Измени все

Кажется, она приходила в себя целую вечность - натягивала одеяло, чтобы согреться, стаскивала, чтобы охладиться, пила воду из стакана на прикроватной тумбочке, терла лоб, отгоняя фантомную головную боль, укладывалась в постель в надежде заснуть, пока еще темно, бесполезно ворочалась... в конце концов потянулась к телефону. Первый звонок дал ей зацепку, но второй долго оставался без ответа. Эмма едва не отключилась, когда на другом конце все же раздался заспанный женский голос. - Слушаю. У нее пересохло в горле. Эмма притихла на постели, словно ее застигли на месте преступления. - Слушаю, кто это? Эмма обеими руками вцепилась в трубку. - Привет, - хрипло выдавила она. - Лилз, привет. - Кто это? - голос взбодрился, в трубке зашуршало, как если бы кто-то откинул одеяло и вскочил с постели. - Эмма? Эмма, это ты? Она прочистила горло, уселась, подогнув под себя ноги. - Да. - Эмма! - на другом конце явно проснулись окончательно. - Как хорошо, что ты позвонила! Пожалуйста, пожалуйста, не отключайся! - Я не... - она прочистила горло снова. - Не собираюсь. Как ты узнала меня? - Только ты называешь меня "Лилз", - прозвучало в трубке после паузы, и Эмме Свон послышались слезы в далеком голосе. - Я так рада, что ты позвонила. Как ты меня нашла? - Есть же справочник, - она нервно размяла пальцы на правой ноге. Распроклятые каблуки. Сколько можно. - У тебя дома мне подсказали твой номер. Я в Нью-Йорке. - Поверить не могу, что ты позвонила! Эмма сглотнула, состроила неуверенную гримасу, будто девушка на другом конце могла увидеть ее. - Я сама поверить не могу, - она с усилием спихнула себя с кровати, заставила дойти до окна, поднять жалюзи. Город перед ней плавал в смеси светлых сумерек и тумана, наметенного с залива Аппер. Легко было представить, как в нескольких кварталах дальше ворчит запертый между берегов океан. - Но мне... мне больше некому позвонить, Лилз. - Что-то случилось? - Да, кое-что, - Эмма потеребила шнур жалюзи, отпустила. - Послушай... о, у тебя же сегодня день рождения! - спохватилась собеседница. - Давай встретимся. Отметим твой праздник, и ты мне расскажешь, в чем дело. Где ты живешь? - Бруклин, район Рэд Хук. - Это же не очень далеко от метро? Давай встретимся, скажем, в два, на станции "Коламбус". Возле стелы на площади. Я буду в бежевом пальто. Прогуляемся в парке, пообедаем... Эмма? Эмма, ты тут? - Да, да. - Ты не против? - Нет, это отличный план. - Пожалуйста, - отозвалась она. - Пожалуйста, Эмма. Запиши мой номер. Я постараюсь не опоздать, но пробки - ты же их знаешь - они возникают из воздуха. Пожалуйста, скажи, что ты приедешь. - Я приеду, Лилз, правда. Они попрощались, Эмма сбросила звонок и аккуратно положила телефон на подоконник. Провела пальцем, проверяя, сколько пыли скопилось за неделю, пошелестела тканевыми с жесткой пропиткой листьями искусственного фикуса. Развернула его другой стороной к свету. Ей всегда хотелось завести настоящие цветы, но они бы, бедняги, не прожили у нее дольше месяца. К чему была бы такая роскошь. Туман и сумерки над городом расступились, и рекламные вывески поблекли. По тротуарам, как деловые муравьи, уже сновали люди, каждый в своем направлении, по дорогам скользили машины. Наверняка внизу был кто-то такой же одинокий, как Эмма Свон. Лили почти не опоздала и теперь смотрела робко и радостно. Она мало изменилась - всего лишь стала вдвое старше, а естественна осталась, как в четырнадцать. Наверное, так и должны выглядеть чудеса, если в жизни вообще есть место чуду. Эмме казалось, что она несет на лице всю свою жизнь. Они скованно обнялись. Утренний разговор, похоже, вытянул из Лили запас слов подчистую, теперь их хватило только на приветствие. У Эммы слов всегда было мало, сколько бы она ни читала книг. Они взяли кофе и бутерброды на вынос в первом же кафе у метро и нырнули в ближайшую аллею Центрального парка, уже через несколько шагов укрывшись под каштанами и кленами. Листвы на деревьях убыло вполовину, и прохладно-голубое небо проглядывало в красных и рыжих прогалинах. Для воскресенья народу было немного. На влажных от измороси скамейках и остывшей земле осень чувствовала себя намного комфортнее, чем люди. Эмма говорила вполголоса, аккуратно приставляя слова друг к другу, прерывалась на кофе, наклонялась поднять из-под ног лист каштана. Набрался уже целый букет, и все они умерли одинаково - покрылись ржавчиной от края к середине листа и отсохли от питавшей их ветки. - Думаешь, сон был в руку? - осторожно поинтересовалась Лили, поняв по затянувшейся паузе, что рассказ окончен. - Я не уверена, что могу думать, - Эмма посмотрела на букет из листьев в руке, собралась было отбросить его и раздумала, воткнула между плетениями литой ограды. - Не понимаю, почему меня это не отпускает. Лили кивнула, поправила на плече объемную сумку. - Ты уверена, что никогда не встречала этого человека? - Более чем. Ну, то есть, во сне я вижу его постоянно. - Он не называет имен? - Нет, только этот город. Сторибрук. - Хм. Гугл-карты? - Первым делом, - Эмма издала нервный смешок. Кофе закончился, и она отправила пустой стакан в ближайшую мусорную урну. Лили еще потягивала свой через соломинку. - Может, это очень маленький город, - неуверенно предположила она, - или закрытый... существуют же закрытые города. - Не в том дело, Лилз, я знаю в штате Мэн каждый камень. Лили приостановилась, и Эмма ощутила ее внимательный взгляд на своем затылке. - Ты их искала, - медленно проговорила она. - Поэтому ты и стала охотницей за головами. - И я никого не нашла, - Эмма не обернулась. - Я разве что не постучала в каждый дом в штате Мэн и не спросила - простите, вы не оставляли новорожденного ребенка на трассе двести семь двадцать третьего октября восемьдесят третьего. Я проехала по этой трассе дюжину раз, будь она неладна, и там нет города под названием Сторибрук. Красные остролистые клены перед ее глазами смазались в невнятную массу. Эмма сморгнула. - Я думала, мне уже не будет из-за этого больно. Я думала, что закончила с этим в двадцать пять. А теперь мне снится этот... психоделический сон с неизвестным мужиком, который называет приметы моих родителей, и... Она не смогла закончить и пожала плечами. За ее спиной Лили отправила в урну свой стакан для кофе. - Ну, он хоть симпатичный? - На любителя, - кисло отозвалась Эмма. - Думаешь, будь он красавцем, мне было бы проще? Она отставила локоть, давая Лили возможность взять себя под руку, и они снова зашагали по аллее к одному из бесчисленных мостов. В ногу - совсем как полжизни назад. - Прости, что заставила тебя все это слушать, - произнесла Эмма обычным тоном. Выдохнула облако пара в воздух, подождала, пока оно растворится. - Я знаю, что надо поехать туда, пока эти сны не довели меня до психиатра. Я трушу, Лилз, потому что я не вынесу еще одного разочарования. - Вынесешь. - Нет. - Еще как вынесешь, - заявила Лили. - Ты крутая, Свон, ты всегда была крутой. Она сглотнула и крепко сжала руку Эммы. - Мне так хотелось стать твоей подругой. Но я думала, что ты примешь только своего. И я соврала. Эмма, мне очень стыдно, но я обманула тебя без злого умысла. Прости меня. - Ну, - Эмма выдохнула еще одно облако пара, - я же позвонила. И я не крутая. Лили рассмеялась. - Напомни мне, кто из нас домохозяйка, а кто охотится за головами по всем Штатам! - Ну, это громко сказано, - проворчала Эмма, - в основном, я гоняюсь за мужьями, сбежавшими от алиментов. Лили снова поправила сумку, и из нее донеслось шуршание. - Ой, чуть не забыла! - подруга остановилась, расстегнула молнию, извлекла слегка примятый пакет. - С Днем рождения! Извини, времени выбрать подарок было в обрез, и я не уверена, что она тебе подойдет, брала на глаз... Там есть адрес магазина, я предупредила, что беру в подарок и может не подойти, ты сможешь ее обменять. Красная кожаная куртка оказалась впору, и билеты на последний рейс в Портленд тоже нашлись. Эмма не поехала домой, сразу в аэропорт - документы и кредитки были при ней, вещи можно было купить на месте, к тому же все это не затянется. Через пару дней она будет дома со спокойной совестью ждать очередную работу и спать благословенным сном без сновидений. Даже цветы завять бы не успели. Но все-таки хорошо, что у нее нет живых цветов. Эмма проспала весь полет. В аэропорт Портленда, пустой и тесный в сравнении с аэропортом Кеннеди, они вышли из самолета незадолго до полуночи. Эмма отказалась от такси и номера в гостинице. Ей нужна была только машина напрокат. Предложенный "жук" был глупого канареечно-желтого цвета, но вариантов не осталось, а у Эммы зудели ладони от нетерпения. В дороге начался дождь, ехать пришлось медленнее - и, кажется, целую вечность. Она свернула на Скарборо, оттуда - на двести седьмую трассу. На часах было уже три, и даже за рулем клонило в сон. Ей показалось, что под колеса бросился волк, Эмма дала по тормозам с такой силой, что ее швырнуло грудью на руль. От удара некоторое время не удавалось дышать, она с трудом откинулась на спинку сиденья, и лишь ощутив затылком подголовник, смогла выдохнуть. Запоздалый страх прокатился горячей волной по спине. На такой скользкой дороге машину запросто могло вынести на обочину - и прощай. Поморщилась от боли между ребрами, выключила дальний свет, чтобы не так резал глаза, осмотрелась. Ее окружал глухой лес, неудивительно, что здесь по дорогам носятся волки. Удивительно, что кому-то вздумалось проложить дорогу в эту глухомань. - Ты заблудилась, Эмма, - под нос пробормотала она. - Ты свернула не туда... опять. Связи не было, и с мыслью отследить по карте, где она находится, пришлось расстаться. Эмма вытащила из сумки бутерброд, купленный еще вчера днем, принялась задумчиво жевать, рассматривая черноту за лобовым стеклом. Она поклялась бы, что дорожного знака не было здесь десять минут назад, если бы ей было, чем клясться. Эмма подалась вперед (хотя ребра протестовали), включила дворники. С лобового стекла несколько раз смахнуло дождевые капли, но сомнений уже не было. Надпись на дорожном знаке гласила: "Добро пожаловать в Сторибрук".