Черный, два сахара — Эрл Грей

Шесть сорок одна. До конца смены четыре часа. Больше... Придёшь домой, сразу спать ─ завтра этот чертов семинар в девять - кто только составляет эти расписания? Проспишь ─ и накрылась стипендия медным тазом; хорошо, материал есть, готовиться не надо. Сзади звякнул Сэм. И что здесь у нас? Так, салат для миссис Усы и ризотто для ее муженька. Он явно не любовник, только муж будет терпеть это украшение на верхней губе. ─ Что-нибудь еще? ─ Нет, мисс, спасибо. Пожалуйста, только расходитесь поскорее. За дальним столиком Галстук пытается утащить вилку. Интересно, на что она тебе сдалась? ─ Закажете что-нибудь еще? У нас сегодня просто потрясающие блинчики с вишневым вареньем. ─ А-а-а... нет, пожалуй. Я уже ухожу. Принесите счет, пожалуйста. Ну вот. Зато вилку сохранила. Макс должен быть признателен. Не забыть упомянуть об этом, когда он будет вычитать из получки стакан, который Старуха разбила два часа назад. Тренькнул дверной колокольчик. На кой черт он вообще нужен, если Макс не разрешает уходить из зала на время большее, чем требуется, чтобы отнести тарелки в мойку? Вошел высокий мужчина в черном пальто с маленьким ребенком на руках. Просто прелесть. Надеюсь, вы пробудете здесь недолго, и это чудо не начнет верещать, как было вчера, когда молодая парочка просидела час, и все это время их разодетая в бантики и рюши дочь вопила как резаная. Пальто с ребенком прошло за столик у окна и принялось раздеваться. Младенец у него, пожалуй, слишком уж укутан, не зима же, в самом деле. Ну вот, теперь он уже не Пальто. Отнесла Галстуку его счет и направилась к Папаше у окна. Да, они точно ненадолго, наверняка ждет жену, вон, телефон положил на противоположный от младенца край стола и косится на время. А ребенок и вправду чудной. Пока молчит. ─ Кофе черный, два сахара. И замолчал. Ну точно, ненадолго. Интересно, как выглядит его жена. Наверняка такая же сногсшибательная брюнетка. Или блондинка. Платиновая. Но по-любому красотка. Этот принц на другую и не взглянет. На меня вон и глаз не поднял, поглощенный сынишкой, обхватившим его за указательный палец. Нужно сказать Максу, что кофе заканчивается. Господи, как же гремит эта штуковина. Одно хорошо, телевизор заглушает. Его все равно никто не слушает, а у меня от этого бормотания голова гудит. Краем глаза уловила движение в углу - Галстук вставал из-за стола. Сначала Папаше его кофе. Ребенок уже бросил палец и теперь настойчиво тянул ручонки к перечнице, которую Папаша поставил на десять сантиметров дальше. Давайте, разбейте еще и ее, на пару со стаканом. Стоп. Если этот неугомонный разобьет перечницу, крику будет на весь квартал. Ох уж эти дети. А Галстук даже чаевые оставил, надо же. Крис тоже хочет детей, такой забавный. Даже университет еще не закончил, вот сам пускай и рожает. Не в ближайшие три года точно. А там видно будет. Может, и у меня материнский инстинкт проснется. Муж Усов помахал рукой. ─ Принесите нам чай, пожалуйста. И что у вас на десерт? ─ Чай черный или зеленый? Есть еще фруктовый. На десерт блинчики и пончики с корицей. К блинам варенье. На заднем фоне занудел ребенок. Папаша не него шикнул. Дай ему свой телефон, он и заткнется. А перечницу на другой стол переставь. ─ Черный и блинчики. А ребенок все не умолкает. Семь ноль девять. Где носит его мамашу? Мужчин нельзя одних оставлять с детьми, они становятся общественно опасны. Дети. И мужчины, наверное, тоже. ─ Сэм, две порции блинчиков. Чего ты так ослепительно улыбаешься, Сэмми? Ты же тут с утра, не то что я, я-то с обеда, и мне что-то не хочется улыбаться. ─ Окей. Много сегодня народу? ─ Пять. Или шесть. Может, даже восемь ─ как посмотреть. Сэм разинул рот, смешно, по-детски высказывая удивление: ─ Это как? ─ Ребенок, Сэм, там младенец, и он может быть очень громким. И нудным. Чего он ноет? Папаша же не заставил его пить кофе? Заказал бы ему молока, может, он голодный. Или что там в таком возрасте положено. Поставила на стойку две чашки, и тут снова открылась дверь, впуская мужчину в темной куртке. Плечи у него влажные. Когда начался дождь? Мужчина улыбнулся мне и оглядел помещение. Наливая кипяток из чайника, нацепила дежурную улыбку, готовясь направить «новенького» к свободному столику, если сам не сообразит. А улыбка у него приятная. ─ Ваш чай. Блинчики будут через пять минут. Но «новенький» направился к Папаше с хнычущим младенцем, который, завидев его, тут же замолчал (господи, как же хорошо, когда тихо) и протянул к нему ручонки. Похоже, перечница останется цела. Так, и кто же из них... Оу. Вот оно что. Ну, не совсем платиновая блондинка. Но все же блондин. И привлекательный, если посудить. Так что не так уж ты сильно и ошиблась, дорогая. Но этот свитер ему совершенно не идет. Этот свитер никому не пойдет, слишком уж... грубый, и тусклый, и бесформенный. Свитер между тем взял у Папаши ребенка и поцеловал ─ сначала второго в лоб, потом первого в губы. Папаша заметно расслабился и даже слегка улыбнулся. Вау. А принц не такой уж и ледяной. Если он часто так улыбается, то Свитера можно понять. ─ А на улице дождь. ─ Да ты что? ─ Нет ничего удивительного, Сэмми, мы же в Лондоне. ─ Сильный? ─ Нет, не думаю. Поставила перед усатой парочкой их блины и подошла и паре у окна. Свитер посадил ребенка к себе на колени, который, казалось, был совершенно счастлив: он что-то ему ворковал на ухо, привлекая внимание. Все-таки дети могут быть очаровательны, когда хорошо себя ведут. Интересно, в кого из отцов он такой симпатичный? Не в обоих же, хотя черт их знает, как они там размножаются. Глаза у Свитера изумительные ─ синие, глубокие. И улыбка добрая. У Криса такая же улыбка. ─ Одну пасту и Эрл Грэй, пожалуйста. ─ Сливки? ─ М-м-м... да. Папаша достал откуда-то пластиковую бутылочку и поставил ее на стол. ─ Принесите кипяченой воды, температура ─ сорок градусов. Папаша смотрел сурово и почти презрительно, как будто думал, что я забуду нужную температуру, пока дойду до кухни. Позволила себе на пару миллиметров приподнять бровь и развернулась. Понятия не имею, как Сэм будет греть воду, но это уже его проблемы. На кухне с облегчением прислонилась к столу и оперлась головой о стену. ─ Сорок градусов? Придется остужать, у меня только кипяток. Сэм болтал в ковшике воду. ─ Устала? ─ Есть немного. С утра было три лекции. ─ Учись, учись, а то будешь как я, на старости лет блинчики печь. ─ Не такое уж и плохое занятие. ─ Сэм в свое время учился в Вестминстерском Университете, но так и не доучился ─ то ли женился, то ли еще что. Он говорил, но я не запомнила. ─ Это тебе сейчас так кажется. Держи, ровно сорок градусов. ─ Да, почти забыла. Одна паста. Пока несла бутылочку, уловила движение под пальмой, где сидела Парочка. Я уже успела про них забыть. Усам нужно выписать счет, а потом подойду к ним. Полвосьмого. Два с половиной часа до конца смены.