I write because nobody listens

      Курт проснулся слишком рано для субботнего утра. Часы на прикроватной тумбочке показывали лишь 7:17, а спать совершенно не хотелось. За ночь он так и не скатился на кровать, благодаря сильным рукам Андерсона, которые обвили его талию в собственническом жесте. Или Курту только хотелось назвать пальцы, сомкнутые в замок на его спине, показателем собственности? Не важно.       Веки Блейна сомкнуты, грудь тихо вздымается, тёмные кудряшки в беспорядке раскинуты по всей подушке. Умиротворение — вот, как можно назвать картину перед китти. Он бесстыдно рассматривал парня, пользуясь случаем, и неосознанно представлял, каково это пропускать ладонь через шелковистые волосы, накручивать одну из этих кудряшек на палец…       Курт до такой степени увлекся, что одернул руку, живущую собственной жизнью, только в опасной близости от волос Блейна. Он шумно выдохнул и очень осторожно слез с парня. Андерсон завозился, перевернулся на бок и вроде бы не проснулся. Тем лучше. Китти не представлял, как сейчас вести себя с парнем, и совместное пробуждение явно было бы лишним. Впрочем, как и желание спать на нём, но этого уже никак не исправить.       Он взял всё с той же тумбочки лист бумаги с карандашом и прошмыгнул на балкон. За всё время пребывания в квартире Курт ни разу здесь не был. Небольшой столик, два плетеных кресла, со стороны соседей закрывало вьющееся растение, а от улицы — ограждение, доходившее до пояса.       Китти устроился в одном из кресел, подальше от улицы, и начал рисовать. Никакого конкретного образа не было в голове, пока он водил графитом по листу.       День обещал быть тёплым. Уже сейчас солнце грело ушки, и ни единого намека на облака не наблюдалось на небе. Куда бы ни хотел отвести его Андерсон, погода явно благосклонна.       Блейн же не забыл об обещании? Сказал не для того, чтобы успокоить? Так или иначе Курт не станет напоминать. Проснувшись, парень может посчитать события ночи сном, и, возможно, это будет правильно. По крайне мере, избавит Курта от необходимости краснеть за свое поведение несколькими часами раньше. А если нет, то…       Они могут пойти в парк. И не в тот, который с деревьями, скамейками, велосипедными дорожками и игровой площадкой, а с аттракционами, сладкой ватой, мороженым, шариками, тиром с всевозможными игрушками, автодромом, американскими горками и комнатой смеха. Курт был в таком парке только один раз и, не обращая внимание на годы, мечтал побывать ещё.       Поход семьи Карофски с семилетним гибридом в парк аттракционов был одним из самых счастливых воспоминаний Курта о детстве. Это был один из тех редких дней, когда хозяин не донимал его и веселился вместе с ним. Дэйв не хмурился, когда Курт визжал на особо резком повороте, брал с собой на любой аттракцион, даже попросил родителей купить китти ещё ваты. Это было похоже на сказку, в которую китти мечтал попасть снова.       А с Блейном поход мог стать в разы лучше. Во-первых, Курт вырос и мог пройти куда угодно, во-вторых, это же Андерсон, от которого лучится только добро, и, в-третьих, недолгое, но возвращение в детство. Они останавливались бы у каждой палатки, везде катались, и Блейн мог бы выиграть какой-нибудь приз, стреляя по мишеням.       В фантазиях Курт получил бы плюшевую панду, а в завершение похода они пошли бы кататься на колесо обозрения. Кабинка медленно поднималась бы над землей, а впереди ночь, огни неспящего города, машины, которые кажутся игрушечными, деревья и целый мир только для них двоих.       Мечтая, Курт не задумывался, что именно рисует, а позволил сердцу творить. В воображении Блейн непременно в конце вечера взял бы его за руку, а по дороге домой в комфортной обоим тишине их взгляды встретились бы и… Порыв ветра остудил китти и заставил обратить внимание на лист перед собой.       Курт обомлел, когда увидел, что всё это время рисовал. И нет, рисунок не был ужасен или отвратителен, наоборот, каждая деталь была прорисована в мельчайших подробностях, что и пугало. Конечно, он был далек до идеала, но если учесть, что Курт почти не задумывался над тем, что рисует, то вышло довольно неплохо. Он нарисовал вчерашнюю ночь с незначительной поправкой. Китти воровато огляделся, убеждаясь в одиночестве, и снова посмотрел на лист.       Андерсон лежал на спине, закинув ноги на подлокотник дивана. Его руки придерживали Курта на своем животе. Он улыбался той особенной улыбкой, припасенной исключительно для Хаммела, и смотрел из-под опушенных ресниц со смесью нежности и умиления. Ноги в чёрных джинсах болтались в воздухе, белая майка задралась, приоткрывая белоснежную кожу, а сам Курт прикрыл глаза и нежно целовал в кончик носа Блейна.*       Рисунок источал нежность и интимность момента, будто незваный гость запечатлел сцену без ведома парней. Именно парней, а не человека с гибридом. Курт, в который раз, не нарисовал себе ни хвоста, ни ушей. Хотел бы он сказать «случайность», но это было не так.       По крайне мере, в это раннее утро китти не был настроен врать себе. Только лишившись кошачьей половины, появлялся бы крошечный шанс воплотить рисунок в реальность. Но это невозможно, а представлять это в нынешнем положении глупо и бессмысленно. Китти всё устраивало: они с Блейном дружат (можно же так окрестить их взаимоотношения?), в квартире тепло, сытно и расплывчатое будущее постепенно приобретает краски. Мог он такое предположить пять лет назад? В самой безумной фантазии если только.       Он аккуратно сложил рисунок пополам и запихнул его в листву растения, скрывающего соседей и решетку, по которому оно вилось. Вряд ли Блейн станет раздвигать листики и намечавшиеся цветочки, чтобы шпионить за обитателями соседней квартиры, а вот случайно наткнуться на рисунок среди творений китти — запросто.       Курт отогнал подальше картину возможной реакции Андерсона на такое нескромное творчество и решил заняться завтраком. Как выяснилось, Блейн не был фанатом плотной пищи по утрам, а предпочитал йогурты, печенюшки, вафли, блинчики и ещё целый список вкусной, но вредной еды.       В свое оправдание парень напомнил о пробежках, и китти пришлось мириться со слабостью, тем более он несильно возражал. Сам питал тайную, а может, и не очень, страсть к сладкому. В доме Карофски чаще можно было встретить сушеную рыбу, которую так любили сын с отцом, а не горстку конфет, не то что шоколад.       Тратить ту мелочь, которую ему давали, гордо именуя карманными деньгами, на десерт было глупо и жалко. Но иногда, когда терпеть издевательства и неуравновешенный характер хозяина становилось невыносимо, он покупал что-нибудь недорогое и сладкое.       На кухне Блейна же любой сладкоежка мог найти что-нибудь на свой вкус. Блейн с радостью откармливал китти, но последний не особо налегал на десерты, в пользу полезной пищи. Вкусности вкусностями, но фигуру беречь нужно. Поэтому китти ограничивался йогуртами, кашами с сухофруктами, творогом и салатами, но это не мешало баловать кудряшку и пускать слюнки на его завтраки.       Блейн всё ещё сладко спал, иногда причмокивая губами, когда Курт на цыпочках пробирался на кухню. В запасе было минимум полчаса, поэтому китти начал разводить тесто для домашних вафель, тихо напевая себе под нос.

***

      Спустя пять часов.       — Блейн, я не уверен, что мне стоит идти, — Курт неуверенно смотрел на торговый центр через тонированные стекла на заднем сидение Шевроле СС. **       — Всё будет хорошо, обещаю, — Блейн повернулся к гибриду и подбадривающие улыбнулся. — Тебя никто не тронет, и я всегда буду рядом.       Курт перевел взгляд со стекла на правую руку, на которой, помимо ткани новой рубашки, находился браслет. По краям и середине черной кожи проходили белые полоски, на расстоянии около двух сантиметров были металлические вставки, такие же, как и застёжка.*** Браслет был стильным и модным, но главное его преимущество было в дарителе.       После завтрака Блейн куда-то уехал, а по возвращению привез подарок для смущенного китти. Изначально Курт очень удивился, когда ему протянули коробочку, а когда открыл, впал в ступор. Украшение?! Андерсон понимает, что отдал гибриду?! Курт потрясенно смотрел на парня и ждал, когда тот заберет коробочку или объяснит, что это значит.       — Курт, это, — Блейн указал на подарок, который держал китти в руке, — ни к чему тебя не обязывает. Я не стану ограничивать твои действия или приказывать. Я дарю его, чтобы ты мог гулять, ничего не боясь, да и мне так будет спокойнее. Прими, пожалуйста.       — Ты просто так даришь гибриду аксессуар? — откашлявшись, уточнил Хаммел. — Ты ведь знаешь, что это значит в моем мире? Знаешь, что с таким подарком я могу сбежать?       — А ты сам себе веришь? Я никогда никого не держал и не держу насильно. Хочешь, иди. Но знаешь, — Блейн наклонился к уху Курта и медленно, щекоча тёплым дыханием, произнес, — тебе тут нравится, и уйдёшь только в трёх случаях. Если я прогоню, подниму на тебя руку или же по неизвестной мне причине прошлого побега. И если в третьем случае я бессилен, то первым двум не суждено случиться, — он отстранился и посмотрел в небесные глаза. — Так ты примешь мой скромный подарок?       По телу Курта бегали мурашки, сердце громко бухало в груди в каком-то непонятном ритме, но это точно была не паника или даже не страх, сковывающий движения. Ему нравился властный, пропитанный заботой и уверенностью голос, вторжение в личное пространство и эти неизученные, но ставшие родными золотистые глаза с крапинками зелени.       Впервые в жизни китти не знал, что ему делать или как правильно подобрать название эмоциям, охватывавших из-за человека. Он не стал отвечать парню, лишь протянул руку, чтобы Блейн застегнул браслет. Андерсон же чертовски прав: ему нравится здесь, он не уйдет.       — Помнишь, я обещал ночью кое-куда поехать? — Блейн как бы случайно провел большим пальцем по запястью китти, прежде чем отпустить руку с застегнутым браслетом. — У меня за городом есть дом, а по соседству живет тётя Энн, которая давно звала в гости. Она не расскажет о тебе и не обидит, а мы можем провести уикенд на природе. Хочешь поехать?       И вот сейчас Курт очень сомневался, что поход в торговый центр за продуктами без какого-либо укрытия для ушей и хвоста (джинсы пришлось перешить) хорошая идея. Его не должны остановить и потребовать документы, но чёрт возьми, с его-то «везением» стоит готовиться быть задержанным при входе.       — Котёнок, с каких пор ты стал трусом?       Блейн понимал, чего боится китти, и если простые уговоры не помогают, то можно попробовать взять на слабо. Он мог сказать, что не позволит забрать кому-либо Курта, но это могло сильно испугать гибрида.       Китти побарабанил пальцами по джинсам и посмотрел на Андерсона. Его задели слова о трусости. Он не трусил, когда жил на улице в одиночестве, был привязан к рельсам, воровал пропитание и убегал от охотников. Курт Хаммел не был трусом, и какой-то поход в магазин не изменит этого статуса.       Он переживал за Блейна из-за последствий, которые обрушатся на парня при поимке гибрида. Если сам Курт промолчит о знакомстве с парнем, но тот наверняка помчится на помощь. И что тогда? От их знакомства и сожительства Андерсон получит только неприятности, а не благодарность за помощь бездомному.       Но если Блейн хочет рискнуть, то кто Курт такой, чтобы отказываться от шоппинга? Хотя если говорить совсем откровенно, как бы он ни храбрился, было страшно вот так показать уши и хвост. Пять лет назад, когда бояться было нечего, китти всё равно по возможности обходил представителей закона.       — Ладно, идем.       Курт первый выбрался из машины и подождал, пока Блейн её закроет. Он доверяет Блейну, на его руке браслет, и всё пройдет хорошо. Китти столько раз воро… нарушал закон, что безобидный поход не должен пугать его. На стоянке было ещё несколько гибридов, и никто не обращал на них внимания. Они спокойно помогали своим людям складывать покупки или стояли в сторонке, гордо выпрямив спину.       Курт последовал их примеру и с энтузиазмом вложил свою ладонь в предложенную руку Андерсона. Кое-как игнорируя мурашки и тепло ладоней, пара пошла к стеклянным дверям. Блейн показательно раскачивал рукой с ладонью Курта и браслетом, а китти старался подавить улыбку. Всё-таки было приятно от такой немного странной формы проявления заботы.       — Чтобы наверняка, — прокомментировал свои действия Блейн, хотя никто у него ничего не спрашивал.       Они спокойно прошли мимо охранников и, пройдя ряд бутиков, зашли в продовольственный магазин. Взяв тележку, они направились за покупками. Курт ничего не просил для себя, но иногда его глаза загорались, и он останавливался у стеллажей, рассматривая приглянувшийся товар.       Он отлично помнил каждое правило семьи Карофски и сейчас по привычке придерживался одного из них. «Ничего не просить и не клянчить для себя». Блейн не носил фамилию Карофски, но какая разница? Гибриды не должны доставлять неудобство и надоедать своими просьбами. Ещё одна мудрость бывшего хозяина.       Курт с радостью выкинул бы всё это из головы, но правила, оказывается, тяжело забыть, да и Кудряшке не хотелось досаждать. Лучше он будет молча смотреть, чем надоедать и мешать. Андерсон и так тратит на него много денег, зачем усложнять ещё больше жизнь студента?       Блейн несколько раз наблюдал, как гибрид уходит от стеллажей с продуктами, ничего не взяв, и не понимал, в чём дело. Точнее догадывался, но не хотел допускать мысли, что Курт считает себя недостойным выбирать или кидать без разбора понравившееся вещи. Ему хотелось, чтобы китти чувствовал себя свободно и легко рядом с ним, а не боялся неодобрения. Но ничего, Блейн исправит это совсем скоро, котёнок будет счастлив.       Он отвлекся на несколько минут, решая, что ещё нужно взять, а когда обернулся, гибрида не было рядом. Ни в соседнем отделе, ни среди многочисленных покупателей Курта не было. Первым порывом было позвонить, Блейн даже достал мобильник, но вот неувязочка: Хаммел был без связи. Чертыхнувшись и мысленно пообещав себе купить телефон для китти, он старался не поддаваться панике и пошел на поиски.       Куда мог пойти гибрид, который не хотел выходить из машины? Он мог сбежать, как и предупреждал, но Блейн не хотел в это верить. Курт не такой, он не сделал бы этого. Следовательно, его забрали. Паника, всепоглощающий страх — вот как можно назвать состояние парня.       В рыбном отделе он обошел каждый аквариум с живой рыбой и раками. Всё-таки Курт наполовину кот, хоть и не любит молоко. Заглянул в раздел со сдобой, запах которой его и привел. Вернулся к каждому стеллажу, где останавливался гибрид, и собирался давать объявление о потере Хаммела, как отдел с игрушками решил все проблемы.       Китти гипнотизировал полку с каким-то разноцветными бутылочками. В тёмно-коричневых зауженных джинсах, которые выгодно подчеркивали длинные ноги, голубой джинсовой рубашке под цвет глаз и зачесанной наверх чёлкой, которая открывала не только милые ушки, но и лицо. Блейн мог часами смотреть на «домашнего» Курта в футболке и матерчатых штанах, а на такое великолепие…       Андерсон понял, что слишком долго и пристально смотрит на своего котёнка, только когда тот обернулся и быстрым шагом направился к нему, опять-таки ничего не взяв. Блейн начал потихоньку успокаиваться и сдержал порыв побежать навстречу, чтобы притянуть к себе и убедиться в целости китти, а потом дать по ушам за такое поведение. А что? Он действительно испугался.       Курт пытался показать взглядом свое сожаление и желание заслужить прощение. Он выглядел сейчас так, как будто провинился в чём-то действительно ужасном, хотя его вина была только в потере нервных клеток Андерсона, которые уже не вернуть. Парень вздохнул и решил разобрать, в чём дело, понимая, что не может долго злиться на гибрида. Вот и сейчас ему хотелось успокоить, а не отчитывать. Что же творил с ним котёнок одним присутствием?       — Курт…       — Извини, я не должен был уходить. Мне жаль, правда. Я думал, что вернусь до того, как ты заметишь, и я честно не собирался убегать. Просто те шарфики на витрине такие красивые, и я не удержался, — китти быстро тараторил с неприкрытым сожалением и наворачивавшимися слезами на глазах в нескольких шагах от Блейна.       Он всего на минуту хотел вернуться в магазинчик возле входа, в котором заметил потрясающие шарфики, и побежать обратно, но немного не рассчитал время. Да и никто не предупреждал его о том, что ему захочется пересмотреть каждый прежде, чем убежать, заметив, сколько прошло времени.       Потом Курт не нашёл Блейна на прежнем месте, заблудился, пытаясь отыскать парня, и случайно забрел в отдел с игрушками, где и завис. Китти видел немой укор в золотистых глазах и боялся реакции Блейна. Он мог разочароваться в нём, не поверить в искренность слов, больше никогда не брать с собой или наказать.       Курта не волновало мнение окружающих людей, но именно Блейна расстраивать и злить не хотелось. Андерсон первый, кто заботится, считается с его мнением и желаниями, не давит, а это хоть и ново, но очень важно для китти. А сейчас вся доверительная атмосфера могла исчезнуть из-за глупого желания и уверенности в собственной скорости. И сдались же ему эти шарфики в конце весны!       — Прости, Блейн, — повторил Курт и заинтересовался плиткой под ногами.       «Да что это со мной? Веду себя, как провинившийся ребёнок», — мысленно негодовал гибрид, ожидая приговора.       — Хочешь, мы сходим и купим эти шарфики?       Курт заинтересованно поднял ушки и недоверчиво посмотрел на абсолютно спокойного и серьёзного парня. Он, значит, убежал без предупреждения, заставил волноваться, а в этом он был уверен, и ему вместо выговора предлагают купить шарфики? Когда это Блейн успел головой удариться, или это с его головушкой неполадки?       — Да? — скорее спросил, чем согласился китти.       — Увереннее, — Блейн улыбнулся и протянул Курту руку, за которую он сразу же ухватился.       Обоим нравилось взаимодействовать друг с другом, а держание за руки, как и объятия, можно было считать любимым делом. Курт чувствовал поддержку и небезразличие к себе, а Блейн становился чуточку ближе к китти и мог, как ему казалось, уберечь от любой опасности, не говоря о буре эмоций, вызванных простым прикосновением.       — Курт?       — Мяу? — глупая идея, но китти показалось, что это сможет выветрить из памяти человека воспоминания о глупом поступке.       Блейн даже не попытался скрыть улыбку. На его памяти Курт впервые говорил по-кошачьи, и это что-то, да значило. Хотелось бы нафантазировать о доверии и чувстве комфорта, но Андерсон, к своему сожалению, а может, к счастью, понимал, чего пытался добиться гибрид.       — Ты красиво мяукаешь, — сделал комплимент парень и более серьёзным тоном добавил: — Можешь пообещать не убегать без предупреждения? Даже если я тебе надоем или обижу тебя, если ты не захочешь больше меня видеть, не то что жить со мной, скажи пару слов или напиши. Договорились? Ты действительно заставил меня понервничать.       — Прости.       Курт чувствовал себя виноватым, а это случалось очень редко, почти никогда. Дэйв пытался вызвать чувство вины у гибрида после, как ему казалось, серьёзных проступков, но китти никогда не был искренен, когда извинялся. Он не считал, что поступил плохо, и просил прощения, только чтобы от него отстали. Надо ли говорить, что Андерсон изменил не только его жизнь, но чувства?       — Я не буду больше так делать, — детский лепет, как мысленно назвал фразу китти, но ничего лучшего в голову не приходило.       — Так что ты там смотрел? — сменил тему Блейн и указал за плечо гибрида.       На щеках Курта появился очаровательный румянец, и он нехотя пошел за парнем к коробке с мыльными пузырями. Пока Блейн перебирал разноцветные бутылочки с широченной улыбкой, китти хотелось провалиться сквозь землю. Сразу машина, потом побег за шарфиками, детский лепет, а сейчас пузыри! Когда это он из серьёзного гибрида превратился в ребёнка? Даже не ребёнка, а котёнка? Курт усмехнулся последней мысли и попытался вытащить Блейна из детского отдела.       — Блейн, идём.       — Ага, сейчас, — парень положил в тележку несколько бутылочек с пузырями и как ни в чём не бывало пошёл дальше.       Они достаточно быстро наполнили тележку продуктами, и, только стоя на кассе, китти не выдержал и задал мучающий его вопрос:       — А зачем нам пузыри?       — Они тебе понравились, — просто ответил парень и протянул карточку кассирше, не замечая удивленного взгляда китти.       Дальше, как и обещал Блейн, пара пошла в тот самый магазинчик с шарфиками, и Курту оставалось только хлопать глазами, пока Блейн действительно покупал ему все шарфики. Гибрид был настолько поражен, что не смог заставить себя возразить или вразумить Андерсона.       «Жизнь налаживается?» — задавался вопросом Курт, пока их машина мчалась по шоссе всё дальше от города с его правилами и законами.