Между смертным и бессмертным

Казалось, прошла вечность, пока я смогла открыть глаза: веки были непомерно тяжёлыми. Я не могла пошевелиться, руки и ноги были бесполезны. Стало страшно. Ничего не было слышно. Когда я открыла, наконец, глаза, перед ними стояла пелена. «Может, умираю?» – пронеслась мысль отчаяния. После приступа немой паники появилась надежда – глаза начали различать цвета. Молочная пелена становилась всё тоньше, а в конечностях появилось ужасно болезненное, но столь желанное покалывание. Тысячи иголок пронизывали моё тело, и – о чудо! – я смогла поднять руку. Не знаю, сколько я так пролежала, пытаясь взять своё тело под контроль. Ко мне вернулся слух, и он принёс звуки домашней птицы, мычание коров, ржание лошадей и громкий детский смех. Я лежала в высокой телеге на соломе и не могла осмотреться. Совладав со своим несчастным телом, я начала дёргать его из стороны в сторону, пока не прошло адское покалывание. Кое-как приподнявшись на соломе, я увидела, что нахожусь посреди какой-то деревеньки, не сильно процветающей. Перекошенные домишки, казалось, лишь чудом не обваливались, а местные жители ходили по своим деревенским делам, словно неживые. На них будто свалился тяжкий груз. Может, болезнь, голод или война. Только дети, как всегда неунывающие, игрались в войнушки. - Что за Средневековье? – спросила я у себя. Хотя спросить нужно было не это, а что за чёрт с дикой болью в теле и параличем? Что-то в этот раз пошло не так. Долго раздумывать об этом не пришлось, так как маленький, испачканный то ли в грязи, то ли в чём похуже мальчик подбежал ко мне и дернул за рукав. Он что-то пролепетал на непонятном языке и показал в сторону большого дома, белое дерево которого ещё не испортилось. Возможно, это единственное место, о котором местные ещё пытались заботиться. Я так поняла, мальчишка хотел, чтобы я проследовала за ним. Неуклюже перевалившись через край телеги, я оказалась на земле. Первые пьяные шаги дались с трудом, пришлось подержаться за телегу, пока мышцы не восстановились. Увидев свои руки, я слегка удивилась – слишком тонкие, пальцы – слишком длинные, ни шрамов, которыми меня в детстве наградил железный забор, ни немного искривленного мизинца, прищемленного однажды дверью. Длинные светлые пряди падали на лицо и нависали над открытыми ладонями. Я потрогала их: мягкие, нежные, как шёлк. Чертовски странно я себя чувствую. Ещё никогда не получалось менять внешность. Нетерпеливый мальчуган сперва не отрывал от меня глаз, но он, как и все дети, долго ждать не любил и, схватив меня за руку, потащил к большому дому. Ноги всё ещё плохо слушались, да ещё и путались в складках непривычно длинного платья. Ещё и грязного коричневого цвета: не люблю его, напоминает о старости. Ткань была настолько грубой, будто сшили его из какого-то ковра. Когда мы вошли в дом, то я уже смогла стоять прямо и начала чувствовать прилив бодрости. Я даже присела перед этим пару раз, чтобы проверить, вернулись ли ко мне силы. В этот раз тело было в шоке, кто знает от чего. Нужно поразмыслить. Белый дом состоял полностью из одного большого зала, пересекаемого то тут, то там резными деревянными колоннами. В центре располагался небольшой круглый стол, где не было ничего, кроме меча с рукоятью в виде звезды в прекрасных кожаных ножнах также с вышитыми звёздами. Почему-то этот меч казался странно знакомым, я точно видела его не впервые. Страшно захотелось подойти к нему, прикоснуться, увидеть своё отражение на холодной стали... - ... ты... как... зовут? – ворвался в мои мысли мужской голос. - Что? – рассеянно произнесла я на языке, которого почему-то не узнавала. Только сейчас я заметила, что в комнате было много мужчин. Девять, если быть точнее. Всех уже давно коснулась седина, но старость не согнула их спин. Эти ребята должны быть чем-то вроде старейшин, в их глазах читалась мудрость. Однако заметно было, что эти мужи чем-то сильно встревожены. Из-за меня, может. - Что ты делаешь в ...? – спросил меня уже другой старец. - Что делаешь... – силилась произнести я. Язык заплетался, сосредоточимся... - Ты похожа на рохиррим, поэтому мы забрали тебя. Ты не деревенская женщина, это ясно. Кто ты, дитя? Как зовут тебя? Тебя кто-то ищет? - Я... меня зовут... Рейна, – почему бы и нет? – Я немного, эм, заблудилась. Это что-то новое. Наконец, удалось совладать с языком. Впервые мне приходится вот так стараться в собственной фантазии. Старики, услышав мой ответ, переглянулись и начали о чём-то шептаться. Воспользовавшись моментом, я начала понемногу разгребать кашу в голове. Возможно, приняв три таблетки в этот раз, я слегка перестаралась. Ведь мне хотелось немного продлить действие трансмедиаторов, дольше отдаваться фантазии, и вот побочные действия дали о себе знать. До чего глупая ситуация. Ну ладно, думаю, можно поиграть и с новыми правилами. Большой беды не будет, надеюсь. - Откуда ты, Рейна? Они говорили, что я похожа на рохиррим. Значит... - Я из Элинграса, – не моргнув глазом, соврала я, никаких других мест в этих землях я всё равно не знала. - Что же ты делаешь здесь, тем более без сопровождения? Старейшины, а это должны быть именно они, не собирались мне так легко верить. Это даже забавно. Они даже не спросили, что это за Элинграс. - Моё сопровождение... – начала было я, но мой уже почти придуманный рассказ прервал крик влетевшего в дом мальчишки. - Орки! *** Ни слова не говоря, я подбежала к столу и схватила меч. На меня теперь уже никто не обращал внимания, старейшины бегом покинули здание и устремились вслед за мальчиком. Когда я вынула клинок из ножен и посмотрела на лезвие, меня будто ударило тёплой волной, которая растеклась живительной энергией по всему телу. - Здравствуй, Даэр*! – прошептало моё сознание. Откуда мне так знаком этот меч? Почему Даэр? Он словно слился с моим телом, наполнил чувством, что я держу его не впервые. Взмахнув клинком, повинуясь незнакомому пока инстинкту, я выбежала на улицу. Перед глазами возникла ужасная картина. Десяток орков безжалостно рубил всех, кто попадался им под ноги. Небольшая кучка мужчин, вооружённых вилами, пыталась отбиться от монстров, им даже удалось уложить двоих, но орки были намного сильнее. Несколько окровавленных тел уже лежало на земле. Эта картина вызвала у меня такую непередаваемую злобу, что с губ невольно сорвался крик. Рука крепче сжала меч, и я побежала в самую гущу борьбы. Дальше всё было, как в тумане. Одного орка я зарубила с разбегу. Он меня не заметил. Следующего рубанула по ноге, и, когда тот упал, мгновенно отсекла голову. Теперь меня начали воспринимать всерьёз. Деревенские мужчины воодушевились, и стали яростнее наступать. На меня напало сразу двое уродин. Я умело парировала их удары. Даэр в моих руках жил собственной жизнью. Ещё минус два. Селяне тоже не скучали. Вот уже остался последний орк, самый крупный. Монстр налетел на меня, как бешеный бык, ужасно рычал и так яростно махал чёрным клинком, что я могла лишь уворачиваться и отступать. Внезапно под ноги подвернулось чьё-то тело. Я споткнулась и повалилась на спину, в последнюю секунду успев выставить Даэр перед собой. В это же время орк нанёс рубящий удар сверху и наши лезвия скрестились, но его длинный чёрный клинок успел резануть меня по плечу. Уродина приблизилась ко мне настолько, что я ощущала его вонючее дыхание. Чёрт, сейчас он меня прикончит! Но внезапно чёрная туша обмякла и безжизненно упала прямо на меня. Какой тяжёлый, скотина! На лицо полилась струйка чёрной зловонной крови. Я пыталась выбраться из-под этой туши, но всё было тщетно. Даэр легонько резанул по груди. Но, благо, кто-то стащил с меня зверюгу, и я увидела перед собой красивое, молодое лицо. Это был один из деревенских защитников. Он бросил вилы и подал мне руку. Раж битвы ещё не отпустил, поэтому здраво обдумать происходящее не получалось. Все молчали. Я решила взять дело в свои руки. – Эти орки лишь разведывательный отряд, – громко произнесла я. – За ними придут другие. У нас мало времени, собирайте припасы, лошадей. Телеги используйте только для немощных и раненых. Не берите ничего лишнего, лишь то, что вам понадобиться в пути. Первым делом еду и тёплые вещи. Как я узнала, что это только разведчики? Я не знаю. Но было их слишком мало для одного организованного отряда, ведь орки всегда нападают большим числом, сметая всё на своём пути. Не знаю, во что я ввязалась, но надеюсь, не во что-то эпичное. С минуту с меня не сводили ошарашенных взглядов и молчали. Но потом разбежались выполнять команды. – Эй, ты, – обратилась я к красивому парню, который стаскивал с меня орка. – Возьми оружие этих уродин, раздай крепким мужчинам. – Слушаюсь, госпожа. Госпожа! Приятно звучит. Пусть даже не в первый раз. Ладно, обдумывать всё буду позже, сейчас главное, убраться подальше от орков. Я вытерла меч от чёрной крови о подол платья. Видок у меня, наверное, ещё тот: вся в крови, грязи, разодранном платье. Красота. Ещё много чего нужно прояснить, многое обдумать. Плечо неприятно пульсировало из-за раны, нанесённой орочьим клинком. Но не это беспокоило меня, а то, что я чувствовала. В моей ситуации не удивляло абсолютно ничего. Я переживала подобное десятки, а может, сотни раз. Каждый раз я была лидером, воином, волшебницей, я знала языки, летала на драконах, боролась с чудовищами, страшнее этих, любила мужчин, прекрасных и сильных. Все миры были моими. Но вот сейчас я испытала то, чего никогда не должна была, то, что пугает сильнее всего, то, чего в иллюзорных снах не бывает, – адскую физическую боль.