Будни и некрологи Гаары

Однако Саске быстро взял себя в руки, и знакомое надменное выражение появилось на красивом лице. - Нет, - процедил он сквозь зубы, отворачиваясь от огорченного Сая. – Я не натурщица, чтобы кто попало пялился на меня и рисовал корявые картинки. И не лезь ко мне с идиотскими просьбами, иначе пожалеешь. С этими словами Учиха повернулся спиной к присутствующим, замерев как изваяние на поваленном стволе, который он облюбовал себе еще в начале ночевки. Сай, слабо улыбнувшись Наруто, пожал плечами, словно извиняясь за свое поведение. Однако Удзумаки, который знал Корня чуть лучше, чем остальные видел, что Сай, действительно, очень задет обидными словами Учихи. Он уже открыл, было, рот, чтобы сделать Саске выговор за грубость, но тут Гаара положил ему руку на плечо, сжав пальцы: - Не стоит, - вполголоса произнес он, останавливая джинчурики. – В это дело не лезь. Они без тебя разберутся. Идем. Удзумаки нахмурился, но спорить не стал, сознавая, что Гаара прав абсолютно и наехать на Саске сейчас – это очередная ссора и ругань, а, возможно, и драка. Да и Саю продолжение этой темы будет неприятно, вряд ли он хотел бы акцентировать внимание на случившемся. Бросив взгляд на неподвижного Учиху и Сая, возящегося с костром и усиленно делающего вид, что все в порядке, Наруто, вздохнув, сдался. В конце концов, непохоже, что Саске сейчас что-то учудит, вон он какой сидит – спина словно деревянная, как катану свою проглотил. Похоже, он до сих пор зол сам на себя за свою реакцию и недоволен всем на свете… ну, а когда Саске хоть чем-то доволен вообще? Хорошо хоть сидит – и не психует. Да и Сай, в случае чего, за себя постоять сможет, пока они с Гаарой не прибегут. Но тут Гаара сжал ладонь сильнее, пробежавшись пальцами по его плечу, и Наруто почувствовал, что по коже словно бежит слабый ток, устремляясь куда-то вниз. Причем, совершенно ясно куда именно. - Идем, конечно, - Удзумаки, бросив еще один тревожный взгляд на Саске, отправился вперед, туда, где шумела небольшая речка. *** Саске сам не мог ответить, почему он сидит и не оборачивается, и ничего не делает. Попробовал бы кто ему такое про хренову сливу с цвeтами завернуть – уже давно и шаринган, и чидори были бы применены, причем, неоднократно. Учиха призвал себя к порядку и попытался системно проанализировать свою реакцию и поведение. Но пока ничего не получалось. Будь это кто угодно другой – Саске даже не поморщился бы, активируя чакру для любой из смертоносных техник своего клана, но… гребанный Сай был художником, а значит – не таким, как все. Нет, такое сочетание профессий, как наемный убийца и шпион тоже было не вполне обычным, но добавленное к и так нестандартному списку занятие художника делало этого самого Сая совсем уж фриком. Саске как-то до этого не доводилось быть знакомыми с людьми, имеющими отношение к изобразительным искусствам, поэтому ему было не слишком комфортно прикидывать, какой должна быть его реакция на случившееся и должна ли быть вообще. Вообще, самое разумное, что можно было сделать – это выбросить идиота с кисточками из головы, а если полезет еще раз – просто убить. Немочь бледная… интересно, почему у него кожа такая тонкая и белая. Как… цветок сливы, блядь. Учиха почувствовал, как от злости в кончиках пальцев стали собираться электрические заряды и несколько раз с силой сжал и разжал кулаки, чтобы сбросить заряд. В конце концов, он так долго учился медитировать и выживать в логове Орочимару, что сейчас, сидя у небольшого костра с Наруто и условными союзниками, вообще не должен был испытывать никакого душевного дискомфорта. Но он испытывал, и это бесило дико. А в следующий миг до его плеча осторожно дотронулись, и Саске, мгновенно встав в боевую стойку, снова успел поразиться, как этот бледный придурок подошел так, что даже он с его обостренным слухом и чувствительностью ничего не заметил. Шпион хренов. - Вот, это тебе, - Сай аккуратно поставил рядом жестяную походную кружку с травяным чаем. – И я не «кто попало». Я - Сай. И рисовать я умею. Саске, впавший в очередной микрошок от принесенного ему чая, удивленно выгнул дугой бровь, понимая, что этот странный порыв – ни что иное, как ответ на его же, Учихи, оскорбительные слова, сказанные несколько минут назад в запале. Саске молча отвернулся, чуть ли не впервые за долгое время не зная, что делать: убивать или поблагодарить. К тому же, он видел некоторые из рисунков Сая пусть даже технические, те, которые он использовал для следящих или запечатывающих техник. И они были весьма хороши. Поэтому, чувство вины за то, что он ни за что, ни про что обидел художника, пусть даже это был всего лишь придурочный Корень, все-таки присутствовало. А еще – внимательный и очень серьезный взгляд черных глаз Сая почему-то сильно зацепил, заставляя испытывать какие-то совершенно непонятные эмоции. Такие, что даже электрические заряды, тихо потрескивавшие на кончиках пальцев постепенно разряжались, уходя в землю. «Извиниться, что ли?» – мелькнула у Учихи очень неожиданная мысль, которую он тут же возмущенно подавил. Нихрена подобного, Учихи не извиняются. Он бросил взгляд на Сая и тут же отвернулся. Можно подумать, художник, блин… И тут Учиха, леденея, осознал, что уже несколько секунд думает о том, что еще никто и никогда за последние несколько лет его жизни не приносил ему заваренный лично для него горячий чай. *** Сбросив штаны и и с разбегу забежав в прохладную воду, Наруто с удовольствием несколько раз нырнул, смывая с себя пыль и усталость дневного перехода. - Иди сюда, - позвал он Песчаника, но тот только покачал головой, неотрывно наблюдая за джинчурики Девятихвостого, чья и так светлая кожа белела в сумерках, отражаясь и дробясь в отражении в темной воде реки, подсвеченной удачно подвернувшейся яркой луной. Сменив песчаную защиту, Гаара не нуждался сейчас в водных процедурах, да и было не до этого. Во-первых, предстоял нелегкий разговор, а во-вторых – хотелось поскорее ощутить под руками кожу Удзумаки, прижаться всем телом, ворваться внутрь и услышать протяжное глухое: «Гаара!», от которого разум просто уносило в неведомые дали, оставляя лишь инстинкты и желание обладать. Казекаге никогда не считал себя особо чувствительным или эмоционально открытым, но Наруто, однажды появившись в его жизни, полностью изменил основы его миропонимания, да и сам мир, через призму на первый взгляд бестолкового джинчурики Девятихвостого, внезапно приобрел для Гаары совсем другой вид. Гипотетический мир Наруто не был добрым и фальшиво всепрощающим, но всегда – справедливым или, по крайней мере, стремящимся к справедливости. И, несмотря на свою неидеальность, в этом мире Наруто были понимание и дружба. А любовь дал Гааре сам Удзумаки, ставший ядром существования Песчаника в том виде, в каком он обретался в пространстве и времени в данный момент. Наруто, наплескавшись, выбрался на берег, и стоял, ежась под прохладным ночным воздухом, обхватив себя руками за плечи, чтобы немного согреться. Копаясь в своей сброшенной одeжде, он упустил из виду казекаге, который, не отрывая от него жадного взгляда, стремительно подобрался к нему вплотную на потоке желтого песка. Через несколько секунд почти голый Удзумаки был прижат к ближайшему дереву, а язык Гаары скользил по его влажной после купания шее и ключицам, слизывая капли воды. - Гаара… - гортанно выдохнул Удзумаки, почувствовав, как ладони Песчаника сдернули с него трусы, попутно огладив бедра и ягодицы. В следующее мгновение могущественный казекаге опустился на колени перед ошеломленным Наруто, а его язык прошелся по мгновенно вставшему члену джинчурики, вызывая у того протяжный стон, от которого у Гаары сносило крышу. - Хочу сделать это сейчас, - пробормотал, слегка улыбаясь, Песчаник и лизнул темно-розовую головку, с удовлетворением наблюдая за реакцией. Сейчас больше всего хотелось не кончить самому, а заставить кончить Наруто. Сделать так, чтобы ему было хорошо. За деревьями шумела река, и Сай с Саске, лес был полон возможных врагов, будущее было неясным, а казекаге отсасывал у Наруто, стоя перед ним на коленях в траве. Удзумаки, вцепившись одной рукой в волосы Гаары, толкался в горячий рот, выстанывая имя любовника. Костяшки другой руки Удзумаки сильно прикусил зубами, чтобы его стоны в ночной тишине не звучали слишком громко. И эти придушенные полувсхлипы заставляли Песчаника терять голову напрочь. Наруто вскоре кончил, не успев отстраниться, что совершенно не расстроило Гаару, проглотившего всё до капли. - Прости, – пробормотал Удзумаки, слегка придя в себя. – Это было… офигенно. Но… зачем глотать? - Мне нравится в тебе всё, - Песчаник легко поднялся, запахивая на себе накидку и скрывая свой стояк. – Ты вызываешь у меня восторг, Удзумаки Наруто. Всё в тебе, каждая часть тебя. Наруто только крепко обнял Гаару, чувствуя, как подозрительно перехватило горло. - Черт, - пробормотал он куда-то в шею Песчаника, - я иногда так жалею, что не знаю, как сказать тебе, что на самом деле чувствую. Еще и это нападение… я бы… не знаю, что я делал, если бы тебя не стало. Свихнулся бы, точно. - Именно об этом я и хотел поговорить, - вздохнул казекаге, сразу вспоминая, зачем он увел Наруто сюда. Настроение и стояк стремительно падали. - В смысле? – Удзумаки от удивления широко распахнул глаза. – О том, что я могу свихнуться? Или?.. Блин, Гаара, что вообще происходит? - Сейчас, - Гаара отошел на пару шагов, чтобы успокоиться и сосредоточиться, что было затруднительно сделать, когда Наруто дышит в шею, прижимаясь всем телом. – В общем, я вот что хотел сказать. Наруто, мы все не вечные, и рано или поздно умираем. А так как мы шиноби, то и процент вероятности нашей смерти тоже возрастает. Точный процентаж не скажу, но, сам понимаешь, что он весьма велик. Поэтому, не смей переживать и терять голову, если кто-то из твоих самых близких друзей погибнет – тебе верят и доверяют жители Конохи, ты - джинчурики, на котором держится бОльшая часть обороны и защиты твоей деревни. Такие, как ты не имеют права… - Эй-ей, попридержи-ка коней, - перебил его Наруто, нехорошо прищурившись. Он хмуро смотрел на Гаару, который уже понял, что джинчурики, образно говоря, закусил удила. – Говори уже нормально, с чего ты завел этот нудный разговор. И говори не как казекаге, а как… ты. Мы, кажется, никогда ничего не скрывали друг от друга. По крайней мере, я не скрывал. - Да не скрываю я, - Песчаник с досадой поморщился, взъерошив волосы на затылке. – Просто, после твоих слов я еще раз утвердился в своих подозрениях. Ты исходишь из того, что убрать хотели именно меня. А вот Шикамару считает, что это не совсем верно. Наруто собирался возразить, но замер, задумавшись. Авторитет Нара Шикамару во всем, что касалось логики и всяческих выводов, был просто непререкаем. А если Шикамару так думает, то тут есть над чем поразмыслить. Хотя, несомненно, казекаге и Цунаде уже давно все обсудили и решили. - Рассказывай, - Наруто не смог скрыть обиду в голосе, и Гаара расстроенно вздохнул, понимая, что, как ни крути, виноват все-таки он, за то, что не был честен с Удзумаки с самого начала. - Мы изначально подумали, что это нападение было покушением на меня, и строили свои выводы на этой основе. Но что, если все было не совсем так? - В смысле? - Ну… вот скажи, как бы ты отреагировал, если бы меня убили у тебя на глазах? – вопрос был задан совершенно спокойным тоном, хотя напряжение в глазах Песчаника выдавало его волнение. Наруто молчал, но слегка раздувшиеся ноздри и задрожавшие зрачки, сменившие на миг форму на узкие лисьи, весьма красноречиво дали понять Гааре, что слова будут лишними. - В общем, я так и думал… есть вероятность того, что нападавшие хотели, так сказать, принять комплексные меры. И устранить меня, и заставить тебя потерять контроль над Девятихвостым. Хоть ты и контролируешь его, но степени твоего влияния они не знают. А если бы ты поддался воздействию темной стороны твоего демона, то совершенно неизвестно, что было бы дальше и какие разрушения могли бы после этого остаться в Конохе. Не говоря уже о том, что военный, политический и экономический союз Суны и Конохи накрылся бы… в общем, этим самым. Короче, я к тому, что не меня тут все защищают. Ну, не только меня, - подумав, исправил фразу Гаара. – Прости, что не сразу сказал… просто хотелось как можно дальше не грузить тебя еще и этим. Наруто молча натянул штаны, не глядя на казекаге. Он был очень задет и обижен тем, что узнает такие важные новости сейчас, после того, как оба каге и Шикамару уже все разложили по полочкам. И больше всего задевало недоверие Гаары. Самый близкий человек скрывал такую важную вещь, и это было обидно до скрипа зубов. Пусть Наруто и понимал мозгами мотивы поведения Песчаника, но… когда у Наруто мозги были в приоритете? Обида туманила разум, особенно теперь, после того, что тут между ними было. Удзумаки пошел вперед к костру, не оборачиваясь. Идущий следом Гаара не приставал с разговорами, понимая, что сейчас джинчурики хочется побыть наедине со своей обидой. Пусть подумает, осознает и поймет, почему его любовник до последнего тянул с этим разговором. И это еще притом, что он рассказал ему только часть из того, о чем умолчал.