Пуля в висок, голова наискосок

Рогозина мерила кабинет шагами. Рядом сидел Коля и нервно постукивал пальцами по столу. - Можно? – приоткрыл дверь Лисицын. - Ну, наконец-то, - выдохнула Галина Николаевна и стала ожидать информацию по делу. - Белой в квартире нет. Никаких следов крови или волочения не обнаружено. Кроме того, уж слишком порядочный нам преступник попался. Дверь открывал хорошим дубликатом, и, что удивительно, ещё закрыл за собой. Везде отпечатки стёрты, только на совке осталось несколько пальчиков. Кстати, портретист даже мусор за собой вынес. - В баках смотрели? – серьёзно поинтересовался Николай Петрович. - Нет, к сожалению, мусор успели вывезти на свалку, - развёл руками майор: - Сейчас Тихонов пробивает по базам отпечатки и выясняет… - но Костя не успел договорить. Иван, как всегда без приглашения, влетел в кабинет и радостно выпалил: - Галина Николаевна, Таня жива! - Хоть что-то хорошее за сегодняшний день, - выдохнул Лисицын: - а как ты узнал-то? - Вот, - глаза Тихонова загорелись: - И это самое интересное! Помните осколок? Так вот, это посылочка нам от Белой. Она специально разбила вазу, а дальше отбросила кусочек в укромный угол под кроватью. Вряд ли преступник стал бы там проверять. - Бред какой-то! И всё-таки, как же ты понял, что она жива? – нетерпеливо спросила Рогозина. - Я покопался в Интернете, - продолжал Ваня: - И разыскал ту самую вазу, называется она «vivida»… Вот фотографии, полюбуйтесь. - С латыни «живая», - закончила Галина Николаевна. - Ага! – довольно хлопнул по столу Тихонов и откинулся на спинку стула. - Ну, чтож, будем искать! – уверенно проговорила женщина. Неожиданно дверь громко хлопнула, и вошла Соколова. Девушка выглядела немного ошарашено: - Вань, ты давно в лаборатории был? - Что? – не понял юноша: - От силы, минут пять назад. - А… ну, понятно, - растеряно проговорила капитан и «упала» на стул: - Вот, взгляните, - она положила альбомный лист на середину стола. На рисунке была изображена Юля. Светлые волосы легко ниспадали на плечи. Глаза блестели. Взгляд был немного рассеянный, но это, как справедливо заметил про себя Лисицын, не убавляло красоты капитана. Тонкими красными струйками кровь стекала по шелковистым прядям девушки. - Чёрт, - выругался Круглов.