Всё переиграем

POV - Сергей. - Ира, привет… У тебя какие планы на выходные? – начал без предисловий. Хотелось поскорее узнать, получится ли у нас увидеться, или все же нет. Неделю после моего ухода из отдела общались только по телефону – Ире некогда было, сам не навязывался. - Серёж, ты извини, но мне не до этого сейчас. Я в больнице. - Что случилось? С тобой, с Сашкой? – настроение тут же пропало, а рука с сигаретой замерла на полпути к пепельнице. - С мамой. - Ир, ты никуда не уходи, я сейчас приеду… Адрес только скажи? – окурок затушил не глядя, придерживая телефон, в комнату, одеваться. Даже мысли не возникло, нужен ли я Ире и вообще, что буду делать вместе с ней в больничном коридоре. Ждать, что же еще. - Серёжа, не надо тебе, сама разберусь, - Зимина, по привычке, стала возражать. - Выезжаю, - пресек возмущения и сбросил звонок. А больничка, как оказалось, недалеко. Вот интересно, она иногда понимает, что мне не все равно, что с ней? И ее семьей тоже… Хотя, сам хорош. Привык, что моего присутствия достаточно. И ничего более не требуется. Дорогу до больницы офигевал на самого себя. Как же отличаются мысли меня сегодняшнего и того, неделю назад собравшегося изменить жизнь на сто восемьдесят градусов. Сколько было меня настоящего, неподдельного, в том желании уйти? Сбежать. Эмоции, паника, нежелание решать проблемы, которые сам же и создал… А внутри – желание остаться, но как-то исправить положение, вернуть так, как было. Откровенно признаться, это так неприятно, расписываться в собственном бессилии перед обстоятельствами. Лапки сложить всегда легче, чем попытаться найти выход. Серьезно. Минувшие дни я и пытаюсь найти тот самый «выход», кажется, получалось неплохо до звонка Иры. То, что мои планы отменились, ерунда полная, главное теперь, чтобы с мамой было все хорошо. Насколько это возможно. Добрался за полчаса – удивительно просто, учитывая, что время самое такое, восемь часов вечера. Без труда нашел отделение, кое-как влез в предложенные бахилы и белый безразмерный халат. Зимина не хотела еще, чтобы я приезжал… Представляю, в каком она сама состоянии. Блин, и не то чтобы я хочу показаться героем, благородным таким... И помочь ей хочется, поддержать как-то, а с другой, отвлечься от собственных заморочек. Совместить, так сказать. Стерильный запах лекарств даже не раздражает, вспомнил свое больничное прошлое. Светлые стены и белые двери, бесконечные и немного пугающие. Бывшая моя начальница нашлась на кушетке, низкой и совершенно неудобной. В рубашке, поверх которой халат, рядом китель, брошенный небрежно. - Ир, ну, как тут? – плюхнулся на кушетку рядом с Ирой. Внутри что-то сжалось, при виде сосредоточенной Зимушки. Знаю ведь, что внешне кажется отрешенной, задумчивой, а внутри сколько всего… Прекрасно понимаю, что она сейчас чувствует. Только помочь не могу. Дернулась мне на встречу, попыталась изобразить обычное выражение лица, но, тут же оставила затею. - Мне врач со скорой позвонила, сказала, что маму сюда забрали. Сердечный приступ… Она сама ноль три набрала, дождалась врачей. Сейчас в реанимации, - каким-то бесцветным голосом призналась Ира. Интересно, как она собиралась все это разруливать в одиночку? Да тут даже пока ждешь в коридоре, свихнешься. - Сейчас она под присмотром врачей, все будет хорошо, - приобнял ее за плечи. А что я еще могу, ничего, фактически. И вот уверен, что начнет сопротивляться, мол, не надо ничего, я не должен и тд. Обидно, но, не время для этого. Да, с собственными чувствами нужно считаться, просто в другое время и в другом месте. - Не жаловалась совсем, всегда все хорошо. Так неожиданно и такой сильный приступ… - голос дрогнул, мне показалось, что Ирка вот-вот расплачется. Блин, я всегда теряюсь при виде ее слез. Кажется, взяла себя в руки, прижалась ко мне. Хорошо, что приехал, а не стал отсиживаться дома. Неуместно подумалось, что этот жест как-тот поможет наладить отношения… Дурость какая. Тут речь о маме идет, а я все о своем. - Ириш, она вся в тебя – ты точно такая же. А врачи что говорят? Что можно сделать? - Лекарства нужны, затем операция, длительный курс восстановления, около года. - То есть, все обратимо? - Слава богу, да, - Ира подняла на меня глаза, совершенно больные, потемневшие. – Серёж, я сама разберусь, это мои проблемы… Приехали, называется. Однажды станет поздно, мы все рискуем не успеть, что-то сделать, сказать, объяснить. Я понял, что хочу постараться успевать. Вот как сейчас – быть с любимой женщиной, в не самый простой момент. Мне, по крайней мере, было бы легче, если не одному. - Зимина, ты меня поражаешь!.. – как следует возмутиться мне не дал Иркин мобильник. Он завибрировал и разразился стандартной мелодией. Ирина Сергеевна отошла к окну, поговорить. Так, пусть беседует, а я загляну к лечащему врачу, надеюсь, что-то получится узнать.

***

В итоге, все же уговорил Иру поехать домой, отдохнуть немного. Не хватало ей самой заболеть. В любом случае, новости из больнички сообщат, какими бы они не были. Подвез ее до дома, параллельно прокручивая в голове сто один вариант решения финансовой проблемы. У Зиминых денег таких нет, даже если занимать по знакомым, то все равно не хватит. А граждане дорогие обсуждают, мол, менты бабки лопатой гребут. Ага. Черт, не предполагал никогда, что болеть так дорого. Правда я лечащего понял через слово – и то, он старался говорить, как можно доступнее. В общем, на все про все есть два дня, но, оплата каких-то лекарств иностранных желательна побыстрее… Не знаю, как отреагирует сама Ира на мои действия, но, остаться в стороне не могу. Мама – это святое. POV – Денис. Блин, вот чем дальше, тем страннее. Я вообще ничего не понял из поведения Глухаря… Дома, по его словам, только ночует, на работку какую-то устроился, да еще так быстро. Сразу после увольнения из Пятницкого, намекал все, что скоро изменится его жизнь. Посмотрим, лишь бы в нормальную сторону, а не как он попытался было… Не понял я, что там у Серёги с Зиминой произошло, но он, при встрече, через пару дней, был в хорошем настроении. Давно что-то там говорил про то, что я лампочка… А сам тянет на целый торшер. А в последний раз объявился буквально сегодня вечером, денег стрельнуть, интересовался, где можно тачку загнать по-быстрому, и чтобы не совсем задаром. Отправил его к одному знакомому парню, особо не вникая в детали. Сам Глухарь ничего толком не расскажет, если не хочет. А я по лицу понял, что не в настроении. Небритый, загруженный чем-то, но одновременно с этим воодушевленный. Короче, пернатый друг по фамилии Глухарёв для меня все ещё загадка. Пусть и знаем друг друга сто лет.