Electric touch

Холодная осень неумолимо вступала в свои права, покрывая землю изморозью и превращая деревья в обледенелые статуи. Ноябрь подкрался внезапно, последние две недели пролетели как один день, наполненные заданиями. Священник медленно открыл глаза, встречаясь с теменью слишком раннего утра. Из окна сквозил мороз, вынуждая Кэллая кутаться в одеяло и морщить нос. Слишком рано, чтобы вставать, слишком поздно, чтобы спать дальше.. И Талли вчера не остался.. Несмотря на то, что кровать предназначается для одного человека, здесь вполне умещаются двое юношей. Пустая половина угнетала, и Кэл перевернулся на другой бок, утыкаясь в подушку там, где еще сохранился пряный запах возлюбленного. Юноша глубоко вздохнул и прикрыл глаза, погружаясь в грезы. Поднос ударился о стол рядом с тарелкой Кэла, а на стул рядом плюхнулся рыжеволосый друг: - А ты чего один? - Талли с утра не видно. - Кэл пожал плечами, безучастно ковыряя еду. - Тебе как удалось сбежать с дежурства? Клемент широко улыбнулся и закинул в рот первую вилку пюре. - Сафи считает, что "режим питания нарушать нельзя"*. И я полностью с ним согласен. - Юноша огляделся. - Странно, что нашего друга нет и ты об этом ничего не знаешь. Раньше я бы сказал где он.. - Он не обязан мне докладываться..- Инквизитор фыркнул.- Что ты имеешь в виду? Клем пожал плечами и откинулся на спинку стула: - Весь монастырь знает где он обычно пропадал. И ты не исключение. Блондин быстро встал, не глядя на друга, и отодвигая тарелку. - Даже если так.... Это не твое дело! - Кэллай сморщился и быстрым шагом покинул столовую, не обращая внимания на ошалелые взгляды клириков, обращенные к нему. Коридоры пустовали и ничего не мешало ходить быстрее, чем обычно. Священник сбежал с лестницы в приемный зал. Резкое торможение смыло пелену с глаз и Кэл постарался рассмотреть того, кто встал на пути. - Руи, ты вообще по сторонам смотришь? Юнец замялся. - Вообще-то это ты в меня врезался.. - Видя как хмурятся брови старшего, Руи поспешил добавить. - Тебя искал Хамир. - Хорошо, я зайду. - Кэллай запоздало дернулся от прикосновения и, обогнув юношу, поспешил дальше. - Отец Хамир. - священник учтиво кивнул, останавливаясь у дверей и ожидая указаний. Приор поднял лицо от бумаг на столе и просиял. - Кэл, здравствуй. Как дела? Выглядишь мрачным. Тебя этот зверек обидел? - Хамир наклонил голову на бок, изучая отрешенную фигуру ученика. - Ты только скажи.. - Нет, отец Хамир, все хорошо. Просто..не выспался.- священник натянуто улыбнулся.- Вы что-то хотели? Мужчина кашлянул и кивнул: - Один из клириков, которые сейчас задействованы в уборке территории заболел, я прошу тебя его подменить. В счет дня, когда ты должен убираться. Обмен, так сказать. - Разумеется. - Инквизитор кивнул и сделал шаг назад. - Я могу идти? Получив утвердительный ответ, юноша покинул кабинет приора, отправляясь по полученному делу. Холод скользнул по щеке легким касанием ветра. Первая декада ноября выдалась на удивление морозной. Инквизитор ударил выданным ему ледорубом по некогда деревянной поверхности тренировочной площадки. Талли так часто можно было наблюдать именно здесь, что было даже странно находится на ней в одиночестве. Юноша продолжил откалывать лед от настила, медленно продвигаясь по кругу. Так двигался он, когда готовился к удару. Как зверь, загнавший свою добычу в тупик. И готовившийся разорвать ее в клочья. В этот миг все его мышцы напрягались, создавая завораживающий рельеф, глаза сужались, а улыбка приобретала некую дикость. Кэллай невольно облизал губы, представляя возлюбленного. Зарождающаяся тоска по Таллиесину мгновенно превратилась в злобу, когда мимо площадки весело ухмыляясь и рассуждая о планах на отгул, прошли два паладина. - Говорят там девочки не очень, да и цены заоблачные.. - Да что гадать, надо у Талли спросить, он-то знаток злачных мест и самых лучших девочек.. Священник оскалился и, не сдержав крика, с силой ударил тренировочный столб кулаком. Проходящие юноши резко обернулись и, увидев озлобленное лицо сокурсника, поспешили покинуть неблагоприятное место, снизив громкость голосов до шепота. Кэллай выдохнул и продолжил работу, стараясь ни на что не обращать внимания. - Эй, что случилось? Кэл? Да ты поранился! Бегом в лазарет! - Прибежавший на голос сокурсник силой выдернул из рук инквизитора ледоруб и качнул головой в сторону подвала. - Быстро! - Я еще не закончил.. - Я сам доделаю, иди отсюда. - Не принимая возражений товарищ вытолкал Кэла с площадки и принялся за работу. Как он мог не заметить? Кровь сочилась из ссадин на костяшках, стекая с пальцев. Когда священник сконцентрироваться на ощущениях, он почувствовал, что пальцы немеют. Удар оказался сильнее, чем он ожидал. Вопреки указаниям сокурсника Кэл отправился в свою келью, не желая видеть кого-то еще. Обеззаразив раны и перевязав ладонь бинтом, священник упал на кровать, невидящим взглядом упираясь в потолок. " Неужели ему настолько наплевать.." Кэл оскалился и закрыл глаза руками, стараясь прогнать из головы дурные мысли. " У него просто другие...дела.." Юноша несколько раз шумно выдохнул и, сам того не заметив, погрузился в дремоту. Головная боль, разбудившая юношу, никак не желала спадать, отдаваясь пульсом в висках. Кэл еще раз прошелся по комнате и сел за стол, прислоняя к горящему лбу графин с водой. За окном было уже темно, а воздух, что сочился в приоткрытое окно, гораздо холоднее дневного. Юноша шумно выдохнул и опустил графин на стол. Еще одна бессонная ночь стучала в дверь. - Привет, Светлячок. За гомоном в голове священник не услышал, как паладин зашел в келью. Таллиесин широко улыбался и ловко подбрасывал в руке крупное бордовое яблоко, звонко хрупающее при падении в ладонь. - Мм.. Талли.. В два шага крестоносец преодолел расстояние до стола и опустил на него фрукт. - Что с тобой? - Брюнет положил руки на плечи возлюбленного, и обеспокоенно заглянул вперед. Глаза наткнулись на бинт, туго стягивающий ладонь священника. - Кэл, что случилось?? Голос крестоносца испуганно подрагивал, когда он, бережно взяв ладонь любимого в свои руки, гладил тонкие пальцы. Священник тряхнул головой, смахивая пелену с глаз. Резко вырвав ладонь, юноша отстранился. - Что со мной? Тебе действительно есть до этого дело? Тебя не было весь день! - на лбу инквизитора проступила морщинка. - Ты приходишь исключительно когда сам этого хочешь! - Прости, я вчера забыл тебя предупредить о сегодняшнем дежурстве. - крестоносец непонимающе глядел на возлюбленного, чей голос срывался на крик.- Что на тебя нашло, Светлячок? - О дежурстве..? - глаза инквизитора заблестели. - Почему-то я сегодня то и дело слушаю о твоих познаниях в области девиц и мест их обитания. А я так, для разнообразия? Приходишь, получаешь то, что хочешь и исчезаешь не сказав и слова! Алые глаза забегали, теряясь, куда смотреть. Крестоносец нахмурился. - Разнообразие? О каком "разнообразии" ты говоришь? - губы юноши исказила гримаса, а глаза наконец остановились на единственно важной точке, взгляд на которую причинял лишь боль. - Ты.. Понимаешь что ты говоришь? Священник фыркнул, не глядя на возлюбленного, чья смуглая кожа сейчас казалась белее снега: - А как еще это понять? Я ведь нужен тебе только для одного. А когда достаточно наиграешься исчезаешь в подворотнях с этими.. - от злости инквизитор сильно покраснел и только крепко сжатые губы яркой белой полосой выделялись на лице. - Да как у тебя.. - на несколько мгновений крестоносец закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание и усмирить так колко бьющееся в груди сердце. - Значит вот как ты считаешь.. Когда крестоносец открыл глаза и вновь посмотрел на любимого, его лицо замерло в одном выражении. Выражении абсолютного безразличия и спокойствия. И только на дне алых глаз блестела боль. - Если так, я не притронусь к тебе больше и пальцем, Кэллай. - Паладин сделал шаг назад. - Не беспокойся, приходить без надобности я тоже не буду. - Ну да, тебе же есть куда идти.. - Кэл грустно усмехнулся и пожал плечами. - Спокойной ночи. - Холодный стальной голос резанул слух, а тихо закрытая дверь издала оглушительный хлопок в голове священника. Слезы обиды градом посыпались из глаз, а сам юноша опустился на пол, нервно подрагивая. Сознание пульсировало только сильнее, не позволяя закрасться одной единственной страшной мысли. Эта ссора может быть последней..