другого выхода, просто хлещут наружу. А второй… Второй смотрит на это, но боится подойти… Хантер не может просто вылезти сейчас и подбежать к нему, чтобы обнять. Может, своими действиями он сделает только хуже. Ведь всё то, что он сейчас видит: эти метания по сцене, надрывные крики боли и отчаянья и слёзы… Хантер не любит, когда плачут. Особенно если это происходит из-за него. Donʼt tell me 'cause it hurts… Не говори, ведь это ранит меня… Don´t tell me cause it hurts! Не говори, ведь это ранит меня! I know what you´re saying Я знаю, что ты скажешь. So please stop explaining Так что, пожалуйста, хватит объяснений. Почти финал песни. Хантер должен что-то решить, чтобы как-то остановить происходящее. Себастиан мечется, кричит, бьёт себя — словом, пытается сделать ещё больнее только себе. Это нужно остановить… И сейчас Кларингтон знает, что он должен сделать: парень выходит из своего укрытия и начинает петь финал… I know you´re good, Я знаю, что ты хороший, I know you´re good, я знаю, что ты хороший, I know you´re real good я знаю, что ты на самом деле хороший… Oh, la la la la la la La la la la la la О… ла, ла, ла, ла, ла, ла, ла, ла, ла, ла… Don´t… Не надо… Don´t… Не надо… Hush, hush darlin´ Тише, тише, мой дорогой… Hush, hush darlin´ Тише, тише, мой дорогой… Hush, hush Тише, тише… Don´t tell me tell me cause it hurts Не говори мне этого, потому что это ранит меня. Hush, hush darlin´ Тише, тише, мой дорогой… Hush, hush darlin´ Тише, тише, мой дорогой… Hush, hush Тише, тише… Don´t tell me tell me cause it hurts Не говори мне этого, потому что это ранит меня. Когда раздаётся голос Кларингтона, Себастиан оборачивается и неверящими глазами наблюдает за тем, как он выходит из-за кулис… Как тот стоит позади него и тоже кричит. И Баст на самом деле не понимает, почему Хант здесь… Неужели чтобы просто увидеть, как ему плохо? А когда музыка, играющая в их сознании, отчего они правда её чувствуют, заканчивается, Хантер шепчет: — Не говори… А затем в последний миг подхватывает его, когда Смайт готов просто рухнуть, и крепко обнимает его, прижимая к себе. Они вместе опускаются на колени… Себастиан кладёт голову на плечо Хантера и просто начинает рыдать, не сдерживая себя. А тот чувствует всё это. Хантер чувствует, как тело Баста сотрясается в слезах, поток которых уже невозможно остановить, в каком бешеном ритме бьётся его сердце. Сейчас они только вдвоём, и только вдвоём могут с этим справиться. Они должны оба успокоиться и понять друг друга. Им нужно быть рядом. *** Тем временем Блейн, тоже подоспевший к концертному залу, оказался далеко перед сценой, но когда начал приближаться, неожиданно заметил мелькнувший за кулисами силуэт: кажется, это был Хантер. Неужели слова всё-таки до него добрались и он наконец-то всё понял? Ответа пока не было, но парню очень хотелось на это надеяться. Потому что смотреть на убивающего себя Себастиана было просто невозможно. Но вот в песню вступает новый голос, такой же надрывающийся, только ещё живой, и эта песня становится чем-то большим для них обоих. Кларингтон, не отрывая взгляда от отчаявшегося Баста, которого уже практически не держат ноги, совсем тихо, будто лишь для него, допевает последние строчки, и Смайт буквально падает в его объятия. Бас весь содрогается от рыданий, но Хантер крепко держит его в своих руках, закрыв глаза и позволив своему сердцу говорить за себя. Блейн, боясь нарушить их единение, даже не двигается с места, как заворожённый наблюдая за тем, как постепенно Себа начинает успокаиваться от родных прикосновений. Хантер словно нехотя разжимает объятия, однако, не убирая ладоней с плеч парня, неспешно поднимается, подавая руку, чтобы помочь тому встать. Андерсон не видит, как именно смотрит на него Себастиан, но кажется, что в этот момент всё время вокруг замирает и во всём мире существуют только они. Баст всё ещё нерешительно протягивает свою руку вперёд и встаёт, после чего ладонь Кларингтона ложится ему на спину, чтобы поддержать. Так, держась за руки и поглядывая друг на друга, парни выходят из зала, а притаившийся за стульями Блейн, наконец, выдыхает. Сейчас он буквально ощущает спокойствие, исходящее от Баста и Хантера, которые всё-таки нашли друг друга, и ему самому становится легко на душе. *** Они идут вдвоём, не отпуская другого от себя, они не обращают внимания ни на что, потому что сейчас для них не существует ничего вокруг. Парни только что обрели друг друга, и теперь на остальное плевать. Они тем же размеренным шагом проходят мимо хоровой, а оттуда высыпают шокированные ребята, которые абсолютно не понимают, что происходит, пока к ним не подбегает растрёпанный Блейн с улыбкой на усталом лице и не говорит, что всё хорошо. Теперь всё хорошо. Они, никуда не торопясь, идут вместе к машине Хантера и садятся туда: Кларингтон увозит Смайта к себе, ведь завтра выходные. А им нужно время, чтобы побыть наедине, чтобы поговорить обо всём: об их прошлом, об их будущем и главное — о настоящем. Солнце заходит, а по пустынным дорогам Лаймы движется машина, в которой не играет музыка, не разговаривают люди. Там двое парней, которым не нужны слова. Они держатся за руки, а большего и не нужно.