Будни и некрологи Гаары

К утру Наруто все же задремал, уронив голову на плечо Песчаника, который тихо сидел до рассвета, не двигаясь, чтобы не разбудить. Саске проснулся первым, и, выбравшись из-под плаща, отправился умываться и производить прочие гигиенические процедуры, пока удобное место на пологом берегу речки не занял кто-то еще. После услышанного от Гаары ночью настроение стало еще паршивее. Нет, он знал, что многие, и уж тем более, казекаге соседней деревни в курсе истории насчет их клана, но услышать это лично из уст Гаары было тяжело. Да еще и дурень Наруто языком машет, как метлой… и ведь можно обижаться сколько угодно – не объяснишь. Только зенками своими голубыми заморгает в ответ. И главное – этот болван в самом деле за него переживает, что он один… и прекрасно, что один, и нахрен никто ему рядом не нужен! Хватит и того, что у него есть Удзумаки, такой друг все-таки на дороге не валяется, пусть и проблем с ним не оберешься. Саске, искупавшись в прохладной реке, вышел на берег, и, не одеваясь, сделал несколько выпадов, взмахнув катаной. Движения были четкими и красивыми, Учиха с удовольствием ощущал, как ветер свистит в ушах. Он был так увлечен, что не сразу понял, что кто-то пялится на него, причем совершенно неприлично. А когда почувствовал взгляд, то даже не дрогнул, мгновенно поняв, что это за самоубийца. Придурочный художник, еби его. И сейчас он получит по полной… только надо бы одеться. Учиха вдруг осознал, что в данный момент он абсолютно голый, и его охватило вполне понятное бешенство. Он медленно отложил оружие и натянул юкату. А в висках билась ярость, рывками толкая кровь по венам. Только бы не слететь с катушек, а то Наруто с чертовым казекаге его не поймут… он сейчас спокойно подойдет и разрубит эту сволочь на тысячу кровавых кусков, не посмотрит на его, блядь, тяжелое детство и проблемы с эмоциями. На то, чтобы глазеть на голого парня, придурку, судя по всему, эмоций хватает. Учиха сжал катану в побелевших пальцах и так же медленно повернулся к месту дислокации извращенца с киcтями. А когда поднял потемневший взгляд на лицо Сая, остановился как вкопанный. Восторг и восхищение в чистом виде. Никакой пошлости или похоти. Кретин просто откровенно на него любовался, причем, смотрел так, как смотрят на что-то ослепительно прекрасное и… демон его дери, возвышенно-божественное… блядь, и вот как это скотское создание убивать после такого взгляда? С минуту они смотрели друг на друга, и Учиха с ужасом понимал, что снова краснеет и, главное, не может замахнуться, чтобы проучить гребаного художника. - Я… за водой пришел, - потрясая жестяным чaйникoм радостно улыбнулся Сай, и только восхищение, горевшее в его глазах, выдавало эмоциональное состояние всегда спокойного Корня. Он, кажется, так и не понял, что уже второй раз за последние сутки избежал верной смерти. – А тут ты. Я не хотел подглядывать. Сначала. А потом не мог оторваться. Ты идеальный. - Отвали, идиот, - процедил Саске, чувствуя, как горят его щеки. С таким искренним восхищением на него никогда не смотрели. Он знал, что девчонки в детстве считали его красивым и крутым и визжали, когда видели. От их визгов резало в ушах и было противно. Сакура, в принципе, вызывала те же чувства, и только недавно он стал относиться к ней более терпимо, воспринимая как боевого товарища. Но вот её влюбленные взгляды вызывали лишь раздражение. Орочимару тоже смотрел на него, вернее, его тело с восхищением, хотя, как раз тут все было понятно – он просто прикидывал, насколько безупречным будет его будущий сосуд, когда придет время переселения. Итачи любил его, но в его любви и обожании цвела буйным цвeтом сплошная одержимость и практически не было искреннего нормального чувства. Наруто… ну, Наруто был единственным, кто любил его неподдельно и сильно, как друга. И это было самым приятным отношением из всего, что было в жизни у Учихи. Пока не появился этот прибацанный Сай. Саске внезапно понял, что все предыдущие жадные и сально-восхищенные взгляды не стоили по своей эмоциональной составляющей и сотой доли того потрясающего искреннего восторга, с которым на него смотрел этот гребанный шпион и проклятый Корень АНБУ. Которого, по идее, он должен был только ненавидеть, как часть организации, отнявшей у него его семью, родителей и нормальную жизнь. Но ненависти не было. Была злость, и ярость, и нежелание подпускать ближе, и в то же время жгучее желание попробовать пустить. А еще, что хуже всего, вожделение вполне плотское. Чертов художник был красив, как и он сам, а его короткая рубaшкa, словно провоцируя, открывала плоский подтянутый живот, стройную талию и бедра… и всё остальное. Саске практически идеально владел своим телом, но в этот момент выдержка просто изменила, показав владельцу его полную несостоятельность и вред длительного воздержания. Да, по возвращении в деревню они с Наруто напились на радостях, и он, изменив своим принципам и здравому смыслу (коему просто неоткуда было взяться после выпитого в изрядном количестве) переспал с Сакурой, которая практически затащила его в постель, желая привязать к себе хоть этим. Эффект же был полностью обратным. Та ночь не оставила в его воспоминаниях ничего, кроме смущения и брезгливого равнодушия. А сейчас… он жаждал физической близости с этим совершенно чужим ему человеком, который всегда вел себя странно и даже враждебно до этого. И это чудовищное несоответствие ужаснуло и отрезвило Учиху, который, резко отшатнувшись, развернулся на сто восемьдесят градусов и исчез за деревьями. Сай грустно посмотрел вслед сбежавшему идеалу. Он никогда не встречал никого до этого, кто вызвал бы в нем такие чувства, но, как человек умный сразу понял, что влюблен, причем до такой степени, что его трясло от этих ощущений, пусть даже любовь была невзаимной. Он всю жизнь мечтал быть кому-то нужным так, как это было у Наруто с Гаарой, но вот то, что это потрясающее чувство подло ударит его поддых, он абсолютно не ожидал. Влюбиться в мизантропа и интроверта Учиху – что может быть хуже? Но, боги, как же он прекрасен! И окрыленный Сай, чуть не забыв набрать воды, побрел к костру, мечтательно улыбаясь. Нет, он обязательно его нарисует, хотя бы просто по памяти. Эту картину он никогда не забудет. *** Гаара, дождавшись всех участников их маленького похода, поставил в известность Сая и Саске о возможной цели противника, а также и о самих врагах, которые были не из Скрытого Звука, как полагали все до этого. Впрочем, Песчаник уже догадался, что их ночной разговор с Наруто остальные тоже слышали, и новостью ни для кого информация не явилась. Саске выслушал казекаге с совершенно каменным лицом; Сай же, напротив, несколько помрачнел, но судя по абсолютно спокойной реакции, он все это знал и так. «И, возможно, знает больше», - внезапно подумалось казекаге. Он чутьем пoлитика ощущал, что дружелюбный живописец, киллер, шпион и по совместительству поклонник Учихи знает намного больше, чем говорит. Сай же, по какому-то негласному общему соглашению, снова заваривал чай из трав. И поил им Учиху. То есть, опять принес и тихо поставил кружку рядом, как будто так оно и было всегда. Учиха молча выпил, даже не зашипев и не сверкнув шаринганом. Корень повеселел. Жизнь начинала налаживаться. *** Они почти не останавливались целый день, продвигаясь все ближе к Суне, но ничего не происходило. Наруто начинал злиться и нервничать – он предпочел бы прямое нападение вот такому выматывающему ожиданию. Гаара иногда слегка ободряюще улыбался, стараясь успокоить нетерпеливого джинчурики, хотя сам тщательно скрывал собственное беспокойство – уже было понятно, что нападение будет в Суне или где-то на подходе. Если вообще будет. Песчаник напряженно раздумывал, правильными ли были их выводы и не ошиблись ли они где-то в расчетах. Может, нападавшие решили затаиться на какое-то время и ударить неожиданно, когда они расслабятся и забудут про них? Саске и Сай молчаливыми фигурами следовали рядом, демонстративно избегая друг друга. Вернее, Сай почти открыто восторженно пялился на Учиху, который чуть ли не зубами скрежетал, когда время от времени его светлую кожу неожиданно заливал ровный румянец, который, неожиданно схлынув, вдруг снова оборачивался палевой бледностью. Учиха бесился от ярости, но ничего не мог сделать, поскольку психованный Корень просто любовался им, как картиной в музее. И на такое неприкрытое наслаждение просто нечего было сказать. Саске яростно пообещал про себя, что вечером, когда они доберутся до придорожной гостиницы, он подкараулит эту сволочь где-нибудь в темном коридоре и… что дальше, Саске пока точно не представлял, потому что совершенно не был уверен в своих действиях дальше. Но то, что он хочет, чтобы придурку было как можно больнее - даже не сомневался. О чем думал Сай – оставалось загадкой. Гаара, весь день наблюдавший за этой игрой в «гляделки», слегка отвлекался от мрачных мыслей и от души забавлялся, видя, как рушатся бастионы отмороженного владельца шарингана. Впрочем, Песчанику было только на руку, чтобы Сай добился желаемого, поскольку, как бы то ни было, оставлять Наруто дружить с одиноким Учихой, которого джинчурики и так любил слишком сильно, по мнению самого казекаге, было бы просто нерационально. Поэтому Песчаник от всей души желал Саю удачи, недоумевая, как вообще можно влюбиться в такой кусок бездушного льда, как Саске Учиха. Однако казекаге, будучи человеком умным и прагматичным, чужих тараканов уважал, тем более, у Сая в голове, как он уже понял, их было в количестве. Так что, страсть к Учихе вполне вписывалась в общее представление о слегка стукнутом на всю голову живописце. А, скорее всего, и не слегка. Но тогда уж они совсем идеально подходили друг для друга – два совершенно долбанутых одиноких убийцы. И будут ли они вместе – зависело только от их личных комплексов и способности с ними совладать. *** К вечеру они добрались до постоялого двора, как Гаара и планировал. Хозяева гостиницы казекаге прекрасно знали, поэтому номера нашлись быстро. Априори было понятно, что Гаара и Наруто останутся в одном номере. Саске только усмехнулся, но промолчал, глядя на смущенного и сердитого джинчурики. Для Сая и Саске осталась еще одна комната, и, к удивлению Удзумаки и вящему удовольствию Песчаника, ни один, ни другой и слова не сказали против. - Вряд ли враги рискнут напасть на гостиницу, но на всякий случай будьте начеку, - Гаара давал последние инструкции за ужином. – Наши комнаты рядом, сумеем быстро сгруппироваться. Сай и Саске просто кивнули, хотя было видно, что более разговорчивый Корень хочет что-то сказать, но, поразмыслив, решил ограничиться кивком. Тем более, его сейчас волновала гораздо более пошлая и приземленная мысль – ночь с Саске. Им предстояло пробыть наедине несколько часов, и сама мысль об этом будоражила. Конечно же, ничего не будет, но сама возможность наблюдать, смотреть и впитывать каждое движение и разворот гордой головы Учихи заставляли сердце Сая радостно биться. К тому же, он не оставлял мысли, что когда-нибудь Учиха позволит ему себя нарисовать, но если все-таки нет, то надо как можно подробнее запомнить. Чтобы рисунок был таким же как Саске. Идеальным. А потом можно подарить его самому Учихе и, если он сможет перенести на бумагу всё, как нужно, то Саске поймет. И, возможно, ответит взаимностью. Или, хотя бы, позволит стать его другом. Когда-нибудь. Сай вздохнул, ворочаясь на холодных простынях и, бросил печальный взгляд на соседнюю кровaть. Пустую. Учиха решил проблему просто – не пришел ночевать в комнату вообще. Саске тоже зацепило. И, чтобы не пришлось напрягаться, сейчас сидел на ступеньках у дверей, вглядываясь в темноту гостиничного двора. Ничего у тебя не выйдет, чёртов художник. Рядом неожиданно возник темный силуэт. - Учиха Саске, если тебе так неприятно мое присутствие, иди в комнату, а я посижу, подежурю, - Сай улыбался, хотя в эту минуту ему было совсем не до улыбок. – Надо было сразу сказать. Можно было попросить еще одну комнату, или я бы пошел ночевать к Гааре с Наруто. - Угу, они были бы тебе безумно рады, - саркастически усмехнулся Учиха, избегая основной темы разговора. – Не болтай ерунду. Я просто не хочу спать. Ты здесь не причем. - Это хорошо, - обрадовался Сай, а Саске в очередной раз невольно удивился, как быстро этот чокнутый переходит от грусти к улыбкам. Сам Учиха так не умел. Он вообще крайне редко улыбался. - Что именно? – хмуро спросил он, невольно останавливая взгляд на губах Корня. Блядски притягательных губах. - Что не из-за меня, - прямолинейность Сая била на поражение. – Я бы дико расстроился, если из-за меня. Хочу тебе нравиться. Саске только закатил глаза, изо всех сил надеясь, что в темноте не видно, как он краснеет. Потому что жар прошелся волной от пяток до кончиков ушей, а в паху неожиданно скрутилось пружиной вожделение. Чертово воздержание. И чертов Сай. А Корень словно решил добить Учиху, внезапно склонившись к его лицу. Саске замер, понимая, что по-хорошему надо снести наглецу голову катаной. А по-плохому – шокированно осознавал, что ждет дальнейших действий и ничего не может поделать с участившимся дыханием и гулко колотящимся сердцем. И стояком. Сай же, аккуратно протянув руку, бережно заправил черную прядь волос за ухо Учихи и, едва мазнув его кончиками пальцев по щеке, ловко поднялся с холодной ступеньки. - Приходи в комнату, - произнес он, гипнотизируя Саске взглядом. – Поздно уже. Исчез он так же внезапно, как и появился. А Учиха еще четверть часа материл живописную сволочь, унимая возбуждение и выравнивая дыхание. Как он смел так его обломать? Полез – сделай что-нибудь, а не за волосы хватай. Саске находился в совершенном смятении чувств, в каком не находился, наверное, с последней встречи с Итачи. Только тогда было больно, а сейчас… больно по-другому. Саске влюбился впервые в жизни. И так страшно ему тоже было впервые. Теперь бы понять, что с этим делать.