Фарфор

Сочельник 2000 года, Ройал Кресент Гарденс На улице сегодня совершенно отвратительная погода — мелкий дождь вперемешку с липкими снежинками. Холодный ветер забирается под легкую не по сезону куртку, однако Драко сознательно выбрал такую одежду — есть надежда, что обжигающий зимний холод заморозит обуревающие его чувства. Мало ли. Он сидит на своей любимой лавочке неподалеку от дома и в миллионный раз за последние две недели упивается жалостью к себе. А ведь совсем недавно постоянно злился на Гарри за такое бесполезное времяпрепровождение. Но на себя злиться смысла нет — и без того плохо. Драко тошно от своей ненужности, абсолютной никчемность в жизни Гарри, у которого есть обожаемая семья. Некая константа, которую никогда не получится переплюнуть или обойти. Нечто такое же незыблемое, как каменные дольмены Стоунхенджа. И это осознание буквально убивает, по капле вытравливает жизнь из тела. Он прекрасно понимает, что никакое спиртное и случайные связи не заменят Гарри, не смогут его затмить. Что бы ни делал, Драко всю оставшуюся жизнь будет сходить по нему с ума. Это тоже константа. А потому совершенно непонятно, как теперь строить свою жизнь на руинах этих отношений. Семья. Это звучит так больно. Драко только недавно потерял родителей — отлично понимает, как страшно и тяжело остаться без поддержки единственных близких людей. И пусть сейчас о нем самом заботится Северус, явно решивший заменить не только родителей, но и друзей, Драко на этот счет не обманывается. Даже если Северус пообещал отцу приглядывать за непутевым сыном или что-то в этом роде, у него всегда на первом месте будет стоять собственная жизнь. Это нормально, логично и понятно, вот только от мыслей о полном и беспросветном одиночестве не спасает. К тому же, в последние дни Северус ходит сам не свой. Драко не считает, что так уж хорошо его знает, но, похоже, сейчас и у того куча своих проблем. Драко не знает, столько еще сможет выдержать этой боли. Сколько пройдет времени, прежде чем он научится снова дышать? Не просыпаться каждое утро с мыслями о Гарри, не думать о нем перед сном. Да только роли уже не изменить, не переиграть эту глупую пьесу. Драко кажется, что к его лицу намертво прилипла фарфоровая маска. Приятное, в какой-то мере доброжелательное выражение, призванное показать окружающим, что с ним все в порядке. Он не видит смысла ее разбивать — незачем всем и каждому видеть его боль. Драко помнит все обещания, которые давал самому себе осенью. Знает, что в конце концов сможет их выполнить. Пусть вместе с потерей Гарри он лишился части своего сердца, но оно все еще бьется в груди, верно? А значит он обязан продолжать жить и бороться. Не назло, не вопреки — ради себя самого. Может, когда-нибудь он переболеет, прогорит до конца, подобно свече из того проклятого ритуала? И от былых чувств останется только жалкий оплавленный огарок. Не сейчас, так через год, пять, десять лет, но он сможет вытравить из сердца занозу, имя которой Гарри Поттер. Может, когда-нибудь хватит на это сил. Болит. Так сильно болит. Будто разъедает все внутри, стекает масляными каплями по застывшему сердцу, скручивается в тугой узел в животе. Каким же он был раньше наивным! Всерьез думал, что познал все оттенки боли, когда вспомнил о предательстве Гарри на свадьбе. В тот момент было так плохо, как никогда —потому что ни Круцио, ни Сектумсемпра даже отдаленно не могли сравниться с теми ощущениями. Ошибся. Осенью он еще не знал, что такое настоящая боль. Гарри предпочел семью. Выбрал легкий путь, вновь вычеркнув из жизни досадную помеху. И пусть они никогда не клялись друг другу в вечной верности, Драко всегда считал, что подобные банальности ни к чему. Возможно, надо было бороться за свое счастье сильнее, воспользоваться каждым шансом, пока еще можно было сохранить их отношения. Увы, теперь время упущено. Гарри никогда уже не простит и не позовет его обратно. Драко хотел бы кричать и плакать, царапать себе грудь, выть, скулить, громко проклинать судьбу — знает, что так было бы легче. Но боль коварная — лишает последних сил, не хочет выплескиваться наружу, пока не сожрет все внутри. Получается только снова и снова прокручивать в голове их последнюю встречу, подслушанный разговор. Драко смутно помнит, как добрался в тот день от больницы до дома, а потом не смог заставить себя зайти в пустые комнаты и просто пошел бродить по окрестностям. На улице, среди редких прохожих, все еще можно было держаться — представить, что это дурной сон, глупая шутка. Не могло же нечто подобное случиться на самом деле, верно? Конечно, нет. Завтра или, максимум, через пару дней, он снова будет целовать его губы, чувствовать под ладонями горячее тело и слышать хриплые выдохи. Его Гарри. Его единственная безответная любовь. Вот только дни утекают сквозь пальцы, сменяют друг друга в бесконечной череде однообразных часов, а ничего не меняется. Ровным счетом ничего. Боль не становится слабее, Гарри и не думает о себе напоминать, и приходится признать, что эта отвратительная ссора была в реальности. Драко знает, что его давно уже выписали из Мунго — спрашивал у Северуса. И раз Гарри ни разу не объявился и не написал, то, видимо, больше никогда не вернется. Не постучится в дверь дома, не зайдет с улыбкой в лавку. Хотя, видит Мерлин, у Драко каждый раз сжимается сердце, стоит звякнуть дверному колокольчику. Ему всегда раньше казалось, что потери должны закалять. Что если какое-то болезненное событие повторяется раз за разом, то в конце концов чувства попросту отмирают, потому что человек больше не способен на это реагировать. Но, похоже, к их отношениям с Гарри это не относится — каждое новое расставание дается в сто тысяч раз тяжелее, чем предыдущее. Драко совершенно не понимает, как можно забыть и отпустить того, без кого самого себя не представляешь. Впрочем, чтобы что-то сделать, вовсе не обязательно понимать. Выбора-то нет. Он стискивает зубы, пережидая очередную волну отчаяния. Драко знает, что обязан взять себя в руки и навсегда закрыть дверь в их прошлое. Просто это так тяжело! Однако, ему всего двадцать лет — слишком мало, чтобы хоронить себя заживо после неудачных отношений. Люди не умирают от любви, верно? Вроде бы не должны. Мерлин, как же хочется хоть с кем-то обо всем этом поговорить! Вот только у Драко больше не осталось друзей. В последнее время он все чаще ловит себя на мысли, что уже согласен даже на компанию Панси. Мог бы спросить при встрече, как ей удалось избавиться от своей болезненной влюбленности, например. Она ведь смогла как-то через себя перешагнуть и жить дальше, наверняка бы его поняла. Впрочем, даже хорошо, что она уехала из страны — меньше соблазна восстановить еще одни болезненные отношения. Кто знает, может она снова захотела бы с ним встречаться, а такого счастья Драко уж точно не нужно. Да, здорово, что Панс уехала. Жаль, что ему самому никуда не хочется. Забавно, но перебирая в уме всех своих знакомых, Драко не может припомнить никого, кто был бы действительно счастлив. Как будто счастье — это некая эфемерная субстанция, недоступная никому из ныне живущих. Где-то читал, что у каждого свое представление об этом самом счастье. Но почему же тогда он не видит улыбок у окружающих? Где все те радостные лица, без печати бесконечных забот и проблем? Драко усмехается сам себе. Ладно, он лукавит. Сейчас канун Рождества, и чтобы увидеть счастливых прохожих, достаточно выйти на любую широкую улицу или пройтись по Косому переулку. Просто гораздо легче упиваться своими страданиями в пустом запорошенном снегом сквере, где и в лучшую погоду практически не бывает людей. — Я смотрю, кто-то задался целью отморозить себе все стратегически важные места. К слову о людях. Драко дает себе секунду, чтобы собраться с силами, а потом приветливо улыбается и поднимает голову. — Привет. — Ага, привет. Судя по промокшей одежде, сидишь ты тут уже давно. И я могу назвать только одну правдоподобную причину, которая бы это объясняла. — Какую? — удивительно, но улыбка Драко становится искреннее. — Ждал меня. И, знаешь, это чертовски лестно, но я пока еще не сменил адрес, ты мог бы просто зайти. В голубых глазах плещется откровенное веселье, задорная улыбка растягивает красивые губы, и Драко кажется, что он начинает оттаивать. Пусть и самую малость. — Прости, дела-заботы закрутили, не хотел усложнять себе жизнь, — придумывать ничего не хочется, впрочем, от него и не требуют объяснений. От этого понимания становится до неприличия легко. — Ну, раз уж ты нашел время на бессмысленное сидение под снегопадом, то, может, не откажешься от еще одной экскурсии по району? Маггл покачивается с пятки на носок, спрятав руки в карманах пальто, пытается казаться беззаботным, но Драко не дурак — видит, как сильно тому хочется повторить их осеннее свидание. Жизнь практически никогда не баловала Драко вторыми шансами, так что он будет полнейшим идиотом, если упустит эту возможность. Поднявшись с лавочки, он отряхивает липкие снежинки с куртки, а затем протягивает свою холодную ладонь. От тепла чужих пальцев вдоль позвоночника тут же пробегают мурашки. — Я тебя бессовестно обманул в прошлый раз. Мой дом находится гораздо ближе — хочешь сократить время экскурсии вдвое? — Если честно, ненавижу длинные экскурсии. Тихо засмеявшись в ответ, Драко тянет его в сторону своего дома. Может, звать к себе маггла — не слишком разумно, но, в крайнем случае, всегда можно будет применить Обливиэйт. Впрочем, он сомневается, что у его гостя будет желание внимательно осматриваться по сторонам — найдется занятие поинтереснее. Возможно, необременительные отношения с кем-то максимально далеким от магии, Гарри и всего с ними связанного — это именно то, что сейчас нужно. Драко помнит, как в прошлый раз был разочарован совместной ночью, но теперь обстоятельства несколько изменились. Он сомневается, что сможет когда-нибудь забыть или заменить Гарри кем-то другим, однако, должен попытаться начать жизнь с чистой страницы. И пусть с этим человеком речь не будет идти о полном доверии — так даже проще. Фарфоровая маска покажет только то, что Драко захочет продемонстрировать, да и это небольшое притворство — незначительная цена за попытку сохранить то, что еще от себя осталось. В конце концов, врать себе и другим Драко умеет с детства.

Tearing me apart With words you wouldn't say Suddenly tomorrow's Moment washed away 'Cause I don't have a reason And you don't have the time We both keep on waiting For something we won't find The light on the horizon Was brighter yesterday Shadows floating over Skies begin to fade You said it was forever But then it slipped away Standing at the end of The final masquerade All I ever wanted Secrets that you keep All you ever wanted The truth I couldn't speak 'Cause I can't see forgiveness And you can't see the crime And we both keep on waiting For what we left behind The light on the horizon Was brighter yesterday Shadows floating over Skies begin to fade You said it was forever But then it slipped away Standing at the end of The final masquerade (Linkin Park — Final Masquerade)