Жестокое сердце

Хюррем, поморщившись, с трудом открыла глаза и осмотрелась вокруг. Она находилась в своих покоях, выделенным Валиде Султан для нее, как для беременной наложницы. В воздухе витал запах отвара, что на протяжении всей беременности пила Хюррем. Девушка вдруг вспомнила при каким обстоятельствах потеряла сознание, а также то, что кто-то поймал ее, дабы не дать упасть. Вдруг Хюррем почувствовала, что ее хрупкую руку сжимает большая теплая ладонь. Рыжеволосая опустила взгляд и увидела перед собой сидящего Сулеймана. - Хюррем, - наконец, заметив, что она очнулась произнес Падишах с неким облегчением в голосе. - Повелитель, - девушка опустила глаза, словно стыдясь чего-то. А она стыдилась. Стыдилась своего неожиданного порыва ревности. «Какая ты глупая, Хюррем» - сказала сама себе рыжеволосая, - К кому ты ревнуешь? К женщине, что совсем скоро казнят?» Хюррем, положив руку на свой живот, вновь открыла глаза и посмотрела на любимого, который неустанно наблюдал за каждым ее действием, за каждым изменением в ее лице. В сердце девушки теплилась надежда на счастливое будущее радом с ним, Повелителем Мира. Когда он так смотрел на нее, то все страхи в миг теряли свой смысл. «Ты моя Повелительница сердца, Хюррем» - как-то сказал ей Сулейман. И она верила. Верила и отдавала всю себя без остатка этой любви, надеясь, что за все те страдания, что она пережила, ей воздастся. - Повелитель, - вновь произнесла Хюррем, сжимая его руку в своей, - что сказала лекарша? Что с моим ребенком? От чего-то Сулейман помрачнел, но потом, слегка улыбнувшись, произнес заботливым тоном: - Все хорошо. Просто ты переволновалась, вот и все. - Лучше скажите правду, - она всегда могла распознать, когда он лжет. Только она настолько хорошо понимала его, что даже ненароком дёрнувшийся мускул выдавал ей состояние Падишаха. - Ладно, - Сулейман не мог ей врать, не получалась, - Лекарша сказала, что беременность протекает очень тяжело. Она сказала, что есть опасения, что ты не выносишь нашего ребенка. Однако, можно избежать всех ужасных последствий, если только правильно тебе питаться, пить отвар и не волноваться. Хюррем тяжело выдохнула и прикрыла глаза, откидывая голову на подушку. «Ты чуть не убила собственного ребенка, Хюррем. Молодец» - Повелитель, - вдруг вспомнив, произнесла девушка, - Махидевран Султан родила? Падишах, услышав имя ненавистной им женщины, поморщился, но потом, вспомнив о чем-то, слегка улыбнулся. - Да, родила, - усмехнулся он, - Девочку. - Девочку? – почему-то удивилась Хюррем. Она думала, что это будет новый шехзаде. - Да, я назвал ее Разие. Я надеюсь, что ты, как и Мустафе заменишь ей мать. Хюррем едва заметно кивнула, а потом, вспомнив о казни Махидевран Султан, стараясь не задеть его словами, спросила: - А Махидевран Султан… еще жива? - Да, пока жива. Отдыхай. Сулейман как-то холодно поцеловал ее в лоб и, хлопнув дверью, ушел. *** Хюррем, заплатив евнухам, чтобы те пропустили ее, тихо вошла в покои Махидевран и огляделась. Сама госпожа, теперь уже бывшая, сидела возле окна и задумчиво смотрела вдаль, но на скрип двери обернулась и , заметив рыжеволосую, недовольно поморщилась. - Чего тебе, хатун? – грубо произнесла черкешенка и вновь отвернулась к окну. Хюррем, как и раньше подобало, поклонилась и подошла к Махидевран. - Госпожа, я… - Я уже не госпожа, - тихо вздохнула Махидевран и повернулась к Хюррем, рассматривая ее, - Садись раз пришла. Хюррем опустилась на тахту рядом с Махидевран и несмело заглянула в ее глаза, словно маленький ребенок, отчего сама Махидевран горько усмехнулась. - Ты чиста, в отличии от меня, Хюррем. Возможно поэтому Повелитель еще рядом с тобой. Хюррем опустила взглядом и положила руки на свой большой живот. Она не могла решиться сказать то, ради чего сюда пришла, однако, набравшись смелости, тихо произнесла: - Я не хотела, чтобы Вы так закончили свою жизнь, госпожа. И если бы я могла что-то изменить. - Рано или поздно меня казнили бы. Пришла ли ты или нет – ничего не изменилось бы. Твоей вины тут нет. Повисло неловкое молчание, прерываемое лишь потрескиванием в камине огня. - Мне жаль тебя, Хюррем… - Что? – рыжеволосая непонимающе посмотрела на Махидевран, словно на полоумную. - Да, - горько усмехнулась Махидевран и вновь посмотрела в окно, на заходящее солнце, - Сулейман не умеет любить… - Вы не правы. - Все его наложницы так считали. В начале. До беременности. Поверь мне, Фюлане и Гюльфем. - Он любит меня, - отчаянно произнесла Хюррем, словно стараясь в это поверить сама , - Любит… - Ты сама-то в это хоть веришь? – усмехнулась Махидевран, вновь осматривая рыжую, но уже не неприязненным взглядом, а каким-то грустным. - Верю. Хюррем сказала это слишком громко, словно пытаясь заставить потаенный страх уйти. А ведь и вправду: она верит ли сама, что Сулейман любит ее? Наверное, верит, раз еще не сошла с ума от боли, что любимый ею человек не любит ее. - На рассвете меня не станет. Позаботься о Разие и Мустафе, - ее голос звучал в зловещей тишине приглушенно, сдавленно, словно под тяжестью всех грехов, что совершила эта женщина, которая, возможно, сначала просто хотела быть любимой, но когда она поняла, что ее счастью не бывать, она стала такой же, как и ее судьба: жестокой. Хюррем разглядывала красивые черты лица Махидевран. Вокруг глаз пролегли морщинки, а в волосах, едва заметно, блестела седина, словно она все восемь месяцев переживала. - Я жалею, что избрала такой путь, - тихо проговорила она, - Я могла быть счастлива с сыном и дочерью. Зачем я хотела большего? Только когда все потеряешь, поймешь как это дорого тебе. По впалой щеке Махидевран скатилась хрустальная слеза, которая блеснув в свете закатного солнца, была стерта дрожащей рукой женщины. - Я позабочусь о Мустафе и Разие, - тихо прошептала Хюррем, сжимая ладонь Махидевран, - Я буду говорить им, какая прекрасная у них была мать. Она готова была горой стоять за будущее своих детей. - Не надо лжи, Хюррем, - прошептала Махидевран, - Не нужно, чтобы мои дети думали, что их отец не справедливо казнил меня. Не нужно. Будет лучше, если они будут называть тебя матерью. Так даже лучше. Сердце Хюррем обливалось кровью. Не было неприязни к этой женщине, только жалость. Теперь, когда она близка к смерти, она осознала все свои ошибки, но поздно их исправлять. Махидевран ни в чем невиновна. Все было бы иначе, вступи она на другой путь, останься она Гюльбахар, нежной розой Сулейман и тогда, возможно, сейчас она бы не прощалась с этим миром, а жила долго и счастливо, как в детских сказках. Но жизнь, не сказка, увы. В ней все бывает непредсказуемо, и увы, никто не в силах что-либо изменить. Вот такая печальная история о черкешенки Бахарай, нежной розе Гюльбахар и жестокой и жаждущей власти Махидевран. И завтра, на рассвете, эта ужасная сказка закончится. На рассвете Махидевран Султан была казнена, но по настоянию Хюррем(которая к тому же пыталась отговорить Сулеймана от казни, но не смогла) была все же погребена под именем госпожи, под именем Гюльбахар Султан. Валиде Айше Хафса Султан тогда сказала, что Махидевран заслужила смерть, но черкешенка просто встала не на тот путь. Стоит сделать только один не верный шаг – и вся жизнь пошла под откос. *** 2 месяца спустя. Боль. Только боль чувствовала Хюррем. Она не разбирала ни одного слова из тех, что ей кричали повитухи. Она кружили над ней, но все было без толку. Как и говорила Басар Хатун, беременность протекает плохо, а роды будут очень сложным. Так и оказалось. Уже несколько часов она не могла родить, а взор уже затуманился. Пару раз ей казалось, что в свете покоев она видит свою мать, что улыбается ей. «Неужели я умру? -спрашивала у себя Хюррем, - Нет, я должна родить малыша, тогда и умереть не страшно» А Сулейман, стоя за дверью и слушая несколько часов подряд ужасные крики его любимой, не находил себе места, все метался по коридору и чуть даже не придушил одну из повитух, что вышла рассказать им с Валиде Султан о состоянии Хюррем. - Сулейман, сынок, успокойся, - тихо говорила Айше Хафса, положив руку на плечо Падишаха, - когда ты появился на свет я тоже испытывала такие муки, но как видишь, я жива и здорова, как и ты. Но уговоры матери не помогали. Сулейман продолжал метаться, бить кулаком об стенку, сдирая в кровь костяшки. Вновь вышла повитуха, уже другая. - Повелитель, Валиде Султан, - поклонилась она. - Ну что? Что там? – кричал Сулейман, тяжело дыша. - Состояние Хюррем Хатун тяжелое. Есть риск смерти, - тихо прошептала женщина, и Падишах в злости хотел было схватить ее за шиворот и вновь накричать, но Валиде Султан остановила его. - Будем молиться сынок. Никто не помнит сколько продолжалось это мучение, но когда послышался плач малыша, Валиде Султан и Сулейман облегченно выдохнули. И вскоре их впустили в покои. Новорожденный малыш мирно покоился на руках повитухи, что устало улыбалась ему, а затем женщина, передав его Султану, отошла. И Падишах и Валиде Султан были заняты новорожденным, а потому, пока никто не обратил внимания на безвольно лежащую в постели Хюррем. Она была очень бледной, бледнее самой смерти. Не видно было даже как она дышит. А может она уже не дышит? Одна из повитух, подойдя к девушке, наклонилась над ней, рассматривая ее бледное лицо, прислушиваясь, а затем беря ее руку и меряя есть ли пульс. Женщины, черты лица которой в миг помрачнели, шумно выдохнула и отошла от постели Хюррем. На наконец, Падишах обратил внимания на свою наложницу и в миг помрачнел. Отдав малыша Валиде Султан, он подошел к постели Хюррем и взял ее холодную руку. Повитуха, тихо подойдя к Сулейману, позволив себе положить на его плечо свою морщинистую руку, прошептала. - Будем молиться за Хюррем Хатун. Будем молиться. *** Томительное ожидание длилось, казалось, целую вечность. Сулейман последние дни был бледен, как никогда, а мрачен сильнее, чем сама ночь. Тяжело выдохнув, он посмотрел на себя в зеркало. Противно. Ему было противно на себя смотрел. В покоях все еще витал запах волос Хюррем, от чего Сулейман все чаще морщился. Корица. Корицей пахли ее огненные волосы. Надежда все еще теплилась в его сердце. Если судьбой ему будет подарен шанс, то он воспользуется им сполна. Тяжело вздохнув, Сулейман повернулся к открывшимся дверям, и в его покои вошла его давно забытая фаворитка Айше. - Мой повелитель, - прошептала она, как-то отчаянно и грустно. - Айше, - Сулейман ближе подошел к ней и отчего-то нахмурился. Он не помнил эту девушку, даже имени, стражники напомнили ему. Кроме Хюррем он не видел никого, да и незачем было. - Я надеюсь, ты выполнишь мое поручение Айше? - Конечно, Повелитель. Я сделаю все ради госпожи и Вас. Слабо кивнув, Сулейман обратился к своей фаворитке уже более мягким голосом: - А что- ты хочешь в награду? Девушка трепетно вздохнула, а на глаза наворачивались слезы. Поручение опасное и сложное, возможно она не вернется уже, однако ради подруга, Айше готова на все. - Разве я могу что-то желать, господин? – тихо пролепетала Айше, украдкой смахивая слезу. - Говори. Хотя он уже знал ответ. Не за чем было спрашивать. И Айше получит то, чего желает. За такую-то работу, уж точною. Почему-то от этой мысли Сулейман слегка усмехнулся. - Только Ваша милость и благосклонность, мой господин. *** Айше Хафса Султан, войдя в покои Хюррем Хатун, улыбнулась лежащему в колыбельке внуку. Служанка, взяв шехзаде на руки, передала его Валиде. - Мой Мехмед, - улыбалась Хафса Султан, качая на руках внука, - Как ты на свою мать похож. Голос Хафсы дрогнул и она, тяжело вздохнув, подняла свои глаза на ложе, на котором все еще покоилась Хюррем. Почему ее сын так поступает с этой невинной девушкой? Пока она еще не пришла в сознание после родов он принимает у себя в покоях Айше Хатун. От этого в сердце матери Султана воцарилась некая ненависть к собственному ребенку. - Нет, он переходит все границы! Вдруг двери тихо отворились и в покои вошла Айше Хатун, что была мрачнее тучи. - Госпожа, - поспешно поклонилась девушка, не поднимая головы. - Чего ты здесь забыла? – возмутилась Валиде столь наглому поведению наложницы, - Как смеешь приходить сюда? Возмущённо выдохнув, Хафса вышла из покоев, намереваясь, наконец, привести сына в чувства. - Выйди, - тоном, не терпящем неподчинения, приказала Айше, и отчего-то рабыня послушалась ее. - Хюррем, - тихо проговорила Айше, подходя к ложу рыжеволосой, - Хюррем Султан. Тебе нельзя умирать, слышишь? Она крепко сжала руку девушки, что стала для нее подругой, не смотря на ее своенравный характер. Стерпеть Айше было трудно, но Хюррем смогла и отчего-то Айше стала испытывать в девушке дружеские чувства. Она никогда не обходилась с не плохо, всегда старалась утешить и понять. Теперь пришла очередь Айше отплатить этот долг, но сможет ли она? По щекам заструились слезы, и Айше не могла сдержать их. - Прости меня, Хюррем! Повелитель дал мне особое поручение и я выполню его, несмотря ни на что! Айше, встав с ложа и утирая слезы, несколько минут все еще смотрела на бледное лицо рыжеволосой, а потом, тихо всхлипнув, покинула покои. *** Сулейман, идя под покровом ночи к покоям своей возлюбленной, остановился вспоминая слова разгорячённой Валиде: «Как можешь ты, Сулейман, так относиться к Хюррем, что некогда клялся в любви? Пока она умирает, ты принимаешь у себя Айше Хатун! Даже твой отец не позволял себе такого» Как Падишах не оправдывался перед матерью, она ничего не стала слушать а лишь ушла, разочарованная в нем. «Да с чего Вы взяли, Валиде, что я вдруг разлюбил Хюррем?» Нет, он безумно ее любит. А Айше? А что Айше, это ведь просто Айше… Наконец он увидел бледное лицо Хюррем, а по подушке, на которой лежала ее голова, были разбросаны огненно-рыжие волосы, словно огонь, полыхающие в темноте. Лихорадка после родов продолжалась уже несколько дней, и Сулейман никак не мог найти себе места. Другие думали, что ему все равно, но на самом деле, оставаясь один, он никуда не мог деться со своей болью, которая, казалось, разрывала ему сердце. Он выл, как раненый волк, и даже скупые слезы ронял, что для него, жестокого Сулеймана, было не свойственно. - Хюррем, - он нежно взял руку девушки, теперь полыхающую жаром и прижал к своему лицу, - О, моя смеющая госпожа. Ты только очнись. Посмотри на нашего сына, Мехмеда. У него такие же, изумрудные глаза, как и у тебя, а улыбка точно твоя. О, Хюррем. Ты только очнись, и у нас начнется такая жизнь, о которой ты и не мечтала. Моя всесильная госпожа, но такая хрупкая, прошу не оставляй нас. Он издал приглушенный стон, сердце его вот-вот готово было разорваться от боли. -Хюррем… Так и просидел он ночь подле нее, говоря жаркие слова, целуя ее в горящие огнем губы, а под утро, как ни в чем не бывало одел маску холодности и ушел. Он не помнил, сколько ночей так проводил подле своей Хюррем, пока однажды она, на его мольбы не ответила тихим стоном. - Хюррем? – заглянул в ее глаза Сулейман, - Хюррем… Он вновь увидел такие любимые родные глаза, которые так боялся потерять. - Ребенок, - еле слышно прошептала Хюррем, ведь материнское сердце в первую очередь волнуется за своего ребенка. - У нас родился сын, Мехмед, Хюррем, - горячо шептаа Сулейман, путая все слова, - У него такие же глаза. Счастье и облегчение переполняло сердце Сулейман. Он готов был падать к ногам Созадтеля, благодаря его всю свою жизнь. А Хюррем тихо вздыхала, вновь приходя в чувства. Она помнила как ни раз видела свою мать, хотела уйти с ней, но та ее останавливала. «Будь счастлива, дочка» Она будет счастлива. Непременно. Она потеряла многое, но обрела еще больше. Обрела вновь смысл, обрела жизнь. То место, которое она всем сердцем проклинала, тот человек, которого она ненавидела – все стало для нее родное. Сколько выпало на ее долю трудностей, но она все выстояла. А Выстояла потому, что любила. Хюррем вяло улыбнулась, прикрыв глаза. Она не умерла и ее ребенок жив, любимый рядом, теперь она ничего не боится. Все страхи ушли, и она была уверенна, что теперь все будет хорошо. - Ты любишь меня, Сулейман? - Люблю… И вскоре по свету разлетелась весть о свадьбе самого жестокого правителя Османской Империи, Султана Сулеймана, на простой, ничем не примечательной рабыни Александре Лисовской, ставшей в последствии Хасеки Хюррем Султан и родившей пятерых шехзаде и одну луноликую Султаншу Михримах, которая по праву считалась самой красивой госпожой. Мустафа и Разие считали себя частью семьи Сулеймана и Хюррем, никогда не были обделены вниманием и считали своей настоящей матерью Хюррем Султан. Их семья была самой счастливой, не ведавшей горя. А что до поручения Айше Хатун, то было то поручение связанное с Хюррем Султан, когда Айше Султан попросил найти редкие травы, которые могли помочь госпоже, а взамен девушка попросила милость Падишаха и теперь, когда он исполнил ее просьбу, Айше живет счастливо вместе со своим мужем. Вот так искренняя и чистая любовь Александры, робкой и милой девушки смогла разрушить железные оковы жестокости, которые сковали сердце Султана Сулеймана. КОНЕЦ.