Косинус ноль целых, пять десятых

      Наверное, все помнят чувство бабочек в животе - приятно настолько, что хочешь испытывать его еще и еще раз, как наркотик. А теперь представьте, что все эти насекомые сгнили, но они продолжают там ворочиться, вопреки твоему желанию. Отвратительное ощущение. Вот это называется страх. Именно его я испытала в полную силу, когда ключ сделал последний оборот в замке. Словно эти мертвые бабочки укусили меня, а ядом стала парализующая хрень, из-за которой я не могла и пошевелиться.       Слава богу, что эта самая хрень не подействовала на Антона.       - Ложись! - прошептал он, а когда я и не пошевелилась, он сам повалил меня на пол. Как раз в тот момент открылась дверь.       Сама я подумала, что глупо было ложиться в проходе между партами, потому как Светлана Давидовна сейчас пойдет там, однако она отошла к стеклянному шкафу с книгами и разными документами, расположенному у входа, вдоль стены. И, если математичка не ограничится только одной полкой, что ближе к двери, а пройдет чуть дальше, то во всей красе может увидеть нас с Морозовым, который сейчас лежит прямо на мне.       Прямо на мне?!       Я, как можно тише, попыталась спихнуть его с себя, чувствуя, что мне не просто неудобно, а... неловко. Да. Невольно я даже представила себя вместо той семиклассницы, которая сегодня липла к Антону. Как обхватила своими бедрами его талию, а руками крепко держала его широкие плечи и... Б-Р-Р-Р. Стоп машина!       Антон недовольно на меня посмотрел сверху вниз, не понимая, почему я тут сейчас красная лежу под ним. Он лишь приложил палец к губам, потом убедился, что Светлана Давидовна стоит ближе к выходу, да еще и спиной к нам, затем полез под партой к стене, где располагались окна с... большими, темными шторами, за которыми можно было превосходно спрятаться. Антон, ты гений!       Но, конечно, я не сказала это вслух. И причина была даже не в Светлане Давидовне. А в... думаю, вы и сами поняли.       Я полезла вслед за парнем, чувствуя, как приходит конец моим светло-голубым джинсам, которые сейчас скользят по грязному линолеуму. Эх, чего не сделаешь ради хорошей оценки по геометрии!       Я попробовала пролезть итак, и сяк, однако к успеху это меня не привело. Конечно, ведь мешало еще и два стула. Как вообще Морозов, который крупнее меня, наверное, в два раза, смог преодолеть эти жуткие препятствия, а я нет? Интересно, он случайно не ходит на тренировки по гимнастике?..       И пока я там корячилась, а Антон сидел с другого конца парты и тихо посмеивался надо мною в кулак, раздался стук каблучков математички. Ну, так быстро и круто я еще никогда не ползала!       А в следующую секунду Светлана Давидовна прошла прямо рядом со мной, заставив мое сердце сначала высоко подпрыгнуть, закрыв доступ к кислороду, а затем бухнуть куда-то вниз, отчего я задрожала, будто меня сейчас должны были засунуть в печь. А ведь меня и математичку разделяла лишь парта! Удивительно, что она еще не заметила мой зад, так как я стояла на коленях, а руками облокотилась на плечи Антона. Бац! И снова перед глазами промелькнула сцена с семиклашкой. Да что же это такое?!       Я отпрянула, и вдруг стукнулась головою об парту, после чего прозвучал характерный звук на весь класс. Ну, все. Нам конец.       Антон прикрыл глаза, а я прямо-таки услышала, каким величайшей матом он меня сейчас покрыл. Но Фортуне, наверное, понравилось, как я ползаю под столом, и решила дать мне шанс.       - Здравствуйте, Светлана Давидовна! И вот таких вот приветствий прозвучало еще пару штук, так что я чуть не выскочила из-под парты и не обняла только что зашедший десятый класс. Который...       (Ой, мама!) ...пошел рассаживаться за парты, под одной из которых сидела я.       Уже спиной я практически видела, как к нашей (а когда она стала нашей?) с Антоном партой подходил кто-то из парней. Фортуна, куда же ты?!       Я закрыла глаза, чувствуя, что мое сердце сейчас готово выпрыгнуть из груди, проломив стену. Оно, вероятно, боялось точно так же как и я. Возможно, еще сильнее, потому оно еще никогда так не колотилось. Вот, сейчас кто-то подойдет к парте, увидит нас, удивится, затем рассмеется, а после поведает всему классу, включая учительницу, про чудиков, решивших развлечься под партой в кабинете математики.       "Да-да, вы не расслышали! Это была Тимашева и Морозов! Что? Не верите? Да вы сами посмотрите!"       Я была готова уже застонать от отчаяния, стыда и злости на себя. Ну вот зачем?! Зачем мне понадобилось исправить эту дурацкую оценку по геометрии? Ненавижу.       Но вдруг почувствовала на своем плече прохладную ладонь, затем носом утыкаюсь в чью-то грудь (да-да, так сложно догадаться), а возле уха обжигающее дыхание.       - Успокойся, - прошептал Антон, и вдруг почувствовала своей грудью, которой прижималась к его, что сам он не так уж безмятежен. Его сердце так же колотилось, будто проламывало себе путь на свободу. И мне отчего-то стало легче. Да, знаю, как это глупо. Два подростка сидят под партой, их вот-вот застукают, они чертовски напуганы, но им вопреки всему становится легче, только от того, что их бедственное положение взаимно. От смеха под партой валяюсь! Я это серьезно. Я сейчас же действительно под партой.       Кто-то подошел к нашей парте, которая вторая по счету от доски, бросил сумку на второй стул, находящийся около моей головы, в которую только что чуть чудом не попал сей предмет, а затем гробовая тишина.       Нет, конечно, в классе суматоха: все готовятся к уроку; достают все необходимое на математику, болтают, смеются. В общем, как обычно. Но! Тот человек, который стоял за моей спиной, молчал. практически прожигая в моей спине дырку.       - Ты нас не видел, Миша, ладно?       От неожиданности я даже вдруг перестала дрожать, как и мое сердце стучать. Это... Антон?       Я отстранила парня от себя рукой, а когда это сделала, то увидела, как он с улыбкой глядит на Мишу. А они вроде как неплохо дружат, так что нам повезло. Е мое! Да я еще, наверное, просто не представляла, на сколько.       Я чуть повернула голову в сторону Миши - светловолосого и низкого роста парня - он незаметно кивнул, а затем сделал вид, что нас тут и в помине нет. Ух, чувак, ты просто не представляешь, как поднялся в моих глазах.       Миша сел за парту, а затем стал выкладывать на нее учебник, тетрадь и пенал. Затем же вовсе уставился в телефон. Понятия не имею, что он там делал, но явно сгорал от желания узнать, что мы тут делаем. Потому что одна его рука, не державшая телефон, нервно барабанила по столу. И, если честно, хотелось так же побарабанить ему по голове. Это просто немного раздражало и мешало думать.       - И что дальше? - шепчу тихо Антону, краем глаза замечая, как Миша даже встрепенулся. Тоже интересно.       Антон со вздохом мученика поднимает руку, чтобы зарыться ею в волосы, но вовремя останавливается и кладет обратно на пол. Я представила, какое бы было лицо у Светланы Давидовны, увидь она сейчас руку, неизвестно вдруг взявшуюся из-под стола. Представила и вздрогнула. Хм, лучше нам пока вообще ничего не делать...       А в следующую секунду чувствую, что все тело затекло находиться в таком положении: на коленях, одной рукой опираться о пол, а второй - о стул. Посмотрела на Антона - тот явно уже сожалеет, что решил помочь мне. Я бы его точно с улыбкой послала, предложи он мне такую авантюру.       - Ты все еще хочешь исправить оценку? - вдруг спросил он вместо ответа. Я вскинула голову, чтобы посмотреть прямо ему в лицо, снова чуть не стукнувшись о парту. Ох, чувствую, она меня полюбила, как и я ее.       Его глаза, цвета моих некогда чистых джинс (чудное сравнение, не находите?), смотрели на меня с такой серьезностью, какую я видела лишь однажды. В тот день, когда я ему начистоту сказала, что ничего не чувствую к нему. Тогда его глаза, правда, напоминали пасмурное небо. Где еще были лучи надежды, но то тут, то там мелькали темные пятна печали.       Вспоминая все это, я почувствовала, что в этот раз он не будет разочарован. В смысле, не зря же я его сюда притащила. Поэтому медленно, словно что-то сопротивлялось этому решению, кивнула. А он неожиданно улыбнулся, так что его глаза стали еще светлее обычного. Я бы не удивилась, загорись они сейчас, как два светлячка.       Но они не загорелись, лишь посмотрели в сторону стола Светланы Давидовны, внимательно там что-то выискивая.       Я выждала, когда Морозов посмотрит на меня и расскажет свой план. А в том, что он у него был - я не сомневалась.       - Значит так, - начал он, наклонившись снова к самому уху, так что я опять чуть не дернулась от него, но он это, видимо, предвидел, потому как крепко схватил за плечо. - На удачу твоя стопка лежит прямо на краю с нашей стороны. Но если мы сейчас будем пробовать взять твою тетрадь, она спалит. Так что действуем, когда начнется урок, и училка будет отвлечена. Все равно до звонка не успеем.       И я даже слышу в его голосе довольные нотки, так что и сама начинаю чувствовать, что мне нравится. Адреналин забурлил по жилам, и невольно начала улыбаться, в предчувствии нашей маленькой авантюры.       Вдруг Антон чуть сильнее сжал плечо, и только сейчас до меня дошло, что он все еще слишком близко ко мне. А его щека практически касалась моей. Затем, вроде бы незаметно, Морозов повернулся лицом ко мне, так что наши губы стали практически в нескольких миллиметрах друг от друга. И сейчас мое сердце должно было сделать "тыгыдым", однако...       - У тебя изо рта воняет, - шепнула ему в губы я, усмехаясь, а затем отклонилась назад и положила голову на руку, лежащую на стуле.       К сожалению, Антон там не покраснел, ничего. Лишь усмехнулся. Прям как я, блин. А это уже что-то новенькое!       Прозвенел звонок, и я тут же напряглась. Начиная с этого момента наша операция начинается! А тут уж, знаете, не до усмешек.       Светлана Давидовна вышла из-за своего стола, затем поздоровалась с десятиклассниками, а когда все сели, начала объяснять, чем они будут заниматься на уроке. Думаю, я не скажу вам, что именно она там говорила, потому что мои уши просто из принципа не хотели это слушать. Эх, как я их понимаю...       Кого-то вызвали к доске, но Светлана Давидовна так и не села на свое место, зато отвлеклась на ученика. Первая попытка - поехали!       - Если она повернется в сторону стола или, того хуже, заметит меня, подай хоть какой-нибудь сигнал, - шепнула я на ходу Антону, а в знак согласия получила кивок.       И только я уже хотела была вылезти, как увидела преграду в лице Морозова. Он развалился в том самом проходе между стеной и партами - а там, знаете ли, очень узко.       - Сгинь, - зашипела я на парня, на что получила недоуменный и даже, черт возьми, в какой-то степени невинный взгляд. Будто он специально.       - Не могу, - на полном серьезе сказал он, но мне показалось, что улыбка вот-вот окрасит его лицо. Вот засранец же!       Я подняла одну бровь, мол, почему не можешь? Он указал глазами на свои ноги, которые скрючил так, что и йоги позавидуют. Я тяжело вздохнула, еле сдерживая стон, и полезла. Прямо через Антона. А еще, когда приходилось перелезать парня, специально больно надавила на его бедро. Чуть-чуть не попав в то самое место.       За первой партой сидели две девушки. Не скажу, что уж так и доверяла им в том, что они сейчас возьмут, да не спалят меня, однако они лишь молча, с намеком на улыбку на лице глянули на меня, и вновь обратили все свое внимание на доску. Ну, что ж. И на этом спасибо.       Я выглянула из-за стола, наблюдая за математичкой, словно за добычей. Как жаль, что ею была я. Светлана Давидовна одной рукой облокотилась на свой стол, постукивая пальцами по нему. На секунду показалось, что это похоронный марш.       Я осмотрела стол со своей стороны и тут же наткнулась на две стопки тетрадей. На одной было написано "Алена Кожурова 11 класс", а на другой "Андрей Степанов 9-Б класс". Так, он сдал последним, а перед ним вроде как была я. Тихонько приподняв тетрадь Андрея, я вытянула шею, чтобы лучше разглядеть ее обладателя. Обложка моей тетради не сильно-то отличалась от других, так что не мешало бы для начало проверить. И, как только я высунула голову опасно высоко, но достаточно для того, чтобы увидеть свое имя, руку поднял какой-то парень. Судя по тому, что его тетрадь была даже не раскрыта, он входил в ту группу учеников под названием "Похуй на школу". И, о господи, он смотрел прямо на меня. "Нехороший знак" - это плохо сказано.       - Светлана Давидовна, - протянул он, будто наслаждаясь тем, что от ужаса у меня глаза чуть не выпрыгнули из орбит, а волосы на затылке поднялись. - Мне солнце мешает, не могли бы вы шторами окно закрыть?       А в следующую секунду вижу, словно в замедленном кадре, как математичка оборачивается, так что я готова уже сама сдаться, но тут чьи-то руки тянут меня вниз, и, наконец, оцепенение спадает с меня, и я уже сама ползу раком назад, однако Антон меня тащит под первую парту, к тем самым девушкам. Вот черт!       Я поджала к груди ноги, обхватив те руками, как будто хватаясь за последнюю надежду на спасение. А это бы мне сейчас не помешало.       За спиной я чувствовала Антона. Чувствовала его всего, потому что, сами понимаете, под партой там не VIP-зона, места катастрофически мало. А еще мне в голову упирались колени одной из девушек. А по тому, как она постоянно дергала ногой, я поняла, что терпение у нее тоже не каменное.       Прямо напротив меня вдруг встала Светлана Давидовна, а я со страху чуть не поседела. Но, думаю, несколько прядей точно без моего ведома решили сегодня сменить цвет.       Но училка стояла ко мне спиной, а мне лишь с трудом удалось сдержать свои эмоции - не расплакаться от счастья.       Светлана Давидовна чуть привстала на носки, затем послышался звук, будто потрясли мешок, а в них - кости. Ну, что поделаешь - сегодня у меня немного мысли и восприятия мрачноваты.       А через несколько секунд, которые для меня были как бесконечность, математичка благополучно прошла на свое место.       Блять.       Я выжила!       За моей спиной шумно выдохнул Антон, и я поспешила быстрее выползти из своего укрытия, а когда оглянулась, не сдержалась и закатила глаза, потому что Морозов держал одну десятиклассницу за коленку. Заметив мой взгляд, он так шустро убрал руку, будто я его сейчас спалила, как он дрочет. Хм, интересно, а он дома это делает?..       В этот раз свою тетрадь я все-таки забрала и спряталась под столом Мишы, предварительно попросив у парня ручку. Открыв тетрадь, быстро нашла последнюю работу и, наконец, то задание, ради которого я сейчас нахожусь здесь. Поставила равно и написала "60°". Все. Дело сделано.       Я подняла глаза и увидела, что Антон внимательно на меня смотрит. Возмущаться, злиться, или даже смущаться было некогда. Я лишь улыбнулась. Но, наверное, с этим перестаралась, потому как он в неком замешательстве отодвинулся назад. Куда только?..       Я отдала ручку Мише, поблагодарив его, а затем полезла обратно к столу учительницы. И когда тетрадь была уже на столе, и сама я ползла обратно, однако не к Мише, а к последней парте, а за мной следовал Антон, то, если честно, я даже поверить своей удаче не могла. Нас ни разу не обнаружили (кроме самого десятого класса), я исправила ответ в зачете, благополучно почти выбралась из этого кабинета. И, наверное, я никогда не была так счастлива.       До того момента, как не постучали в дверь, а потом в проеме не показалась сначала голова, а затем и весь полностью Марат. Вот тут-то мое сердце сделало свое "тыгыдым".       - Светланэ Давидовнэ, мы тут Любэ Тымашэву потэряли. Ее просто послэдний раз видэли, как она в ваш кабинэт заходила... - И тут его черные, ненавистные мне глаза посмотрели прямо, черт возьми, на меня. - Ах, дэк вот жи она!       И указал своим поганым пальцем прямо на меня.       Миг.       И хохот всех десятиклассников. Такой громкий и оглушительный, что в пору стать глухим. Однако сквозь все это я слышала каждый шаг учительницы и удары моего сердца. Наверное, даже Антона.       А потом Светлана Давидовна остановилась напротив меня, смотря сверху вниз. И в этот момент я поняла, что хуже в моей жизни еще ничего не случалась.       - К директору, - зашипела она, вся красная от злости, - Быстро!       Повторять ей не пришлось, потому что я уже пулей вылетела из кабинета. Так же слышала за спиной шаги Антона, но сейчас было совсем не до него. Передо мною стоял Марат собственной персоной.       Я невольно сделала шаг к нему, но он не сдвинулся с места, так что я продвинулась к нему почти вплотную.       - Ты!.. - от гнева у меня стоял гул в ушах, так что я не могла услышать даже и собственный голос, но, похоже, я практически рычала. - Ты просто не представляешь, что ждет тебя после этого!...       И толкнула его.       Как жаль, что он не поцеловался с полом, а лишь под напором той силы, с которой я его толкнула, сделал пару шагов назад. И... о, да! Эти черные глаза, полные злости, которые мне были так нужны. Нужны, чтобы мой страх, словно поселившийся под кожей и вот-вот сведущий с ума, улетучился. Не хотелось думать, что меня ждет в дальнейшем. Совсем.       - Ах ты ж! - воскликнул он, и бросился на меня.       Если честно, к этому я не совсем была готова, и даже не знаю, чего вдруг мне захотелось подраться. Я ведь, как никак, девчонка, и это не особо входит в список моих хобби. Но я сама все это начала, поэтому нужно было отбиваться хоть как.       К счастью, или не к счастью, я совершенно забыла про еще одного человека. Человека, который одним ударом в живот сбил Марата с пути.       - О-о-х, - простонал чурка, согнувшись пополам.       - Не стыдно девушек бить? - холодно спросил Антон, скрестив на груди руки и глядя на моего одноклассника с нескрываемым отвращением.       И в этот момент мне хотелось ему руку пожать и сказать, что он крутой чувак, но я будто бы воды в рот набрала, так что лишь молча наблюдала за парнями.       - Да такую и не грэх отпиздить, - вдруг, явно усмехаясь, пробормотал Марат.       А в следующую секунду все произошло так быстро, что никто и не заметил, как из класса вышла Светлана Давидовна.       Антон, из-за слов Марата, уже напряг кулак, однако и чурка отошел от прошлого удара, и сейчас вот-вот должна была начаться драка, но я вдруг со всей силы толкнула Морозова, так что мы оба свалились на пол, а Марат, который в этот же момент уже готов был нанести удар, и даже начал бить в ту сторону, где стоял Антон, встретился с воздухом, а его ноги запнулись об наши, и он вмиг оказался на полу.       - К директору, - услышала я ледяной голос за спиной, - Все трое!

***

      Из кабинета директора я выходила не то, что в расстроенных чувствах, но было, если честно, плохо. Плохо от того, что наказали не только меня и Марата, да еще и Антона. А ведь это произошло лишь из-за меня.       - Извини, - пробормотала я уже, наверное, в сотый раз Антону.       - Ничего, - тоже примерно в сотый раз ответил терпеливо парень, но от этого моей совести не стало спокойнее.       Мы быстро оделись и вышли из раздевалки. Марата я не видела после того, как мы все втроем вышли из кабинета. И от этого даже как-то легче на душе. Теперь-то буду знать, что ударить чурке меня - раз плюнуть, поэтому надо быть поаккуратней. Но это же не значит, что я должна быть милой и пушистой по отношению с ним, правда?..       Школьный двор встретил меня жутким морозом, однако солнце не мешало светить по всю свою мощь, так что сначала я чуть было не ослепла.       Пока мы находились у директора, последний урок закончился, так что сейчас все, чуть ли не толпами, валили домой.       - Можно я провожу тебя до дома? - вдруг раздался немного хриплый голос Антона, так что по спине у меня прошелся строй мурашек.       Сначала я хотела отказаться. Даже в обществе Маши, моей лучшей подруги, никак не хотелось быть. Я знала, она бы меня уморила всякими вопросами или, несомненно, подколами. А я это в гробу видала. А вот Морозов... Даже не знаю почему, но после сегодняшнего случая я снова стала думать о нем чуточку больше.       - Можно, - согласилась я и зарылась в свой трехметровый шарф, так что видны стали только глаза. Глаза, которые я старательно отводила от Антона.       Мы прошли школьные ворота молча, так что я даже почти забыла присутствие Морозова. Мне не было с ним уютно, но и не хотелось проводить все время с ним, так что тишина была, будто мирной и безмятежной. Мне это нравилось. Однако Антон это молчание расценил по-другому, видимо.       - Серьезно, не вини себя. Я сам виноват, что послушался тебя. К тому же и вовсе одобрил это дело. А я вроде как старше, должен был понимать, как опасно и глу...       - Ой, заткнись, пожалуйста. Ты сейчас говоришь точно так же, как и Светлана Давидовна, - не выдержав, пробурчала я, скосив на на него недовольный взгляд.       Антон рассмеялся.       - Ты хоть и делаешь вид, что тебе пофиг, но все равно тебя гложит внутри из-за моего участия, - лишь надавил на мою совесть Морозов, а мне это стало даже надоедать.       - Ты решил поиграть в психолога? - поинтересовалась я у него, про себя думая, что если он начнет сейчас говорить умненькие вещи, то я его пошлю.       - Нет, я просто решил тебе помочь, - ответил он мне с таким удивлением в голосе, словно и не думал ничего сказать плохо. Это так, но, однако это у него происходило.       Я остановилась, повернулась к Антону лицом и подняла голову, встречаясь с его голубыми глазами взглядом.       - Да, мне действительно не совсем хорошо от того, что вся задумка этого маленького "преступления", - я пальцами изобразила кавычки, - была согласована с тобой, и ты вместе со мною это совершил. Но мне очень, очень хочется это все взять, да забыть. Попробуй. Так легче живется.       Он лишь дернул плечами, будто не зная, соглашаться со мною или нет.       - Послушай, - снова начала я, решив окончательно с этим покончить: - Давай навсегда закроем эту тему?       - Но, Люба... - начал он, а я просто развернулась от него, понимая, что если буду его слушать, то ни к чему хорошему это не приведет.       Я сделала лишь один шаг, а нога моя вдруг поехала дальше. Вместе с телом. И, не выдержав этого, я начала падать. Я сразу же подумала, что нет ничего страшного - Антон меня поймает, и я даже почувствовала, как его руки схватили меня за плечи, только вот и сам парень попал в ту же ловушку, что и я, так что мы снова упали вместе. Уже в который за сегодня раз. Прям чудеса какие-то!       - Бля-я-ять, - в один голос простонали мы, растянувшись на тротуаре. А затем вдруг рассмеялись, после чего стало так легко и хорошо, как никогда прежде не было. Ну, кроме тех моментов, когда мама покупала вкусняшки.       Я оглянулась назад, на Антона. Его глаза, цвета моих некогда чистых джинс смотрели на меня с некой искрой в глазах. В этот самый момент я поняла, что не быть ему моим парнем. Слишком уж он не такой для меня. Может, для кого-то покажется, что он самый обычный: веселый, добрый, справедливый или даже пошлый. А для меня он просто странный. А таких чудаков уж лучше иметь в друзьях. Необычных и безумных.       Прям как геометрия.