Жестокое сердце

Хюррем была счастлива, как никогда ранее. После стольких потерь она и не думала, что сможет быть по-настоящему счастлива. Сулейман вернул ей крылья, которые были грубо вырваны тяжелыми испытаниями, выпавшими на ее долю. Она просто витала в облаках счастья и теперь ничто не могло разрушить ее жизнь. По крайней мере, Хюррем так считала. Повелитель перебирал ее рыжие пряди одной рукой, а другой прижал к себе и о чем-то задумался, смотря на предрассветное небо. Хюррем же, слегка улыбаясь, положила свою маленькую голову на его широкую грудь и блаженно прикрыла глаза. Сейчас ее ничего не волновало, кроме их двоих. Девушка даже не предполагала, что сможет вновь улыбаться. - Скажи, а ты правда меня любишь? - не унималась Хюррем, задавая этот вопрос в десятый раз, словно маленький ребенок. Она готова была слышать заветные три слова каждый раз, раз за разом убеждаясь все больше, что это не сон, что все происходит на самом деле. - Конечно, люблю, - усмехнулся Сулейман и посмотрел на девушку, - и никому тебя не отдам. Ты только моя. - Тогда пообещай мне кое-что. - Что? - Что твоя любовь будет принадлежат только мне, что ты забудешь о гареме. Сулейман рассмеялся, от чего Хюррем нахмурилась и посмотрела на него возмущенным взглядом. - Я серьёзно. - Иначе быть не может, любовь моя. *** Хафса Султан, восседая на подушке за низеньким столиком, внимательно осматривала вошедшую в ее покои рыжеволосую девушку. Та, присев в поклоне, подняла свои изумрудные глаза на Валиде. - Вы хотели меня видеть, госпожа? - тихо спросила Хюррем, не решаясь ближе подойти к госпоже. - Да, Александра... - Хюррем, - тихо поправила ее девушка. - Хюррем? - усмехнулась Валиде, - Что же, Хюррем. Отныне ты - фаворитка Повелителя и потому будешь жить на этаже фавориток. К тому же, я надеюсь, что не зря оказала тебе свое доверие. - Не зря, госпожа, - улыбнулась Хюррем и с позволения Хафсы села подле нее, - В прочем, я хотела Вам кое-что рассказать относительно Вашего отравления. Айше Хафса в миг поменялась в лице и теперь внимательно слушала девушку. - И что же? Так ведь и не нашли отравителя. - Не нашли, потому что я не дала. Пару секунду Хафса осмысливала сказанные ею слова, а потом негодующе произнесла: - То есть, ты покрываешь убийцу. Я думала, что... - Госпожа, - перебила ее Хюррем, - думаю Вы догадывались, что это Махидевран Султан. И мы с Дайе Хатун нашли служанку, что подмешал яд в Вашу еду. Однако, я не думаю, что она хотела Вас убить. Мои догадки подтвердила и служанка. Махидевран Султан лишь желает убить одного человека - меня. До родов ее бы не казнили, раскройся бы все это, и тогда она бы нашла способ убить меня. Мы отправили служанку обратно, чтобы она докладывала обо всем, что еще задумает госпожа. На несколько минут повисло напряженное молчание, которое прервала Валиде. - Не смей называть ее госпожой. Эта женщина недостойна этого, - в глазах Хафсы блеснула злость, которая затем сменилась задумчивостью, - Возможно, ты и поступила правильно. Ладно, отныне ничего не бойся, Хюррем. Я буду оберегать тебе от Махидевран. Но тебе и самой нужно быть поосторожней, ведь и в твоем окружении могут быть враги. Махидевран крепко пустила корни в гареме, многие служат ей до сих пор. Я даже не понимаю почему. Стоявшая до сих пор в тени и молчании Дайе тихо заговорила: - Кого-то она запугала, кому-то платит, но ведь еще никто не знает о ее казни после родов. Некоторые в гареме уверенны, что ее отослали навсегда, и она больше не вернется, а некоторые говорят, что Махидевран Султан лечится в Эдирне, чтобы вернуться здоровой и родить еще одного наследника. Хафса горько усмехнулась, посмотрев на Хазнедар. - Нужно пустить слух, Дайе, о том, что Повелитель больше не может видеть Махидевран, и о том, что она больше никогда не вернется. Тогда все меньше будет преданных ей людей. - Почему бы не рассказать рабыням о ее предстоящей казни? - Нет, - покачала головой Хафса, - тогда это вызовет волнения в гареме. Не нужно этого. А теперь проводи Хюррем Хатун в ее новые покои. Хюррем, до этого внимательно слушая разговор Хазнедар и Валиде, встрепенулась и , встав с подушки, поклонилась и вместе с Дайе покинула комнату. Айше Хафса долго провожала их взглядом, даже когда закрылись за ними двери. Валиде Султан надеялась, что с появлением в гареме Хюррем, изменится все, в том числе и Сулейман. Хотя сомнения терзали ее душу, и возможно, не зря. Хафса сама безумно любила покойного Султана Селим, как и он ее, но ее любовь не смогла изменить характер ее мужа, а потому Айше Хафса Султан боялась, что такое же будет и с её сыном. Если такое повторится, то жизнь всех в Топкапы превратится в Ад, да и не только во дворце. *** Войдя в свою новую комнату, Хюррем обнаружила в ней какую-то девушку, вальяжно расположившеюся на кровати. Ее иссиня-черные волосы были разбросаны на подушке, а лицо ее, прежде довольное, приобрело резкие черты, когда она нахмурилась. Встав с постели, рабыня громко фыркнула, придирчиво осматривая Хюррем. Сама же рыжеволосая отмечала, что эта наложница намного красивее ее. - И кто это, Дайе? Ты мне служанку привела? - ухмыльнулась наложница. - Приди в себя, Айше Хатун. Ты что у нас, госпожа, чтобы тебе служанок выделяли? - нахмурилась Дайе. - Как такую могли в покои Повелителя отвести, Дайе? - рассмеялась Айше. Хюррем же смерила девушку негодующим взглядом. - Айше Хатун, усмири свою гордыню, а то глядишь в немилость Султана попадешь. Сказав это, Хюррем обернулась на дверь, в которую вошли двое евнухов, несших два сундука, украшенными искусной резьбой. - Подарки от Повелителя, - едва заметно улыбнулась Дайе, а Хюррем, как ни в чем не бывало, открыла сундуки и стала осматривать содержимое, хотя ей вообще не важно было все это. Главный ее подарок - это вновь обретшая смысл жизнь, которую ей подарил Повелитель. Своей любовью вернул ей крылья, собрал кусочки разбитого сердца и склеил их. Для Хюррем началась новая жизнь, полная любви и завистниц, полная опасностей. Рыжеволосая решила не обращать внимания на Айше, которая растерялась, увидев такое количество подарков, пусть будет так же заносчива - ей все равно. "Я люблю тебя" - до сих пор эти слова звучали в ее голове, Хюррем до сих пор не могла поверить во все это, она боялась, что это лишь сон, что скоро все счастье станет мнимым. Этот страх преследует ее. И это оправдано. Ведь все не может быть гладко. Обязательно что-то случится. Из размышлений ее вывел голос Айше: - Как нелюбимая всеми служанка стала фавориткой Султана? Хюррем огляделась, но в покоях остались только они вдвоем. - О, Айше, - усмехнулась девушка, раскладывая свои вещи в шкаф, - это очень длинная история. Может быть, если ты перестанешь быть такой заносчивой, я тебе расскажу. Айше фыркнула и вновь легла на свою постель, но уже без удовольствия поедая фрукты. *** 6 месяцев спустя... Хюррем, придерживая свой уже немалый живот, шла по коридору без цели, задумавшись о чем-то. Она, идя слишком медленно, водила рукой по холодным стенам, а ее ладонь ощущала ее неровности, выступы и неправильную порой кладку. Сегодня во дворец должна была приехать Махидевран Султан, чтобы родить члена Династии в окружении хороших повитух, а потом чтобы быть казенной. Как Хюррем и предполагала, черкешенка хотела не раз ее убить, но благодаря сообразительности рыжеволосой, удалось избежать всех покушений. За это время многое изменилось. Сначала Хюррем была на седьмом небе от счастья, когда узнала о том, что беременна, а потом Айше испортила все настроение одними словами: - А ведь именно во время беременности Султаны чаще всего зовут к себе других наложниц. Может и мне перепадет такое счастье. Тогда Хюррем пришла в растерянность и не смогла вымолвить и слова, а Айше, довольная результатом, ушла разносить сплетни по гарему о беременности любимой фаворитки Повелителя. Рабыни теперь, окрыленные надеждой, посмеивались над рыжеволосой и меж собой говорили, что мечтают о том, чтобы та родила девочку, а лучше вообще не родила, ведь тогда ее бы выслали. Теперь Хюррем боялась, что все может потерять. Конечно, Сулейман уверял ее, что кроме нее в его покои не войдет ни одна наложница, но потаенный страх давал о себе знать. Хюррем не сразу заметила, что на нее кто-то смотрит. Подняв глаза, она увидела перед собой Махидевран. Она придирчиво смотрела на Хюррем, в частности на ее живот. Сама же рыжеволосая, вспомнив о правилах, поклонилась. - Александра, - с невероятной злостью в голосе произнесла Махидевран, однако лицо ее оставалось спокойным. - Хюррем, - поправила ее девушка. - Хюррем? - усмехнулась Махидевран, но потом поспешно добавила, - мне все равно. Черкешенка уже собиралась уйти, но Хюррем, не выдержав накопившейся злости , горячо произнесла: - Я знаю, что Вы пытались убить меня, но как видите у Вас ничего не вышло. Махидевран, зло сверкнув глазами, повернулась к Хюррем, однако лицо ее было непроницаемо, и рыжеволосая удивилась тому, как легко она может скрывать эмоции. - Это ведь из-за тебя меня скоро казнят, хатун! - Вы сами стали причиной своего падения, - возразила Хюррем и уже пожалела, что окликнула её. Просто ею двигала злость, ведь из-за Махидевран она не раз вместе с ребенком могла умереть. - Ненавижу... Вдруг Махидевран скорчилась от боли, а одна из служанок, прикрыв рот рукой, вскрикнула. Черкешенка, обхватив двумя руками свой живот издала приглушенный стон, и если бы не пришедшая в себя во время служанка, что стала поддерживать ее, то госпожа бы упала. Хюррем же поняла, что черкешенка рожает, а потому подошла к ней ближе и взяла за руку, чтобы помочь дойти до покоев. - Не трогай меня! - что есть силы проговорила Махидевран, вырывая свою руку. - Госпожа, я ведь пытаюсь помочь. Беги за повитухами, - обратившись к одной из служанок, что до сих пор в оцепенении стояла и смотрела на свою госпожу, Хюррем с другой рабыней помогли Махидевран дойти до покоев, а после уже пришедшие повитухи выпроводили ее из покоев. Слышались крики, доносившиеся с той стороны двери, крики, полные боли, отчаяния и злости. Хюррем, облокотившись о холодную стенку, тяжело задышала, положив руки на свой живот. Она слышала, как там, за дверьми на свет появляется ребенок Сулеймана, ее Сулеймана, и от этих мыслей голова ее стала кружится. Хюррем чувствовала, как ревность, отчасти злость и отчаяние полностью овладевают ею, а ноги подкашиваются, отказываясь держать ее. Сердце будто разрывали на кусочки, хотя сама Хюррем не понимала, почему у нее такая реакция. - Хюррем? - послышался откуда-то из далека голос ее любимого. - Повелитель, - криво поклонилась ему девушка, замечая, что его очертания расплываются. Но тут послышался крик малыша, а вышедшая из дверей повитуха пригласила Падишаха и Валиде Султан. Хюррем же, словно в тумане, медленно побрела к своим покоям, а в глазах все сильнее все расплывалось. Сердце сжималось от боли, боли, что у Сулеймана появился еще один ребенок, но не от нее. Конечно, это было глупо, но она ревновала, ей хотелось рвать и метать, но силы покидали ее. «Успокойся же! – говорила сама себе Хюррем, - Ребенку навредишь, тише, Хюррем. Чего ты так реагируешь?» Но ничего не помогало. Ей по-прежнему становилось хуже, а по щекам стекали обжигающие слезы, а сердце обливалось кровью. Боль настолько поглотила Хюррем, что та не знала куда себя деть. С каждым новым разом вдох было делать все труднее, а каждый выдох отзывался болью в сердце. Падая, она почувствовала как ее подхватили сильные мужские руки, а последнее, что она увидела были ярко-голубые глаза.