Imagines

      Стрелка часов неминуемо двигалась, показывая на циферблате два часа ночи. В кафе почти никого не было, когда туда зашла брюнетка. Официант бросил на нее мимолетный взгляд и продолжил спать. Девушка двинулась к столику в углу. Она ничем особо не выделялась: брюнетка с глазами цвета травы, стройная, в черной юбке выше колена, белой блузке и классических черных туфлях с одиннадцати сантиметровыми каблуками. В руке она держала сумку, на которую был накинут пиджак. Когда она заняла место, к ней подошел официант, лениво оторвав свою тушу от стойки с мягким креслом. — Чего желаете, мадам? — девушка ненавидела всю эту искусственную французскую любезность, но ничего не могла с этим сделать. — Принесите бутылку кальвадоса и пачку лучших сигарет, — паренек кивнул и скрылся за деревянной дверью.       Девушка огляделась; вывеска «Кафе», что находилась на улице, явно приукрашивала это заведение: помещение находилось в подвале жилого дома и его смело можно было назвать дырой. Штукатурка на стенах и потолке давно облупилась, в углах, если приглядеться, можно увидеть различных жучков. Посетители были словно подобраны под кафе: алкоголик, который уже почти спал, но продолжал бухать, бубня что-то себе под нос; молодой парень, который, видимо, решил расслабится в ближайшем заведении; две проститутки, которых можно было снять на час всего за пятнадцать евро, а если накинуть еще пять евро, то они отсосут в туалете этого "кафе". — Ваш кальвадос и сигареты, мадам, — она слабо кивнула пареньку и тот скрылся за своей стойкой. Бутылка была уже открыта и она плеснула жидкость себе в стакан. Достав из пачки одну сигарету, она взяла её в рот и достала из коробка спичку, зажигая её, а потом и сигарету. Из сигареты тонкой струйкой дым стремился вверх, пока брюнетка осушивала стакан с выпивкой.       Колокольчик над дверью зазвенел и вымученный официант уставился на вошедшего. Вошедшим оказался парень лет двадцати с миловидной внешностью; он улыбнулся официанту и сделал ему неопределенный жест рукой, как бы говоря, что он ему не понадобится. — Мадам, я присяду? — он подошел к брюнетке, когда она потушила сигарету и кинула окурок в пепельницу. Она безразлично пожала плечами и он сел. Девушка залезла к себе в сумку и вытащила из упаковки с влажными салфетками одну и протерла ею руки. — Здесь есть туалет, — сообщил парень, закурив. — Там нет мыла, — коротко бросила она и откинула волосы назад. — Зачем оно Вам? — Запах. После выкуренной сигареты от рук пахнет; ненавижу запах сигарет. — Зачем же тогда курите? — усмехнувшись, спросил он. — Не могу пить и не закуривать, — пояснила она, сделав глоток кальвадоса. — В такую погоду только выпивать, — парень кивнул в строну крохотного окошечка, которое находилось под потолком и показывало несколько сантиметров того, что творится снаружи; стеной лил дождь. — Только не в одиночку. Что пьете? — Кальвадос, — она подняла вверх стакан и выпила залпом. — Я присоединюсь? — она безразлично пожала плечами. Парень встал и подошел к барной стойке. Взяв стакан, он вернулся к девушке и налил себе кальвадоса. — Как Вас зовут? — выпив все до дна, поинтересовался парень. — Леони Кэгхтем. — Очень приятно. Я — Гарри Стайлс. — За знакомство! — она подняла руку со стаканом вверх и чокнулась с парнем. — Мне пора, мсье, — она взяла в руку сумку с пиджаком. — Уже? Оставайтесь. Бутылка пуста только на половину. — Разрешаю Вам её допить, — она бросила двадцать евро на стол. — До встречи, Леони, — проговорил парень, едко улыбнувшись. — До встречи, Гарри, — ответила брюнетка, решив, что фамильярность не будет лишней.

***

— А помнишь первый вечер? — Гарри взял руку девушки в свою и поцеловал костяшки. — Дождь. Кальвадос. Сигареты. Ненужные вопросы, — она освободила свою руку и перевернулась на другой бок, укутываясь одеялом. — Ты ведь не местная, да, Леони? Твой французский хорош, но акцент выдает тебя с потрохами. — Я родилась в Амстердаме. Когда мне было три года мать умерла, а отец привел свою любовницу. Мы переехали в Майами и у них родился сын. Тогда на меня полностью забили. В шестнадцать я не выдержала и сбежала от них; перебралась Германию. Но была одна проблема: в школе я учила французский, поэтому мое пребывание в Германии ограничилось несколькими месяцами, а на очереди был Париж. Устроилась секретарем в небольшую компанию, сейчас я вторая рука директора. Это все, что тебе нужно знать. Но ты тоже не француз. Твое произношение еще хуже моего, — она усмехнулась и повернулась лицом к парню. В комнате царила темнота, но через закрытые шторы пробивался свет луны, который освещал пару. Леони заглянула в глаза парню: такие красивые, переливающиеся несколькими оттенками зеленого, но такие пустые, безжизненные. — Я из Англии. Год назад мои мама и сестра одобрили мой выбор невесты и я предложил ей отправиться на неделю в Париж. Её звали... хотя, не важно как её звали. Я забронировал столик в ресторане, это вылетело мне в круглую сумму, оттуда открывался весь вид на Париж и Эйфелеву башню. И вот, я признаюсь ей в любви и хочу спросить выйдет ли она за меня, а она обрывает меня и говорит, что уже месяц у неё есть другой и мы с ней слишком разные. Она вышла из ресторана и больше я её не видел. А я остался здесь, не знаю почему. — Ясно. — Почему ты никогда не называешь меня по имени, Леони? Только в день нашего знакомства ты назвала меня по имени, а после этого несколько раз по фамилии. А с этого момента прошел уже месяц. — Легче переспать с мужчиной, чем назвать его по имени. — Именно это ты и делаешь, — буркнул парень. — А что ты хочешь? Я для тебя никто, как и ты для меня. Мы видимся с тобой только ночью в гнилых кабаках и старинных отелях. Все, что у нас есть это ночь. Так зачем тратить время на пустые разговоры? Это ничего не поменяет. — Мы могли бы попробовать... Ты же знаешь, я люблю тебя, — парень продвинулся к девушке и поцеловал её в плечо. — Бред. Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет, — Леони встала с постели, накинув на себя легкий халат, который лежал на спинке стула подле неё. — Просто ты не испытываешь того же, — грустно усмехнулся парень. — Я люблю тебя, Гарри. — Она повернулась к нему лицом. — Но ты не видишь себя, меня. Наши глаза... Они пустые, разве ты не замечал? Ты не полюбишь никого, кроме той, которая предала тебя. А я не смогу полюбить, зная, что все предают. Понимаешь? Знаешь, у тебя не все потеряно; у тебя есть квартира, в ней царит уют. Однажды ты приведешь туда свою единственную и у вас все будет хорошо. А я... я живу в отеле. Когда я приходу сюда, то я не чувствую ничего; я ложусь в холодную чужую кровать. Ты... тебе не понять. В один день я сорвусь и уеду отсюда. Куда-нибудь. — Давай уедем вместе, — парень встал и подошел к девушке, обнимая её со спины. — Ты уже не любишь свою бывшую, но ты, ты теперь не тот. После такого трудно оправиться. Это разочарование, Гарри. Ты не выдержишь моего общества. Все твои слова о любви сплошная ложь. Ты первый бросишь меня. А я не хочу быть больше игрушкой в чужих руках. — Я не брошу тебя. Когда я увидел тебя в том кафе такую независимую и гордую и в тоже время беспомощную и печальную, уже тогда ты смогла вытащить меня из омута серой жизни. Мужчины от любви теряют голову, а женщины умнеют. Ты не видишь? Именно это случилось с нами. — Гарри... Я об этом пожалею. — Я тоже. Давай будем жалеть об этом всю жизнь, вместе? — Я покажусь безумцем, — начала она, — но мой ответ да.       ...Вполне не плохо бежать всю жизнь от проблем, особенно, если ты не один...