Electric touch

Знакомая маленькая комната была наполнена ароматом лаванды. Кэллай сел на койке. « Почему я здесь? Что…» В мозгу вспыхнула картина вчерашней битвы и ее исхода. Священник покраснел до кончиков волос и спрятал лицо в руках. « О нет.. Нет-нет-нет.. Я же не сделал этого взаправду? Богиня.. Он наверное считает меня извращенцем.. Что же я натворил..» Запах, который был призван успокаивать сейчас резко бил в нос, в висках пульсировала кровь, а чувства разрывали грудь. Поцелуй не шел из головы. Ощущения были настолько яркие, что заставляли вновь и вновь замирать сердце. « Богиня.. Я не смогу смотреть ему в глаза.. Нужно спрятаться пока он не забудет.. А может он уже забыл?..» Желание провалиться под землю с каждым мгновением становилось все сильнее и, поддаваясь ему, священник тихо приоткрыл дверь комнаты, чтобы покинуть подвалы и поискать убежище понадежней. В лазарете было тихо, только со склада слышался приятный голос лекаря, напевающий что-то веселое. Что может быть укромней крыла лучшего друга? Ничего. Так и думал Кэллай, когда тихо, но быстро передвигался по улице в сторону корпуса священников, а после по нему к келье Клемента. Но, надеждам было не суждено сбыться. - Нет, Кэл, я не знаю, что у вас там произошло, но я тебя покрывать не буду. Не-а. Разбирайтесь сами. – Рыжеволосый замотал головой из стороны в сторону и силой вытолкал друга за дверь. Когда инквизитор оказался по ту сторону Клем вздохнул и, отходя к окну, прошептал: - Поверь мне, так будет лучше.. "Друг называется.. Взял и прогнал, даже не желая слушать о том, что произошло." Священник брел по коридору корпуса смотря себе под ноги и путаясь в мыслях. "Куда теперь идти и что делать.. Нельзя возвращаться к себе, там он точно меня найдет.. А этого допустить нельзя.. Не сегодня.. Может стоит попросить у Отца Хамира поездку в Хребет..?" Кэл остановился у окна и выглянул наружу. На деревьях щебетали птицы на все лады, свободные клирики проводили время в саду, а с небес светило яркое солнце. И в такой погожий денек юноша вынужден прятаться по темным углам из-за собственной глупости. - Да куда его лысый огр мог унести?! - Злой, до дрожи знакомый голос донесся с лестницы. И с каждым словом он становился все громче. Паладин стремительно поднимался. " Он ищет меня.. Богиня..." Сердце отбивало бешеный ритм, а рассудок затуманила паника. Блондин старался двигаться как можно тише и быстрее, чтобы успеть шмыгнуть за поворот, в темень, чтобы он не нагнал.. - Кэл? Кэл! Стой! - Почему это мне нельзя его проведать?! - всеми силами паладин старался пробить оборону в лазарете, состоящую из очень хорошего, но очень упрямого человека по имени Клемент. И как некстати он решил выставить свое упрямство на обозрение. Крестоносец пылал злостью и недовольством, всем своим естеством выражая бурлящие в груди чувства. - Ему нужен покой, Талли. - рыжеволосый стоял в дверях, не впуская друга даже в коридор, где находились комнаты больных. - Мне нужно с ним поговорить! - брюнет почти рычал, пытаясь проскользнуть хоть как-то. - Я не знаю о чем и почему ты такой нервный, но сейчас ты ему ничего не скажешь. Он без сознания. Вот придет в себя и поговорите. А теперь иди отсюда, пока я тебе успокоительного не вколол! - Клем сложил руки на груди и, как можно серьезней, вгляделся в глаза друга. Таллиесин фыркнул последний раз и развернулся, стремительно покидая недоброжелательные подвалы. Улицы, наполненные ярким солнечным светом, смеющиеся клирики, чирикающие птицы, абсолютно все сейчас раздражало рецепторы юного паладина. Талли сломя голову метался по монастырю, не находя себе места. "Какого огра вчера произошло? Он просто перенервничал и это был всплеск эмоций или это что-то значило?" Юноша провел кончиками пальцев по нижней губе, воспроизводя в голове поцелуй. "Как, гоблинова мать, это понять не поговорив с ним?! Нет, я должен вернуться.." - Что-о?! Куда его унесло? Прошло всего несколько часов! - алые глаза все больше наполнялись злостью, а сам паладин с трудом сдерживался, чтобы не схватить за грудки крупного лекаря, что растеряно пожимал плечами и говорил что-то о быстрой поправке и беспечном отношении к своему здоровью. - Орк бы вас всех.. - Таллиесин развернулся было к выходу, когда его окликнул приятный баритон Сафи. - Не выражайся. "Взять и сбежать.. О чем он вообще думает?! Не хочет вспоминать о том, что совершил ошибку? Да даже если он считает поцелуй ошибкой, то пусть скажет мне это в лицо! " Битый час паладин вышагивал по всему монастырю, пытаясь найти сбежавшего друга. И все тщетно. Будто сквозь землю провалился. Может его лучший друг что-то знает.. - Да куда его лысый огр мог унести? - паладин не выдержал полной тишины лестничного проема корпуса священников. Собственный голос звучал незнакомо и грубо, отражая эмоции. Ступени казались бесконечными, стены давящими, а воздух заряженным. Но вот светлый коридор третьего этажа и... - Кэл? Кэл! Стой! - А ну стоять.. - голос, на несколько тонов ниже прозвучал над дрожащим телом священника, прижатого спиной к стене. Сейчас он чувствовал себя гораздо меньше друга, нависшего над ним. Одной рукой Таллиесин уперся в стену, в которую же вжал блондина, вторая была свободна. Алые глаза не терпели отвода взгляда, а все тело паладина мелко дрожало от злости. - Ты ничего мне не хочешь объяснить? Инквизитор сжался еще сильнее, надеясь просто исчезнуть, растворится в этом заряженном воздухе. Взгляд друга больше походил на взгляд животного, желающего уничтожить свою жертву. - Я.. Прости, Талли.. - Кэллай запинался и не мог подобрать слов, от чего между ними делал большие паузы. - Я.. Понимаю почему ты так зол.. Ты должно быть оскорблен.. Я.. Не хотел.. Ну точнее хотел.. О нет.. Ты не так понял.. Я.. - Так хотел или нет?! - медлительность и сомнения бесили паладина все больше, ему все больше хотелось прямо сейчас разрушить эту стену недопонимания. - Х.. Хотел.. Прости.. Это не правильно, я знаю, правда, я все понимаю, но.. – теперь же священник тараторил, стараясь спрятать взгляд. – Я не знаю, как это получилось, я не хотел в тебя влюбляться, прости, прости меня.. Я думал это пройдет и ты ничего не узнаешь, но вчера.. Я так испугался, что ты умер, Талли, прости.. Я пойму, если ты сейчас уйдешь.. Последние слова, сказанные на выдохе, повисли между юношами тяжким грузом. Священник чуть не плакал, а на лице паладина расплывалась улыбка. Узловатые пальцы коснулись бледного дрожащего подбородка, приподнимая лицо. Блондин смотрел в пол, боясь поднять взгляд на лучшего друга и ожидая крепкого удара. Но его не последовало. Вместо этого он почувствовал на своей коже чужое дыхание – губы Таллиесина оказались совсем близко к его губам, так что томный шепот только обжег их: - Я так давно этого ждал.. Брюнет облизнул губы, едва не коснувшись языком чужих, и осторожно, будто это что-то хрупкое, эфемерное, вовлек священника в поцелуй. Во рту разлился вкус металла – Кэллай нервно кусал губы на протяжении всего разговора, от чего те сильно кровоточили – но с каждым бережным движением Талли чувствовал ответные движения. Руки обвили талию блондина, прижимая его к себе так сильно, словно он сейчас исчезнет. А он и исчезал, растворялся в собственных чувствах, что сейчас рвались наружу тонкими ручейками слез. Губы Таллиесина были мягкими и горячими, как и он сам. От них по всему телу распространялось тепло, его тепло. Вынужденные нехваткой воздуха оторваться друг от друга клирики тяжело дышали, приоткрыв рты, и медленно приходили в себя. - Мой маленький Светлячок.. – паладин крепко прижал голову священника к своей груди, утыкаясь носом ему в затылок. – Никому не отдам..