Electric touch

Дверь кельи скрипнула, впуская влюбленных и острый морозный воздух в темное помещение. - Подожди, я зажгу свечи. - Талли ловко проследовал к столу и подоконнику, поочередно окрашивая комнату в привычные цвета. Пламя задрожало, выхватывая из темноты отдельные предметы типа кипы книг или груды вещей на полу, играя гранями стеклянного кувшина и пары стаканов, оставаясь крошечными белесыми пятнами на алом покрывале на кровати. - Прости. Я не ждал гостей - паладин неловко улыбнулся, провожая священника прямиком к кровати и удобно устраивая на ней. - Ты голоден? Инквизитор расплылся в улыбке, с головой погружаясь в привычную обстановку и наслаждаясь близостью паладина. - Перестань, все прекрасно. У тебя здесь уютно. - Кэл поймал взгляд алых глаз и кивнул. - Если честно, почти не ел последние дни.. - Я могу предложить тебе мяса и фруктов - крестоносец засуетился, доставая из закромов блюдо, полное красного винограда и небольшую миску со свежей строганиной и ставя перед возлюбленным, а после выуживая из-за подушки термос. Стоило откупорить крышку, как по келье растекся терпкий аромат свежего глинтвейна, смешиваясь с запахом воска. Юноша быстро закинул в рот кусочек мяса и удивленно поднял бровь: - Стоит спрашивать откуда у тебя выпивка? Запах смеси специй и сладкого вина ударил в нос, и священник прикрыл глаза в удовольствии. - Места знать надо~ - Таллиесин хитро улыбнулся, наполняя прозрачные грани темно-красной ароматной жидкостью и протягивая его любимому - До дна. За перемирие! Вино обожгло горло, вынуждая Кэллая закашляться и отставить бокал. - Вкусно. Но очень крепко. - голова слегка закружилась, священник поднял глаза на возлюбленного. - Я рад, что все так закончилось.. - Зато согреешься. - крестоносец поставил пустой стакан, обнимая любимого и прижимая к себе - Я тоже. Инквизитор прильнул к груди крестоносца и глубоко вдохнул его запах. Такой будоражащий сознание запах. Пальцы невольно сжались на спине паладина, а губы нашли другие губы, вовлекая его в поцелуй. Паладин охотно отвечал на поцелуй, размыкая губы любимого горячим языком и властно сжимая в объятиях. Мышцы под тканью рубашки напряглись, создавая рельеф под цепкими пальцами священника. На мгновение инквизитор оторвался от губ любимого, тяжело дыша, и заглянул в алые глаза. Не увидев в них и капли былого холода, юноша игриво усмехнулся и быстро лизнул приоткрытые губы. - У кого-то игривое настроение? - паладин усмехнулся, подхватывая губами язык любимого и снова горячо целуя. Ответом паладину стал тихий стон, потонувший в поцелуе. Тонкие пальцы путались в мягких волнах шоколадных волос, а зубы то и дело прикусывали язык крестоносца. - Кэл.. Кэллай.. - крестоносец без устали шептал любимое имя, целуя белоснежную кожу шеи и опускаясь все ниже. Зубы крепко сомкнулись на плече, оставляя ощутимый след от укуса, а губы яростно впились в ложбинку ключиц, окрашивая кожу в багряно-алый. Пальцы крепко сжались на плечах Таллиесина, сминая рубашку и царапая кожу сквозь тонкую ткань. Мышцы напряглись, а сам священник выгнулся на встречу ласкам, едва сдерживая стоны. Руки паладина скользнули по талии священника вверх, останавливаясь и чутко касаясь напряженной груди сквозь рубашку, а после опускаясь по плечам к тонким запястьям. Узловатые пальцы надежно впились в нежную кожу, а кончики больших пальцев проследили линию розетты, слегка царапая кожу и нетерпеливо надавливая. Сам крестоносец шумно выдохнул на ухо любимому: - Я хочу тебя.. По телу священника пробежала дрожь желания, а из разомкнутых губ вырвался стон. Бледные пальцы нетерпеливо дернули бордовую рубашку на спине возлюбленного и, сбежав на поясницу, юркнули под ткань, царапая смуглую спину. - А чего ты ждешь? - голос дрожал и прервался вздохами, щекоча шею крестоносца. Новый грубый поцелуй запечатал стоны в груди священника. Паладин толкнул любимого вперед, прижимая руки к кровати и нависая сверху Воздух вылетел из груди с тихим стоном, когда инквизитор ударился спиной о кровать. Юноша легко дёрнул руками, пытаясь высвободится: - Нельзя? Крестоносец промолчал, впиваясь в приоткрытым губы пылким поцелуем. Руки крепче сжали белые запястья, стискивая нежную кожу. Язык крестоносца настойчиво вторгался во влажный плен рта, лаская нежные губы и нёбо, сплетаясь с языком возлюбленного. Воздуха едва хватало на вдох, но было достаточно для того, чтобы обжигать дыханием и целовать без устали. С каждым новым касанием паладин становился настойчивее, он никак не мог насытиться близостью. Наконец оставив губы священника в покое, Таллиесин опустился ниже, обжигая кожу на шее, оставляя отметины на ключицах и плечах. С каждым новым касанием паладина разум священника все больше затуманивался, внимание перетекало с плотно сжатых запястьев к губам, а после к следующим точкам прикосновения языка и зубов Таллиесина. Желание пульсировало в венах и срывалось громкими стонами. Инквизитор извивался, сбивая под собой бордовое покрывало, и стараясь найти еще больше точек соприкосновения с любимым. - Т..Талли.. -Да? - слово слетело с губ паладина вместе с выдохом. Он медленно опустился ниже на грудь, сокрытую голубой тканью. Чуткие губы быстро нашли искомое в неряшливых складках задравшейся рубашки, подхватывая отвердевший сосок острыми зубами. Юноша не смог ответить, слова потонули в вскрике. Грудь священника выгнулась, еще больше подставляясь под ласки. Блондин задрожал, с силой впиваясь зубами в нижнюю губу. Зубы сжали твердую бусину еще раз, после уступая эстафету горячим губам и языку. Даже сквозь ткань согретая влага касалась нежной кожи груди. Однако второй сосок так же требовал к себе внимания. Паладин медленно продвинулся к нему, оставляя на рубашке мокрое пятно. Пальцы непроизвольно вновь сдавили запястья, не позволяя усомниться в появлении кровоподтеков и синяков. Запястья приятно ныли, добавляя еще больше удовольствия, распаляя в груди священника еще больше желания. Холод влажной рубашки резко контрастировал с обжигающе горячим языком крестоносца, который взрывал искры в теле юноши при каждом прикосновении. - Талли..- дрожа, имя любимого звучало в комнате вновь и вновь, прерваясь стонами и тяжелым дыханием Податливый сосок подтягивался и приятно напрягался во рту. Из груди крестоносца вырывалось рычание. Желание обжигающими каплями сбегало по загорелой спине под рубахой. Казалось, кожа плавится как воск на свечах, что красивыми бликами добавляли близости особой пикантности. Медленно заведя руки священника над его головой, крестоносец прижал покрасневшие руки одной своей. Пальцы правой руки нетерпеливо рванули пуговицы на груди священника, распахивая рубашку спереди и касаясь шершавым подушечками вожделенных изгибов прекрасного тела. Воздух, щекотнувший оголенное тело пробудил в блондине новую волну трепета. Бессильно он старался выдернуть руки из цепкой хватки, желая прикоснуться, желая избавить возлюбленного от такой мешающей сейчас рубашки.. Кэл повернулся полубоком, не то стараясь ускользнуть от твердых пальцев, не то открывая им доступ к спине. Пальцы повиновались, скользя по новому рельефу бока, по напряженным мышцам под нежной, такой белой кожей. Пальцы едва касались тела священника, а алые глаза блестели от немого восхищения. Рука, что стесняла движения инквизитора, ослабила хватку и позволила паладину наклониться, оставляя на боку священника череду страстных и нетерпеливых поцелуев. Наконец высвободив руки, Кэл схватился за бордовую рубашку, подтягивая возлюбленного к себе и впиваясь в губы жадным поцелуем. Пальцы скользнули ниже, сжимая крепкие бедра. Юноша медленно оттянул нижнюю губу любимого зубами и вновь вовлек его в страстный поцелуй, лаская твердый язык своим. Крестоносец охотно ответил на поцелуй, быстро принимая инициативу на себя, хозяйничая во рту возлюбленного, сплетая языки. Смуглые пальцы правой руки легли на возбужденные недавними ласками сосок, стискивая алый бугорок и немного прищипывая. Священник оторвался от возлюбленного опуская голову и шумно дыша на ухо любимому. Пальцы раненой руки быстро легли на губы Талли, слегка отодвигая его, когда другая рука быстро принялась расправляться с пуговицами на рубахе. Инквизитор спешно покрывал свежеоткрытое тело короткими поцелуями, слегка прикусывая кожу, и все так же держа рот паладина закрытым. Язык паладина быстро нашел лазейку, лаская тонкую кожу ладони, то касаясь губами, то прикусывая. Почувствовав горячий язык, касающийся пальцев, священник вздрогнул. Указательный и средний палец с нажимом прошлись по мягким губам паладина, будто стараясь вторгнуться во влажную обитель. Распахнув рубашку на возлюбленном, Кэл опустился к груди и поймал языком темную бусину, принимаясь сжимать ее губами и легко касаться шершавой поверхностью языка. Из груди паладина вырвалось нетерпеливое рычание, а губы охотно приняли тонкие бледные пальцы, ласково касаясь мягких подушечек. Язык так же активно касался нежной кожи. Рука паладина поднялась вверх, подхватывая руку возлюбленного и пылко прижала к губам израненные пальцы, целуя едва затянувшийся следы недавнего буйства. - Как это произошло? Кто ранил твои чудесные руки? - крестоносец произнес несколько слов на родном языке, а после снова занял покрасневшие губы любимого своими. Одна рука снова отправилась в путешествие вниз, юркая под ткань брюк, что едва сдерживали желание священника, обхватывая горячую плоть сквозь ткань белья. Мышцы еще больше напряглись, ощутив цепкие пальцы. С губ вновь слетело имя любимого, а зубы вцепились в смуглое плечо, открытое соскользнувшей с него рубашкой. Ногти с силой впились в спину крестоносца, съезжая ниже, к бедрам, а ноги невольно обвились вокруг них. Паладин зарычал, нетерпеливо сжимая плотное кольцо пальцев и грубо ерзая по напряженной горячей плоти, скрытой тонкой тканью белья. Лишь тонкая ткань отделяла дозволенное от не дозволенного, небо от земли, душу от души. Но и эта последняя преграда была взята. Белье соскользнуло, обнажая покрасневший от приливающей крови член, а пальцы вернулись к нему, истово лаская горячую нежную плоть. Дыхание обернулось рычанием, а зубы крестоносца надежно впились в шею любимого, пуская по белой коже струю рубиново-красной крови. Священник вцепился пальцами в волосы возлюбленного, крепче прижимая того к шее. Стоны мешали дышать, вымещая последний воздух из легких. Напряжение поднималось с низа живота к груди, сводя мышцы и заставляя юношу еще крупнее дрожать. Невольно тело начало двигаться в такт движениям руки паладина. -..хочу..- голос дрожал, горячим дыханием обжигая слух крестоносца. - Мх...Потерпи...- алчный язык крестоносца слизывал алые капли, наслаждаясь каждым мгновением. Пальцы все крепче сжимали изнывающую головку, ловко надавливая на уздечку и отгибая крайнюю плоть. Из груди вырвался вскрик, а сам священник еще крепче вжался в тело возлюбленного, ощущая его напряжение. Мышцы паладина казались каменными, он весь был как готовый взорваться нерв. Кэл коснулся пальцами смуглых плеч, врезаясь в них ногтями и стараясь прорвать оберегающую от взрыва оболочку. Рычание стало громче, а зубы снова сомкнулись на шее, безжалостно разрывая кожу. Пальцы же ускорили темп прикосновений, создавая контраст и мешая боль с удовольствием. Паладин свел плечи, от чего мышцы под кожей пришли в движение. Он шумно выдохнул, резко двинув рукой и опускаясь по члену вниз, надежно сжимая основание и лаская яички, так же пропуская их в плотно сжатую ладонь. Пальцы начали скользить по плечам из-за крови, сочившейся из тонких ранок. Священник рванулся вперед, судорожно вибрируя всем телом и изливаясь в ладонь возлюбленного. Алые губы нашли другие губы, впиваясь в них жадным поцелуем и нервно кусая нежную ткань. Паладин быстро вернул себе инициативу, страстно целуя возлюбленного. Рука, до сих пор сжимавшая член священника по инерции двинулась вверх, размазывая белесую жидкость по алой от приливающей крови поверхности. Паладин был подобен голодному зверю, что терзает свою жертву прежде чем съесть. Его поцелуи все больше походили на укусы, а нежные поглаживания на крепко сжатые тиски. Наконец оторвавшись от кровоточащих губ, Таллиесин прохрипел: - Мой. Никому не отдам. Движения паладина вернули себе былую резкость. В несколько мгновений он сполз по груди любимого вниз, оставляя за собой пожарища будущих синяков и добрался до все еще твердого члена, проводя широким языком по всей его поверхности и погружая в рот наполовину. Мышцы свело от удовольствия и священник крепко сжал простыни в кулаках. Имя любимого слетало с губ то тихим хрипящим шепотом, то срывающимся криком. Кэл выгнулся, хватаясь за шоколадные волосы. - Не..надо.. Крестоносец медленно погрузил орган поглубже в рот, плотно сжимая губы и двигаясь назад, останавливаясь на головке и надавливая кончиком языка на уздечку. Руки паладина прихватили бедра священника, впиваясь пальцами в нежную кожу Инквизитор хаотично хватался за простыни, смуглые плечи, сходя с ума от незнакомой ласки. Губы пересохли, язык лип к небу, а стоны продолжали безпрерывно вылетать из груди, мешая дышать. Язык крестоносца скользил по стволу, слизывал выступающие капли смазки. Таллиесин прищурился, наслаждаясь сладковатый вкусом любимого, продолжая терпеливо ласкать плоть. Губы снова прижались к основанию, оставляя красноватый след на яичках и прикусывая крайнюю плоть и вырывая из груди инквизитора очередной стон. Тело юноши выгнулось дугой, а тонкие пальцы сжали темные пряди волос крестоносца. - Талли... Паладин зарычал, снова погружая плоть любимого в рот, и активно двигаясь вверх вниз, позволяя и языку, и клыкам добавлять новые аккорды в симфонию бесконечного удовольствия. Ускоренный движения и ласки дал свои плоды почти мгновенно, пронзая тело священника судорогой оргазма и наполняя рот крестоносца сладкой горячей спермой. Мир перед глазами Кэллая постепенно обретал очертания, а руки постепенно обретали чувствительнось, путаясь в волосах возлюбленного. В реальность его вернул внезапное касание горячих губ любимого к внутренней стороне бедра. Таллиесин прикусил тонкую кожу, снова вырывая из груди инквизитора стон. - Ах.. Сильные руки, до сих пор покоится на бёдрах юноши резко потянули брюки ниже, полностью освобождая от них стройное тело. Таллиесин запечатлел еще один поцелуй на белой коже бедра, приподнимаясь и не в силах сдержать восхищенный вздох, расплываясь в улыбке - Кэл, ты сейчас такой красивый... Румянец завладел щеками священника, который поспешно опустил глаза, рассматривая торс возлюбленного. - Перестань.. Я обычный. - Кэл смущенно улыбнулся и приподнялся на локтях. - Иди ко мне. Крестоносец быстро скинул рубашку с плеч, нависая над любимым и заглядывая в его глаза. - Ты вообще реален? Паладин впился в губы любимого пылким поцелуем, одной рукой стараясь избавится от ремня брюк и наконец получить желаемое. Острые ногти инквизитора скользнули по спине, оставляя на них яркие царапины, а губы нервно целовали другие губы, обжигая их горячим шепотом: - Возьми меня... Громкое рычание заглушило вскрик, когда паладин избавился от тесного белья и прижался горячим членом к заветному месту, сочащемуся смазкой, а после медленно вошел на всю длину, заполняя узкое пространство, стараясь не причинять боли. Ногти впились в бедра возлюбленного, прижимая его еще сильнее. - Талли..- священник простонал имя любимого, вновь впиваясь в измученные губы страстным поцелуем. Ощущение его в себе доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие, хотелось больше, хотелось еще. Инквизитор заерзал, неумело стараясь двигаться навстречу паладину. Крестоносец напрягся, стараясь унять желание двигаться более жестко. Паладин двигался медленно, ощущая плотно обхватывающие его мышцы. Губы наощупь искали другие губы, сминая их нежными, но страстными поцелуями. - Ещё.. - инквизитор старался опустится как можно ниже, глубже насаживаясь на член Талли и шумно выдыхая ему в ухо мольбы. Руки слетели с плеч, истязая ногтями широкую спину, оставляя на ней алые дорожки ссадины. - Хочу..всего тебя.. - Кэл весь дрожал, плотнее сжимая мышцы и не оставляя попыток почувствовать член целиком. Чем теснее священник прижимался к любимому, тем сильнее терся его собственный возбуждённый член о торс Талли, чувствуя головкой точеный рельеф и вырывая из груди сдавленные нетерпеливые стоны. - Кэл... - паладину было все сложнее контролировать себя. В голову ударял сводящий с ума запах любимого, неописуемые ощущения бархатистой кожи и звук дрожащего голоса. Крестоносец с силой сжал простынь, проникая глубже в тело любимого, ускоряя темп. Тугие мышцы любовно сжимали член внутри, терзая разгоряченный орган горячим рельефом, дразня пульсацией не привыкших к соитию мышц. Стоны становились все громче и чувственнее, близость вытесняла из разума все, кроме желания. - Мх... - Кэл провёл языком по шее возлюбленного, замыкая ласку укусом в основании шеи. Укус стал последней каплей. Паладин рывком поднял любимого, меняя угол проникновения, фактически усаживая Кэла на себя. Горячий шепот на непонятном слуху священника языке обжигал его уши и шею вместе с сотней горячих и чувственных поцелуев. Руки паладина надежно обхватили талию любимого, скользя по гладкой коже в такт движениям и не позволяя упасть обратно на кровать. Получив свободу действий, Кэл начал двигаться быстрее, ускоряя ритм и захлебываясь безостановочными стонами. Пальцы скользнули на грудь паладина, царапая тонкую кожу, стискивая и выкручивая чувствительные соски. Новая поза, казалось, позволяла ещё крепче сжимать член внутри, ещё точнее чувствовать его. Сквозь тихое рычание все чаще слышались стоны, особенно когда священник проявил интерес к груди паладина. Непривычная острая ласка возбуждала сильнее, ускоряя ритмичные толчки, позволяя входить глубже и чувствовать больше. Одна рука крестоносца скользнула вдоль позвоночника любимого, к пояснице, опускаясь на ягодицу звучным хлопком, а после крепко вцепляясь в мягкое краснеющее от удара место, стискивая нежную кожу. Священник вскрикнул, невольно сильно сжав в пальцах соски. Кэл облизнулся, опуская одну руку ниже и обхватывая набухший орган, стараясь двигаться в такт. Новая ласка заставила священника стонать ещё громче, срываясь на крик и дрожа ещё крупнее. Новый шлепок настиг вторую ягодицу, позволяя священнику прогнуться в спине назад. Крестоносец продолжал вторгаться в расслабленное и лишенное опоры тело, придерживая бедра любимого. Новый угол не позволял проникать в партнера целиком, однако позволял чувствительной головке члена уткнуться в пульсирующую точку простаты священника. Имя возлюбленного тонуло в стонах, священник закрывал от удовольствия глаза, не в силах продолжать ласку и падая на крепкие плечи крестоносца и цепляясь пальцами за кожу спины.Сильные руки паладина надежно сжимали возлюбленного, не позволяя упасть. Голоса стекались в один, вторя телам и душам, что сейчас представляли собой единое целое. Воздух вокруг казался горячим и текучим, обволакивая влажные от испарины и бесконечных поцелуев тела. Долгожданное наслаждение накрыло клириков одновременно, роняя усталые от любви тела на кровать. Паладин облизнул пересохшие губы, переводя дух и натягивая легкое одеяло на возлюбленного. - Мне определенно нравится такой способ перемирия, Светлячок ~