Сострадание

      В тот вечер я решил срезать и пройти через пустырь прямиком на окружную, а там уже и прямая маршрутка: от заказчика такой, прямо до моего дома, не было, а пихаться в час пик перекидными, желания ну никакого не возникало, а эта дорога должна была меня вывести в аккурат на конечную автобуса, подвозящего чуть ли не до подъезда.       Быстро темнело. Дорога была ухабистой, тут и там валялся мусор: того и гляди можно напороться на битую бутылку, которая прорежет подошву и поранит ногу. Теперь прогулка по пустырю казалась мне дурацкой идеей, но поворачивать уже было поздно. Противное чувство тревоги сжимало сердце, от каждого шороха паника нарастала. "Да фигня, — успокаивал себя я. — Денег при себе немного, не та сумма, за которую жизнь стоит отдавать, мобилка старенькая, так что никто на меня не позарится..."       Внезапно поток моих мыслей прервал крик, затем за ближайшей горой мусора послышался рёв мотора, и оттуда на полной скорости выехала машина, весьма, кстати, солидная, беха, кажется, тут же, резко газанув, устремилась вперёд по ухабистой местности пустыря, вскоре скрывшись из виду.       Из-за кучи послышалась трёхэтажная брань: голос женский, хоть и хриплый, надтреснутый. Из этого эмоционального монолога я узнал для себя много новых слов, которые ранее были мне неведомы. "Надо бы поскорее отсюда убираться, как бы чего не вышло..." — подумал, ускоряя шаг.       Внезапно маты резко стихли, а им на смену пришли громкие безудержные рыдания, со всхлипами и подвываниями. Так обычно плачут дети.       "Что за ерунда?.. — пронеслась любопытствующая мысль. — Придурок, вали уже поскорее отсюда, коли жизнь дорога, — говорил мой внутренний голос. — Нет, постой, а вдруг кому-то очень нужна помощь. Мало ли... — подначивал некто другой внутри меня. — А чтоб тебя..." Ноги сами развернулись, и я быстро преодолел расстояние, что успел пройти и которое отделяло меня от кучи. Заглянув за неё, увидел "чудную" картину: прямо на земле, точнее, в мусоре, сидела, размазывая по лицу сопли и помаду, женщина, уже не молодая, но ещё и не старая. Одежда была надета на ней кое-как, а местами разорвана, на лице, которое и так выглядело не ахти из-за расплывшейся косметики, просто сверкал огромный фингал под левым глазом, и в приближающихся сумерках было не разобрать кровь по лицу размазана или такая помада, а может, и то и другое.       — Что случилось? — спросил я, сам не зная зачем, скорее, интуитивно.       Женщина, увлечённая истерикой, вздрогнула, всхлипнула пару раз и начала реветь ещё громче.       "Да ну ёлки-палки", — ругнулся я про себя, затем подошёл к ней вплотную и хотел прикоснуться, встряхнуть, ведь это лучший способ отвлечь от рыданий. Но она резко отшатнулась от меня, будто перед ней предстал сам дьявол.       — Что такое? — спросил я ещё раз.       — Ничего, — бесцветно ответила она, мелко дрожа, но реветь прекратила, только всхлипывала.       — От ничего так не выглядят и не плачут, — как можно мягче постарался сказать я.       — Тебе-то что до моих печалей? — с некоторой досадой в голосе сказала она. — Иди себе, куда шёл. — В её голосе появились нотки агрессии.       "Вот, дура!" Я не знал, что ей отвечать. Выглядел действительно глупо. "Ну и ладно, раз так". Уже было подумывал повернуть и идти дальше своей дорогой: нафиг мне лишние приключения, как за спиной раздался её хрипловатый голос:       — Все вы, мужики, так думаете! Раз проститутка, значит, не женщина, значит, вообще не человек! Значит, можно по-всякому... издеваться...       Меня словно палкой по спине ударили, я резко обернулся, будучи немного обескураженным, затем ляпнул, не подумав:       — Ах вот оно что! — как я сразу не догадался: тут же Окружная рядом. — Чего ж жаловаться теперь? Думала, лёгкие деньги будешь таким способом зарабатывать? — с небольшой долей презрения и даже с насмешкой спросил я.       — А что ты обо мне знаешь?! — в её голосе прозвучала боль. Я осёкся. "Вот, придурок!" — ругнул мысленно себя.       — Ну так расскажи, — опять мягко проговорил ей. — И, может, вылезешь уже из кучи мусора? — подошёл и протянул руку, чтобы она могла подняться. — Встать-то сможешь? Что с тобой стряслось?       — Он... он... давно не было так больно и жёстко... — женщина оперлась на мою руку и поднялась, её губы дрожали: вот-вот снова расплачется. — Но самое ужасное — клиент не заплатил, теперь мне нужно покрывать недостачу... Иначе... — она опять зашлась рыданиями.       — Спокойно, спокойно, — я приобнял её. — Ты идти можешь? И вообще, тебе есть куда идти?       — Идти могу. А вот куда?.. — светлые глаза женщины были полны страха. — Я не вернусь в "гнездо".       — Куда-куда? — не понял я.       — Да в публичный дом. К Фармацевту не вернусь, — всхлипывала она. — Он же... Он же... Сначала они бьют... Сильно... Долго... а потом... потом... субботник... а там их может быть... — опять рыдания.       "Похоже, ты влип... — подумалось мне. — Да брось её, езжай домой, это же всего лишь шлюха, самая обычная шалава с Окружной", — говорил голос разума.       — Так. Поехали ко мне, а там разберёмся, потом расскажешь всё, — наконец произнёс я вслух.       Женщина недоверчиво и с опаской посмотрела на меня.       — Да не бойся, не сделаю тебе дурного. Как тебя зовут?       — Лера, — проговорила она.       — А меня можешь называть Кир, — я улыбнулся ей.       Мы быстро преодолели оставшуюся часть пустыря. Вокруг уже совсем стемнело и стало прохладно. Мне пришлось дать Лере свою куртку, чтобы она могла прикрыть капюшоном разбитое лицо. В маршрутке была полутьма, народу немного, поэтому особого внимания мы не привлекли, усевшись на заднем сидении. До моего дома доехали быстро, практически без остановок: всё же есть свои плюсы в ночных поездках.       Когда мы оказались в квартире, я тут же повёл Леру в ванную, чтобы помыть и оказать элементарную помощь, если нужно.       — Ты уверена, что к врачу не надо? — спросил я. — Мало ли чего?       — Да что мне впервой что ли? Бывало намного хуже, и сама справлялась, — горько вздохнула она. — Всё что мне нужно: йод, вата и какой-нибудь антисептический раствор.       — На полочке стоят зелёнка, йод, настойка календулы и таблетки фурацилина, — сказал я. — В шкафчике находится вата, марля, диски, — показал ей, где всё это лежит. — Может, всё же тебе помочь?       Лера вздохнула, но отказалась. Я не стал настаивать.       Когда она вышла из ванной и прошла на кухню, завёрнутая в мой банный махровый халат, который я ей дал, там уже был готов лёгкий ужин: яичница и макароны, заварен свежий чай с мелиссой и открыта бутылка красного вина, чисто для поддержания тонуса.       Лера оказалась вполне симпатичной женщиной лет тридцати, может, чуть старше. Серые глаза, русые волосы, доходящие до плеч, круглое, милое личико, не лишённое доброты, правда, сейчас на нём красовался фингал и царапины, на шее были видны синяки, словно синие отпечатки пальцев.       "Мда... Досталось ей нехило".       — Прошу к столу, — я сделал приглашающий жест рукой и достал бокалы. — Выпьем за знакомство, а потом ты мне всё расскажешь.