Electric touch

Холодное солнце уже опускалось к горизонту, а священник не знал покоя с раннего утра. Кто знал, что найти одного единственного паладина в огромном монастыре будет настолько трудно? Кэл бессильно оперся на стену, глядя в потолок и переводя дыхание. Помощи ждать было неоткуда. Клемент все так же сторонился его, а в корпусе паладинов он толком никого и не знал, кроме Талли и собственного брата. Одного он искал, а второго опасался найти.. Как один из друзей Талли, Зак наверняка мало мальски, но был в курсе ситуации. Юноша выдохнул и зашагал к выходу из корпуса, к единственному месту, где можно остаться наедине с собой. Тренировочная площадка, столовая, библиотека, кабинет приора, архив, его келья.. Нигде не было и следа крестоносца. Казалось все было против их встречи. Блондин медленно поднимался по лестнице на восточную стену Небесной гавани, примыкающую к территории монастыря. Скорее всего, дежурных сейчас нет, скоро ужин, а значит, он сможет вдоволь надышаться ледяным ветром, надеясь на то, что он заглушит боль. Таллиесин стоял поодаль от своего поста, прислонившись к крепостной стене и буквально дремая на ходу. Тяжелая ткань бордового камзола защищала паладина от яростных порывов ветра, оставляя лишь лицо без должной защиты. Даже издалека инквизитор узнал эту фигуру с развевающимися от ветра полами камзола. "Кэрэй.." Не успев подумать, юноша быстрым шагом отправился к паладину. Скорее.. скорее.. Вдруг он сейчас уйдет.. - Талли..? - дыхание сбилось не то от шага, не то от нервного напряжения. Паладин повернул голову, щуря алые глаза от порывов ветра. - Кэллай. Встань подле меня, иначе точно замерзнешь. - Давай.. зайдем в башню? Там спокойнее.. - боясь прикоснуться, священник только шагнул в сторону укрытия. Крестоносец сделал шаг назад, внимательно глядя на священника. Рука его непроизвольно дернула застежку на камзоле, а мышцы под одеждой напряглись. - Меня искал Хамир? - Нет..- инквизитор смущенно опустил глаза и грустно усмехнулся. - Я. Весь день. - Хм? Опять дежурство? - в голосе юноши снова зазвучала сталь. Он прикрыл глаза, поднося руку ко рту и подавляя зевоту. Кэллай покачал головой, все так же боясь посмотреть на возлюбленного и увидеть то, что он так четко слышал в его голосе: - Нет.. Я.. Хотел поговорить.. Точнее не так. Я хотел извиниться.. - Я весь внимание - алые глаза метнулись к голубым, а зубы крепко схватили перчатку, оголяя загорелую кожу руки. По телу пробежала мелкая дрожь, когда периферическое зрение зацепилось за столь знакомый и столь волнительный жест. - Я был не прав. Очень сильно не прав, говоря тебе.. Сам знаешь что. На самом деле.. - юноша замялся и заглянул в глаза возлюбленного.- Я так не считаю.. Талли.. сможешь ли ты простить это.. я так сильно тебя обидел.. но.. - Но? - пальцы скользнули по тугим ремням на груди и быстро расстегнули их, распахивая спереди. - Я люблю тебя.. - голубые глаза наполнились слезами и юноша поспешил опустить голову. - Я больше не могу без тебя, Талли.. В полной тишине на плечи инквизитора опустилась тяжесть теплого бордового камзола. Паладин не шелохнулся, а звон беззвучия продолжал давить на воздух вокруг юношей. Инквизитор вздрогнул и сжал на груди твердую ткань. - Мне не хватает тебя.. ты стал таким холодным, что я боюсь тебя трогать.. да и вряд ли ты захочешь.. но без тебя все не так.. везде так пусто.. - Кэл крепче сжал камзол, а по щекам побежали ручейки слез. - Пожалуйста.. Хотя бы последний раз.. Дотронься до меня.. Руки крестоносца легли на талию юноши и рванули любимого к себе, а губы крепко прижались к другим, соленым от слёз. - Никогда больше так не делай - паладин легко прикусил нижнюю губу любимого, игриво усмехаясь и крепче сжимая того в объятиях. - Светлячок, я не трогал тебя целую вечность. Это было похоже на пытку. Пальцы нервно хватали рубашку, пробегали по шее, цеплялись за волосы.. поток слез хлынул с новой силой: - Прости меня, Талли.. Прости.. Я такой дурак.. Губы касались скрытой тканью груди, щек, губ и всего, до чего священник мог дотянуться. - Глупый - Талли ласково улыбнулся, нежно касаясь губами щеки любимого, плотнее прижимая его к себе. - И хватило же мозгов выйти в такой легкой одежде. Светлячок, ты меня просто убиваешь. - даже ворчание не могло скрыть счастья в оттаявшем голосе и лишить паладина удовольствия осыпать лицо возлюбленного поцелуями. - Ну хватит плакать. Идем, у меня в келье есть термос с горячим глинтвейном. - Без тебя было так холодно.. Ни один камзол не может так греть.. - священник смутился, сжимая в руке руку паладина. - Кэрэй.. Я не смогу жить в мире, где нет тебя.. Паладин глубоко вздохнул, снова позволяя печали наполнить алые глаза. Он внимательно смотрел на любимого, крепче обнимая того за талию. - Я знаю. Это было действительно больно. Не только слова. Время после, что мне приходилось держаться подальше. Я.. Я наверное тоже виноват. - паладин нахмурился, словно стараясь что-то вспомнить. - У меня плохо с выражением чувств. До тебя я никого никогда так не любил. Да что там, никого я не любил прежде. Потому... - крестоносец выдохнул - Запомни : я люблю тебя. Больше всего на свете. Запомни это и держи у сердца. Инквизитор улыбнулся, а крупные слезы скатились по щекам. Он молча приподнялся, нежно касаясь любимых губ и лаская языком другой язык. - Я больше никогда не хочу причинять тебе боль.. - Кэл выдохнул и вновь улыбнулся. - Ты что-то говорил про глинтвейн?