Пуля в висок, голова наискосок

Рогозина бросила взгляд на рисунок, портретист не поленился сделать подпись: «Пуля в висок, голова наискосок». - Ещё и поэт, - презрительно сказала она: - Что у нас по отпечаткам? - Степков Анатолий Викторович. Но это всего лишь имя. По месту прописки не живёт более десятка лет, то есть, практически, он бомж. Попадался на краже масляных красок из художественной лавки. Дали условно. Установить что-либо ещё не представляется возможным. Вот фотография, но десятилетней давности. Снимок изображал мужчину примерно двадцати пяти лет. Худое лицо, бесцветные глаза. Сильно впалые щёки и на губах ухмылка. Галина Николаевна внимательно выслушала всё, а потом переключилась на Соколову: - Надеюсь, теперь ты понимаешь, что всё это серьёзно. Я могла бы приставить к тебе защиту, но думаю, ты сама лучше знаешь, что можно и нужно делать. - А рисунок-то распечатали с нашего принтера! Внизу водяные знаки нашей бумаги, - перебил Тихонов: - Причём по команде компьютера, который не в нашем здании. Ну, в смысле, кто-то передал на наше устройство сигнал о печати с другого. - Иван? Как ты всё это узнал? – удивилась Рогозина. - Наши компьютеры всё через печать выводят, - пожал плечами хакер. - Так, все за работу. У нас есть новое место преступления. Через два часа жду на совещании с отчётом о проделанной работе. Тихонов на секунду задержал Лисицына и сказал так, чтобы слышал только майор: - Кость, не потеряй её. Я вот свою уже упустил, - потом он задумчиво побрёл в сторону лаборатории. Это было совсем на обычного Ивана не похоже. Чёрт, а ведь он прав! Сто тысяч раз прав! - Юль, погоди… - Соколова, которая успела пройти достаточное расстояние по коридору, мгновенно обернулась и в ожидании застыла на месте. Майор уверенным шагом подошёл к ней, а потом забыл, вернее, не придумал, что хотел сказать. Уж слишком давно он не видел эти голубые глаза так близко. - Я хотел(а) тебе кое-что сказать, - вдруг одновременно выпалили они. - Ну… Говори, - «замялся» Костя. - Просто, понимаешь, - она подошла к нему ближе и посмотрела по сторонам, будто собиралась рассказать очень страшную тайну: - Мы ведь так никогда его не поймаем! После меня будет кто-то следующий, и опять ничего, кроме имени и фамилии. Его нужно брать с поличным! – загорелись глаза у Юли. - А почему ты не выскажешь всё это Рогозиной? – искренне не понимал майор. - Да она же никогда не даст согласие! Скажет, что это крайне опасно, и она не собирается рисковать своими сотрудниками! - Чёрт, а почему же я должен ей рисковать?! – мысленно разрывался Лисицын. - Ну, пожалуйста, - умоляюще посмотрела ему в глаза девушка: - ты мне поможешь? Костя отрицательно помотал головой: - Нет, я не собираюсь так рисковать. - Ну, вот и отлично, - Соколова развернулась на сто восемьдесят градусов: - Сама всё устрою. - Не устроишь! - голос у майора стал жёстким, не терпящим возражений. От такого тона Юля сначала растерялась, но быстро нашлась, на то она и была капитаном, и насмешливо посмотрела на Лисицына: - Ещё как устрою! И Соколова гордо застучала каблуками прочь по коридору. - Стой. Хорошо. Я согласен, - произнёс мужчина, решительно подписывая себе смертный приговор. - Костенька, спасибо тебе огромное! Я знала, что ты меня всегда поддержишь, - она на секунду прижалась своими губами к его губам, потом улыбнулась и продолжила свой путь в нужном направлении. - Придурок, какой же я придурок, - пробормотал Лисицын, который почти не обратил внимания на поцелуй. А в голове эхом отдавались слова Тихонова: - Не потеряй её… Не потеряй…