Жестокое сердце

Если ты служишь госпоже, то ты на ступеньку становишься выше, чем все остальные рабыни из гарема. Тебе повышают жалованье, выделяют комнату рядом с покоями твоей госпожи. Ты можешь каждый день видеть Султаншу, прославившуюся чуть ли не на весь мир, как и ее сын. Вот и сейчас Александра сидела в своей новой комнате и рассматривала брошь, которую ей подарила Валиде. Она уже неделю прислуживает госпоже, и та остается ею довольна. Но что Александре эти украшения? Если бы они могли помочь вернуть ей семью, свободу, она бы, не задумываясь, отдала все, что у нее есть. Девушка смахнула слезинку, скатившуюся у нее из глаза. Брошь была сделана в виде птицы феникс, украшенной мелкими желтыми камнями янтаря. А глаз был выложен голубым камнем. Такие же глаза и у Повелителя…Хотя, стоп! Почему она задумалась о его глазах? Влюбилась? Нет, скорее ей было жаль этого человека, но она, к ее несчастью, не знала всей его жестокости. - Александра, - в дверь просунулась голова еще одной служанки Валиде, - госпожа проснулась. Александра убрала брошь в шкатулку и , мимолетно взглянув на себя в зеркало, пошла следом за Айчек-хатун, тихой и скромной девушкой с темными, почти черными волосами. Они вдвоём вошли в опочивальню Валиде и поклонились. Другие девушки уже помогали Айше Хафсе Султан умываться. Большие, просторные покои, обставленные со вкусом, поражали своим великолепием. Золотые подсвечники, хрустальные вазы, шелка, меха и шифоны, узорчатые и дорогие персидские ковры – все это было достойно восхищения. Служанки Валиде гордились тем, что могли лицезреть это великолепие. - Александра, - Хафса подозвала к себе свою любимую служанку. Девушка подошла к Валиде, и с улыбкой на лице стала делать ей прическу. Такое ответственное дело Хафса доверяла только рыжеволосой. Через некоторое время, когда Валиде одела темно-фиолетовое платье, Александра возложила на голову Айше Хафсы Султан массивную корону, и в этот момент в покои вошел Он. Такой жестокий взгляд, лишь только при виде матери он смягчался. Сначала Сулейман не обратил никакого внимания на склонившихся служанок, но когда позади своей Валиде увидел знакомый силуэт с рыжими волосами, Султан непонимающе посмотрел на мать. - Она оказалось очень покладистой и верной, - улыбнулась Валиде, словно читая мысли своего сына. Но Сулейман смотрел на Александру. Почему она так притягивала его? Почему заставляла смотреть на него? Сулейман не мог найти ответа. От Айше Хафсы его взгляд, конечно, не скрылся, и она тут же сообразила, что к чему. Хитро улыбнувшись, Валиде отвела сына в сторону, немного поговорила с ним, а после Падишах отправился на заседание Дивана. - Девушки, - обратилась она к Александре и Айчек, стоявшим у дверей, - позовите ко мне Дайе-хатун. Обе девушки ретировались и покинули комнату, провожаемые довольным взглядом Валиде Султан. Через некоторое время рядом со своей госпожой стояла ее преданная служанка, Дайе. Они находились в комнате вдвоем и поэтому никто не мешал им. - Дайе, хочу послать моему сыну наложницу, - улыбнулась Валиде, смотря на реакцию Хазнедар. - А как же Махидевран Султан, что же она скажет? - Она не может подарить моему сыну покой и счастье, - Валиде поморщилась от упоминания имени черкешенки. - Кого же Вы хотите послать? – слегка улыбнулась Дайе, смотря на хитрую улыбку своей госпожи. - Подготовь Александру, Дайе. Я видела, как мой сын смотрел на нее. Надеюсь, она сможет залечит его раны. Дайе в миг помрачнела, но скрыла это под фальшивой улыбкой. То, чего больше всего боялась и она, и сама Александра свершилось. Дайе не знала, как отреагирует девушка на это, не знала как она поступит. Она переживала за Александру, как за дочь, ведь за короткое время они так сблизились. - Можешь идти, - кивнула Айше Хафса, и Хазнедар быстро покинула комнату, стуча своей палочкой по ковру. *** Александра, наконец, может искупаться в теплом хамаме и ей не придется сидеть, подкладывая дров в печь, и ждать, пока другие накупаются. Войдя в теплое помещение, которое сразу обдало ее горячим воздухом, Александра, улыбнувшись, села на скамейку, налила в чашу горячей воды и стала поливать себя. Расслабившись, девушка не сразу услышала, как кто-то вошел в хамам. - Александра, - послышался знакомый голос Дайе, и девушка тут же открыла глаза. - Ты меня напугала, - улыбнулась рыжеволосая, но сразу заметила печальный взгляд Хазнедар. - Что случилось? - То, чего ты так опасалась, случилось, - грустно изрекла Дайе, присев рядом с девушкой. - Да что же? – недоуменно спросила девушка, нахмурив брови, - Что случилось? - Валиде Султан приказала подготовить тебя для нашего Повелителя сегодня вечером. Чашка с противным звоном упала на мраморный пол, а Александра ошарашено смотрела на грустную Дайе. - Что?! Быть того не может… - отчаянно прошептала девушка. Слезы полились водопадом из глаз девушки. Она говорила себе никогда не плакать, но сейчас, от бессилия и безысходности, она не могла сдержаться. Ее жизнью распоряжаются, словно она вещь, которой поиграются, и когда надоест – выкинут. - Почему? – шептала девушка, не в силах даже кричать. Дайе прижала бедную, содрогающуюся в рыданиях Александру к себе и скорчилась, словно сама оказалась на ее месте. - Мы не в праве распоряжаться своей судьбой, - гладя девушку по волосам, говорила Хазнедар, - все за нас решают. Приказы должны быть немедленно исполнены, либо нас лишат жизни. Дайе с болью вспомнила свою молодость, когда у нее самой случилась подобная история. Именно поэтому она не хотела такой же судьбы своей названной дочери. *** Бледная и грустная Александра стояла перед зеркалом и с отвращением разглядывала себя. Белое, слишком открытое платье было слегка велико девушке, но ее это не волновало. Она уже не плакала, лишь душа и сердце ее разрывались на мелкие кусочки. Отдаться нелюбимому человеку, до конца жизни принадлежать ему – вот, пожалуй, самое страшное наказание для девушки. Александра была уверенна, что после ночи, проведенной с Падишахом, она больше никогда не улыбнется, станет другой: холодной, неживой. Дайе, что стояла в сторонке, грустно осматривала наряд девушки. Она оттягивала время, чтобы дать Александре собраться с мыслями. - Я готова, - послышался ее отчаянный голос в тихой комнате. Хазнедар вновь одарила Александру печальным взглядом, и вместе с ней и еще несколькими агами и калфами покинула комнату. Неизвестность пугала девушку, но, казалось, что она уже смирилась, но это только внешне. В душе, там глубоко, она умирала каждый раз, когда на шаг ближе подходила к Его покоям. Большие дубовые расписные двери открылись, и девушка почувствовала, как кто-то подтолкнул ее и она оказалась уже в его комнате. И вот сейчас у Александры началась паника, ноги подкашивались, а губы дрожали. Она склонилась в поклоне, как ее учили, и не поднимала голову. Она слышала, как Падишах встал из-за своего стола и ближе подошел к ней. Эти рыжие кудри он мог, наверное, узнать из тысячи. Просто хотя бы потому, что она одна такая в гареме, рыжеволосая. Александра села на колени и поцеловала подол наряда Повелителя. Он несколько секунд колебался, а потом поднял девушку за подбородок, глядя в ее изумрудные глаза. Александру всю передернуло, но она лишь показывала хладнокровие, хотя давалось это с трудом. А Сулейман тем временем осматривал ее. Давно у него не было женщины, ведь Махидевран беременна, а других он не звал. Он вдруг, как дикий зверь, захотел взять эту девушку. Сулейман бесцеремонно притянул ее, дрожащую, к себе за талию и впился поцелуем в ее алые губы. Он прокусил ей губу до крови, а она лишь сдерживала слезы. Он, как дикий зверь, который увидел свою пищу, разорвал на Александре платье, и уже его остатки бесшумно упали на пол. Девушка предстала перед ним совсем нагая, от чего смутилась, а к горлу подступил комок. Сулейман подхватил ее и буквально кинул на кровать, нависая над ней. Он то жарко целовал ее ключицы, грудь и живот, то покусывал больно, до крови. Им двигало желание овладеть этой девушкой в силу его характера, не думая, конечно, о ее чувствах. Ему было плевать, главное удовлетворить свое возбуждение. Александра же плакала от горечи, от того, что отдается нелюбимому, а он не замечал ее слез. Конечно, ему все равно, он думает лишь о себе и своих желаниях. Она испытывала к Сулейману такое отвращение, что просто не могла видеть его, лишь прикрыла глаза, изредка открывая их от боли. Наконец, он потянулся к ее губам, чтобы поцеловать, но заметил ее слезы. - Почему ты плачешь? –вроде бы голос был безразличный, хотя Александра была не уверена. Она лишь прикрыла глаза, чтобы не видеть его, ярко-голубые, а слезы предательски продолжали течь у нее из глаз.