Electric touch

- Совсем продрог? – Таллиесин посильнее прижал к себе друга, кутая и его и себя в тонкое, но все же одеяло. Священник мелко дрожал, утыкаясь в теплое плечо: - Да нет, все в порядке. Ветер задувал в повозку все сильнее, свидетельствуя о бушующей снаружи стихии. Дорога становилась тяжелее, и лошадь шагала все медленнее. Снежный Хребет никогда не отличался благоприятной погодой, то и дело, встречая гостей буранами. Возница умело вел лошадь сквозь пургу, не торопя, но и не останавливаясь, что внушало юношам доверие. Паладин осторожно коснулся лица блондина: - Не спи, Светлячок. В такой холод спать – последнее дело. Замерзнешь еще больше. Священник приподнял лицо и заглянул в алые глаза. Самые теплые во всем мире, самые близкие и любимые глаза.. Кэллай покраснел бы, но щеки и так горели от мороза. - Кэрэй.. – шепот скользнул по укрытию, когда повозку сильно тряхнуло и паладин зло покосился на холщевую стену. - Хэй, осторожнее там! – окрик явно достиг цели, потому что снаружи послышалась отборная брань. – Вот ведь нелюдь, еще и огрызается. Ты что-то сказал, прости? Блондин качнул головой, вновь утыкаясь в плечо. Таллиесин вздохнул и коснулся макушки друга носом. Запах свежих яблок ударил в мозг, взрываясь и разливаясь по сознанию терпким нектаром. Казалось весь мир замер в этом мгновении, в этой тягучей ночи и в запахе лучшего друга. Повозку тряхнуло еще раз, сильнее прежнего. Снаружи послышалось ржание лошади и крики извозчика. - Твою.. – Паладин со всей силы прижал к себе инквизитора, что испуганно вскрикнул и сжал одеяло в кулаках. - Талли! – Кэллай цеплялся за друга, стараясь создать подобие единого кокона. Мелкие снежинки влетали под ткань, а тряска только усиливалась. Резким рывком повозка накренилась на бок, а ржание лошади слышалось все дальше. Все быстрее по ледяному склону повозка неслась вниз, в темноту. Извозчик, глухо ударившись боком об лед, приподнял голову, услышав стук колес по наледи, и последовавший за ним громкий треск. И тишина.. Только ветер завывает в долине. Возница медленно поднялся и огляделся. Снег заметал тропы и рассеивал запахи. Запах.. смерти ли? Клирик испуганно задрожал, пятясь от места аварии. Застревая в снегу, он быстро ломанулся по еще видимым следам копыт, забыв о братьях, что навсегда остались в этой зиме.. В Небесной Гавани рассветало, хотя небеса так же были затянуты тучами, а у ворот монастыря сменялись дежурные, когда топот копыт привлек их внимание. С трудом удерживаясь без седла, замерзший клирик подъезжал к братьям, не в силах говорить. - Быстро за Отцом Хамиром! – Сменяемый клирик подхватился и бегом направился в главный корпус. В ожидании приора юношу спустили с лошади на землю и провели за ворота. - Что случилось?? – из дверей выбежал Хамир, сбиваясь с ног пробираясь к вознице. – Где они?? - Я… я пытался их спасти… авария… насмерть… - еле внятно пробормотав, клирик откинулся на руках братьев, потеряв сознание. Мужчина крупно задрожал и, глядя прямо перед собой пустым взглядом, отрешенно проговорил : - Отвести в лазарет. Как только придет в себя доложить мне. С трудом удерживаясь на ногах, приор отправился в монастырь, не видя ничего перед собой. - Хамир, подождите, я уверен с ними все в порядке. – Дин спешно шагал за приором, что как только услышав о том, что извозчик пришел в себя, почти бегом отправился в лазарет. - Я должен знать все наверняка, Дин. Подожди меня за дверью. – наставник остановился перед дверьми лазарета и кивнул другу. – Жди. Мужчина несколькими шагам пересек расстояние до койки и опустился на край: - А теперь рассказывай все, как было. Где они? Что случилось? Клирик приподнялся на локтях и облокотился на спинку, все так же кутаясь в одеяла. - Отец Хамир.. – голос его дрожал и срывался. – На пути обратно мы попали в страшный буран и повозку занесло. Я выправлял лошадь, как мог, но они не удержались, и их унесло вниз. Я пробрался к повозке сквозь жуткий снег, и там.. Они.. Они были мертвы. Я пытался привести их в чувство, но все было тщетно.. Отец Хамир.. Я так виноват.. Но я не мог унести их обоих.. Как только буран закончится я отведу вас туда.. С каждым услышанным словом лицо приора каменело все больше, глаза его мутнели, а дрожь было не унять. Оба. Они погибли. «Это твоя вина. Ты чувствовал беду, но ничего не сделал». Их больше нет. Только холод. Чудовищный холод, сковывавший тело мужчины. Он молча поднялся и шагнул в сторону выхода, когда его нагнал голос извозчика: - Простите, отец Хамир.. Но мужчина не отреагировал, молча покинув помещение. На глазах выступили слезы, и Дин не стал ничего спрашивать, осторожно коснувшись плеча друга. Приор вздрогнул и пошел прочь, не разбирая дороги и не стесняясь слез. Шатен качнул головой и направился следом, держась на расстоянии. Кладбище позади монастыря было небольшим, но аккуратно оформленным и молчаливым. То, что нужно именно сейчас. Приор стоял на коленях перед могилой и надрывно плакал. - Лелайе, прости меня.. Прости.. Ты оставил его мне, а я.. Я не уберег его.. Я не уберег твоего сына, Лелайе.. Прости.. Прости меня.. Мужчина то и дело опускался лицом к земле, а после вновь поднимался, но не с колен. Чувство вины окутывало его полностью. Слезы безостановочно лились из глаз, а из груди, полной боли, вырывались крики отчаяния. - Прости меня, Лелайе…