Между смертным и бессмертным

В эту ночь полная луна была особенно яркой. Тёплый ветер шевелил мои длинные волосы и будто шептал ласковую песню. Несмотря на тёплую летнюю ночь, мне стало немного прохладно. Уже прошло сорок лет с момента нашей последней встречи с Леголасом. Я позволяла себе погружаться в думы о нём, лишь когда появлялась полная луна, напоминающая мне его вечно молодой лик. Мы с Эомером прожили счастливую жизнь, полную бурных эмоций, ярких воспоминаний, незабываемых моментов, постоянных сражений. Он позволил мне насладиться смертной жизнью, не терпя мук совести. У нас родился прекрасный сын, который уже стал настоящим мужчиной, храбрым рохиром. В углу комнаты в красивых кожаных ножнах спокойно лежал искуснейшей работы меч. Я назвала его Ханар. Это был мой подарок на свадьбу. С тех пор я участвовала во многих битвах плечом к плечу со своим королём. Для меня в Медусельде оборудовали библиотеку, куда стекались книги со всего Средиземья. Я часто читала Эомеру, он любил слушать. Наш сын, Эльфвин, вырос мудрым мужем, много читал, упражнялся с мечом. Хотя иногда у него проявлялся дерзкий характер отца, но Эомер всегда говорил, что это от меня. Сзади послышались шаги. – Почему не спишь, мэллис? – спросил король, набрасывая мне на плечи свой плащ. – Хочу насладиться красотой луны, Эадиг, – я поцеловала его и спряталась в спасительных объятиях. Время пощадило моего короля. Седина стёрла золото из волос, и морщины пытались заставить его выглядеть старше, но яркий блеск всё таких же огненных глаз говорил о душевной молодости рохира. Жар его страсти и смелости горел так же ярко, как и в миг нашей первой встречи, а дерзкий взгляд не поблек даже с мудростью прожитых лет. Я всё ещё находила успокоение в этих могучих руках, всё ещё нуждалась в его тепле. Как же я нуждаюсь в тебе, Эомер! – Скажи честно, если бы ты знала тогда, что старость не коснётся тебя, как бы ты поступила? – Я не знаю, Эадиг, не знаю. Невозможно предугадать, как бы всё обернулось. Но одно скажу тебе наверняка: я бы ни на что не променяла нашу с тобой жизнь. Эти сорок лет могут быть мгновением в глазах вечности, но для меня они дороже любого бессмертия. Эомер обнял меня ещё крепче, и я оторвалась от созерцания луны, уткнувшись лицом в его грудь. Верный, благородный король! Я не заслужила тебя. В ту ночь мы лежали вместе в постели в последний раз. Эомер так и не проснулся. Я долго проплакала на его груди, прежде чем поцеловать своё солнце в холодные губы, позвать слуг и подготовиться к похоронам. *** Склеп опустел. Я смотрела в лицо своего дорого, любимого мужчины. Мои глаза видели смеющиеся губы прекрасного воина, скачущего на своём резвом жеребце, оставляющего меня далеко позади. Ветер трепал его волосы, и он смеялся. Он был по-настоящему жив, и этой жизненной энергии хватало на нас двоих. Теперь он оставил меня. С ним умерла моя человеческая половина. Четверо моих братьев были ещё живы, но в Эдорасе меня уже ничего не держало. Наш сын уже взрослый, у него есть верная жена, скоро появятся дети. А я – вечно молодое напоминание об Эомере – должна исчезнуть вместе с ним. Стены Медусельда стали чужими без него, а наша постель – охладела навеки. Я положила Ханар у ног своего короля и велела запечатать склеп. Прощай, любимый. Прощай навсегда. Ты дал мне свободу быть женщиной. Ты дал мне огонь, который в моей груди не погаснет. *** За вратами Эдораса меня ожидала резвая кобылка. Я последний раз прошлась по чертогу, все необходимые вещи для дороги мне уже приготовили. Город был увешан чёрными флагами и оплакивал своего короля. На улице меня ждали мои братья. Некоторые из них давно были седыми, Сиан хромал на одну ногу, Олдред плохо говорил. Он был здесь старше всех – восемьдесят лет. Братья проводили меня до ворот в молчании. В последний раз я коснулась их верных рук, поцеловала дорогие лица. Некоторые мужчины плакали, не скрывая слёз. Больше мы с ними никогда не увидимся. Как же это больно – переживать любимых людей. Никому нельзя пожелать такой участи. У кобылы стоял Эльфвин. Его ожидало последнее прощание. Он не пытался отговаривать меня от поездки, ничего не просил. Сын знал меня лучше остальных. – Мама, мне уже тридцать пять, а я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что моя мать выглядит моложе моей жены, – он улыбнулся, но глаза остались печальными. – Я буду скучать по тебе, сын мой, – я крепко обняла его, по щекам покатились непослушные слёзы. – Не буду давать тебе напутствий, ты сын своего отца, поэтому будешь править мудро и проживёшь жизнь, достойную мужчины. Ты не осуждаешь меня, сын? – Я также сын своей матери, – сказал он. – Я не могу осуждать тебя за твой выбор. Han bâd lîn. Le melin, nana. – Gerich veleth nîn, ion. Я вскочила в седло и посмотрела последний раз на город, где была счастлива. Без Эомера я больше не могу быть счастливой здесь, даже с любящими людьми. Если мне суждено прожить ещё дольше, то их смерти будут преследовать меня, и некому будет спасать от кошмаров. Наконец, я пришпорила коня и оглянулась на фигурки дорогих мне людей. Они становились всё меньше и меньше, пока совсем не исчезли. Я никогда не забуду вас, никогда. *** На холме, где погиб Ког, замер всадник. Только это был не рохир. Издалека нельзя было разглядеть лица мужчины. Но я знала, кто это. Он ждал меня. Он ждал. Когда я уже почти приблизилась к нему, он соскочил с коня. Его юное лицо было всё таким же, только теперь его украшал маленький шрам. – Здравствуй, Рейна, – этот голос оставался всё таким же родным, хоть я и не могла его помнить сквозь все эти годы. – Здравствуй, Леголас, – ответила я, соскочив с кобылы. – Как ты узнал, что я буду здесь? – Я не знал. Весть о смерти Эомера настигла меня, и я примчался сюда в надежде, что смогу тебя увидеть. – Ты не удивлён, что видишь меня… такой. – Нет, Гендальф сказал мне много лет назад, что ты не постарела с вашей последней встречи, тогда надежда в моём сердце ожила, и я уже смотрел на луну без прежней печали. Белого Мага я встречала больше десяти лет назад. – Теперь между нами всё не может быть, как раньше, как было до него. Я не смогу его забыть, но и держаться за прошлое не буду. Я любила тебя всё это время, mell. Боюсь, что предала его, потому что не смогла забыть тебя. Леголас протянул мне один из своих клинков. Я взяла его. – Эльф, полюбив однажды, не может так же искренне любить снова. Две одинаковых любви не существует. Я ждал тебя сорок один год. Да, для эльфа этот срок, как жизнь цветка, но для влюблённого – целая вечность. Я пытался не быть эгоистом, я давал тебе выбор, я хотел, чтобы ты была счастливой, и ты была. Но больше всего на свете я хотел, чтобы ты была счастлива со мной, чтобы весна не оставляла нас. Я не мог просто изгладить тебя из своей груди. Я взяла его за руку и заглянула в глаза. – Сможем ли мы простить себя? – Я простил тебя уже давно, хоть ты и не была виновата. Осталось лишь простить себя, но время способно многое залечить. Леголас улыбнулся. – Поехали, Рейна, теперь я покажу тебе мир другой любви. – Куда мы едем? – спросила я, вновь запрыгивая на лошадь. – Познакомимся кое с кем. Я поравнялась с Леголасом. – Mell, Рейна была женой Эомера и матерью Эльфина. Она умерла вместе со своим королём. – Кто же ты теперь, meleth? – Называй меня Ранор. Мы поскакали быстрее, навстречу той жизни, которую отложили для человеческих сомнений и радостей. Довели ли меня трансмедиаторы до добра? Не знаю, только теперь жизнь Странницы рядом с любимым кажется мне лучшим, что случалось в жизни. В голове звучала песня ветра и слова, некогда сказанные Белым Магом: «Эру знал и знает намного больше, чем ты думаешь». Мы с Леголасом устремились навстречу закату, положив начало новой легенде.