Electric touch

"Логово зачищено", "Опасности больше нет", "Монстры отступили" - уже две недели приор слышал об успешно выполненных заданиях и не мог нарадоваться на столь удачное партнерство инквизитора и крестоносца... - Кэ-э-эл, смотри что есть. - Паладин пронырнул в келью друга бросая ему в руки большое зеленое яблоко. - Можешь не благодарить. Таллиесин вальяжно уселся на стул, закидывая ногу на ногу с видом заправского бандита, промышляющего запретными веществами. С трудом словив на лету спелый плод Кэллай уселся на кровати, внимательно его рассматривая: - Откуда ты достал яблоко? Нам ведь не разрешали выходить сегодня. Ответом священнику был немой взгляд паладина, выражавший все его мысли по этому поводу. Когда он кого-то спрашивал, чтобы сделать что-либо? Кэл покачал головой. Никогда. За время близкого общения партнеры научились понимать друг друга с полуслова и полувзгляда. - Какие планы? Хамир никакую работенку не подкинул? - Талли по-хозяйски налил в стакан холодный зеленый чай из графина и не скрывая удовольствия сделал глоток. Перекидывая яблоко из руки в руку священнослужитель покачал головой: - Никакой работы. Но, сегодня вечером в монастыре общая молитва и нужно подготовится. - Всегда было интересно, как вы, священники, готовитесь к молитвам? Колись, светлячок. - Паладин осушил стакан и с любопытством уставился на отложившего в сторону яблоко Кэллая. - Священное таинство, Талли, та-ин-ство. - По слогам проговорил блондин и поднялся с кровати. - Встретимся вечером? На лице крестоносца отразилась вся грусть гоблинского народа и он склонил голову в согласном жесте: - Я приду вечером к монастырю. Привычное рукопожатие, после которого последовало тихое закрывание двери. Оставшись в полной тишине кельи Кэл осел на пол борясь с приступами дрожи в руках. Почему это происходило каждый раз, когда паладин появлялся в радиусе обозрения, священник не мог объяснить и понять. - Кэл? - Робкий стук в дверь призвал священника обернуться и подать голос. - Да, Клем, заходи. Епископ юркнул в келью, чуть не попав деревянной дверью по сидящему на полу другу. - Что случилось? - Рыжеволосый быстро опустился на пол рядом приобнимая священника за плечи. Но в ответ Клемент получил лишь покачивание головой. Блондин встал и указал в сторону ванной комнаты: - Дай мне пятнадцать минут. Юноша, что уже был одет к молитве в белую кофту под горло, белые брюки и белый длинный кардиган, с висящим поверх бело-розовым розарием кивнул и шагнул к двери: - Я подожду тебя у себя. Зайди, как будешь готов. Холод воды, бежавшей по горящему телу, пришелся кстати, а сиреневый аромат мыла разносился по всей комнате и даровал спокойствие перед предстоящим действом. Кэллай вышел из ванной на ходу просушивая волосы полотенцем. Пасмурная погода ничуть не омрачала светлого настроения, инквизитор, хоть его мало кто в этом понимал, любил дождь и ветер. Вот и сейчас, порывы ветра залетающие в комнату и сбивающие легкие предметы, вроде платка или бумаг, рисовали на его лице улыбку. Одеяние Кэла отличалось от одеяния Клемента, в нем не было уютно выглядящего кардигана и забавно подчеркивающего пышную шевелюру высокого ворота. Белые брюки и белая же нательная рубаха заняли свои места, последним компонентом одеяния был полу-плащ, с высоким воротом-стойкой, со смыкающим их на шее ремешком, узкими рукавами, что поддерживались у запястья таким же ремешком и длинными полами, разрезанными на несколько полос, что не сковывало движений. Волосы священник убрал в низкую косичку, аккуратно собрав в нее концы волос. Бело-голубой розарий легко повис на груди, и юноша склонился в короткой молитве перед домашним алтарем. - Клемент? Что ты копаешься, мы же опоздаем! - священник заглянул в келью епископа и получил укоризненный взгляд в ответ. - Ну ладно-ладно, я копаюсь. Идем уже. - Кэллай добродушно улыбнулся и потрепал друга по непослушным волосам. Клем сделал несколько попыток пригладить кудряшки, но ни одна из них не увенчалась успехом. Стоило священникам ступить за порог кельи, как они присоединились к шествию одетых в белое епископов и инквизиторов, стекавшихся в главную залу монастыря. Высокие потолки венчали некрупные, но светлые люстры, по резным деревянным стенам висели подсвечники и лампадники. Во главе залы стояла большая, вырезанная из мрамора статуя Богини, с раскрытых ладоней которой свисал крупный нефритовый розарий. Множество зажженных свечей освещали складки на подоле платья Альтеи, а процессия из священников создавала ощущение парящих облаков, покрывая практически весь дубовый пол. В ногах Богини находился алтарь, у которого, сложив руки на груди, стоял приор, так же одетый в белое. Длинный жакет с расширенными к запястьям рукавами доставал почти до пола, а на груди, в отличии от всех пришедших клириков не покоился розарий. Хамир смиренно глядел в вышину потолков, дожидаясь, пока все священники соберутся в зале. И вот большая дубовая дверь закрылась, впустив последнего слугу Богини в монастырь. По залу полился низкий, тихий голос Хамира, погружая зал в атмосферу загадочной магии, что подвластна лишь священникам, что подхватили молебен к Богине со следующего куплета. Единый медленный темп и голоса, звучащие как одно целое возносили души священников и находящихся близ храма в лоно Богини. Молитва закончилась так же внезапно, как и началась, голоса стихли, погружая зал в благоговейную тишину. - Счастливо встретиться, счастливо проститься и счастливо встретиться вновь.* - Хамир склонил голову в уважительном жесте, а слова эхом отразились сотней голосов священников. Люди в белых одеждах исполнили полупоклон и так же медленно, как и входили, стали покидать зал…