Пуля в висок, голова наискосок

- Какой придурок опять пнул мою машину?! Ей Богу, я скоро задушу Тихонова голыми руками, - бормотал Лисицын, разыскивая в карманах ключи, чтобы отключить допотопную сигнализацию. Такую мелочь, как догорающую на светлом горизонте машину, он не заметил. Зато сразу же заметил, сжавшуюся в один маленький, жалкий комок, фигуру прямо у него под ногами и опознал в нём Юлю. Мысли лихорадочно запрыгали. - Что случилось, плохо? Да, чтож с тобой такое, - Лисицын бережно осматривал Соколову, но не замечал ничего необычного, если не считать пустой взгляд девушки сквозь него. Он обернулся. Его служебная машина «красиво» пылала невдалеке, периодически, то разгораясь, то затихая, снова и снова. - Чёрт, - от такого зрелища даже Костя на несколько секунд впал в ступор. Потом чётко осознал: вот он, здесь, живой. Тут, не в машине, на крыльце ФЭС. - Всё нормально, слышишь? Я здесь, - Лисицын прижал капитана к себе, потом запустил пальцы в её волосы: - Я здесь, Юль. Кажется, в её глазах мелькнули искорки, возвращающегося сознания, глаза ожили. Соколова посмотрела на майора и осторожно дотронулась до его лица здоровой рукой, будто сначала не узнала после долгой разлуки. Тихо спросила: - Костя? - Родненькая моя, очнулась. Я люблю тебя, - Лис находился всего в нескольких сантиметрах от её лица. Ему нравилось дышать вот так, её воздухом, который сейчас пахнет таким простым словом счастье. Жить её сердцем, как бы пафосно это не звучало. Капитан потянулась к Косте, и он ответил ей тем же. Улыбнулся. Она больше никогда не потеряет его, так и не найдя. Неспешный нежный поцелуй выглядел весьма необычно, можно сказать контрастно на фоне догорающей машины… - Да чтож это сегодня такое? – тихо пробормотал Николай Петрович, в очередной раз, натыкаясь на новоиспечённую парочку. *** - Тихонов сообщил, что ваш план не удался, - спокойно сказала Рогозина, и с сердца у неё упал камень: - Взрывное устройство почему-то сработало само по себе. Увести, - каменным голосом скомандовала полковник, не обращая внимание на невнятное бормотание портретиста. Преступник выглядел довольно жалко. Бешеные огни в глазах угасли, казалось, с ними погасла и сама жизнь во всём этом теле. Сейчас это был обычный сумасшедший, который едва ли доживёт до следствия в одиночной камере. В дверях со Степковым пересёкся Николай Петрович. Анатолий Викторович, сопровождаемый охраной, понуривши голову, исчез в тёмном проёме. Исчез, будто его и не было. Не оставив за собой никакого видимого следа. - Да, никогда нельзя быть на сто процентов защищённым от таких вот психов, - выдохнул Круглов, а потом посмотрел на Рогозину: - Галина Николаевна, а вы знаете, чем ваши подчинённые занимаются? - Нет, - улыбнулась полковник: - И чем же интересно? - Так сказать, попарно наслаждаются обществом друг друга, - «сдал» своих коллег Круглов и ухмыльнулся. - Ну, если они не переходят границ дозволенного… - начала женщина. Спорить о том, что работа отдельно от личной жизни, не было сил. И смысла теперь тоже не было. - Ни в коем случае, - перебил её майор. - Может кофе? – слабо улыбнулась Галина Николаевна. - А с удовольствием, - согласился Круглов и добавил, открывая дверь: - Дамы, вперёд. - Безусловно, - улыбаясь, подтвердила Рогозина.

The End.