О тайнах tеte-а-tеte

Первые дни были наполнены разговорами. Миссис Дживс ненавязчиво интересовалась их совместным проживанием, путешествиями и приключениями. Дживс чаще позволял мистеру Вустеру выступать в привычной тому роли рассказчика. Матушка, сколь серьезной женщиной ни была, не могла удержаться от улыбки, а порой и от смеха, когда мистер Вустер живописно повествовал о тех неурядицах, что с поразительной частотой настигали его. Грегори присоединялся к ним реже, он подолгу отсутствовал дома, приходя вечером довольным, но уставшим. Если у Дживса и появились подозрения о том, в чьем обществе брат проводил время, он не стал их обсуждать ни с матушкой, ни с мистером Вустером. Однажды тот поинтересовался, где же старший мистер Дживс, и получил в ответ уверения, что он скоро прибудет, хотя сможет присутствовать лишь в день свадьбы и на следующий, после чего отбудет обратно на континент. Отец Дживса занимал нескромную должность при британском после во Франции. Вскоре начались активные приготовления к свадьбе. Мистер Вустер предложил свою помощь, но его мягко уверили, что она пригодится позже, когда приедут гости. Поэтому большую часть времени он читал книги из небольшой библиотеки Дживсов или гулял. Дом находился на достаточном расстоянии от центра Лондона, но рядом располагался большой парк, где, как Дживс узнал позже, его наниматель успел познакомиться с некоторыми гостями. Любимым временем Дживса стали пара часов перед сном, когда они, заперев двери, обнимались на кровати. Дальше поцелуев по настоянию Дживса они не заходили, что, он видел, расстраивало Бертрама. Обычно он не позволял Дживсу спать на раскладной кровати, настойчиво повторяя слова, сказанные им миссис Дживс в первый день. Иногда, дождавшись, пока мистер Вустер заснет в его объятьях, Дживс переходил на раскладушку. Но срабатывало это редко. На утро его обманутый возлюбленный сердился и до обеда не заговаривал с Дживсом. В день свадьбы мистер Вустер не отмалчивался. Как и все, он был захвачен атмосферой радости и счастья. Невеста выглядела обворожительно, жених нервничал, миссис Дживс и её сестра со слезами на глазах слушали обоюдные клятвы. Когда священник задавал вопросы, мистер Вустер незаметно взял Дживса за руку. Поступок рискованный, но внезапное счастье сдавило горло, и тот промолчал, крепче сжимая пальцы самого дорогого ему человека. На миг Дживс представил, что это они стоят перед пастором и клянутся в любви и верности. Наверное, поэтому ночью он не стал сдерживать руки Бертрама, которые расстегивали его пижамную рубашку, оглаживали грудь, вели костяшками пальцев по животу. Не стал препятствовать и губам, что исследовали шею, пока руки распутывали завязки на штанах. Лишь прошептал: «Тише, любовь моя», когда Бертрам охнул, почувствовав сквозь ткань пижамы ладонь Дживса на своем паху. Руки Бертрама подрагивали, обхватывая лицо Дживса для поцелуя. Его невозможные голубые глаза блестели, губы наполнились кровью, заалев, как и щеки. Оба тяжело дышали, улыбались и глушили звуки наслаждения в поцелуях или подушке. Дживс держал их обоих, давая выход возбуждению и следя за реакцией Бертрама. Вот он прикрыл глаза и прижался лбом к его плечу, привстав на колени. Бедра его продолжили ритм Дживса, медленно ускорили темп и сбились с него, доверив любовнику остальное. — Милый мой! — выдохнул он беззвучно на движение Дживса. Семя выплеснулось на них, частично принятое в ладонь Бертрама. С вопросом в глазах и кивком-разрешением Дживса он той же рукой обхватил плоть любимого. — Реджинальд, Реджинальд, мой Реджинальд, — хрипло зашептал он, — обещаю хранить верность и в горе, и в радости, и в болезни, и в здравии. Я буду любить тебя… Ему не хватило дыхания, и Дживс продолжил также тихо: — Каждый день моей жизни*. — И после тоже. Ощутив теплые капли, брызнувшие на его живот, Дживс не сдержал стона, который тут же словил Бертрам, впитывая его губами. Он достал из нагрудного кармана Дживса платок и вытер обоих. — Полежим немного, потом я перейду, ладно? Немного позже. — Хорошо, — согласился Дживс, зная, что Бертрам после их близости всегда быстро засыпает. Он намеревался лишь подождать несколько минут, чтобы потом перелечь. А пока можно было закрыть глаза, притворившись спящим. Поступив так, он отсчитывал секунды, сбился на трехсотой и решил проверить Бертрама, будто со стороны ощущая, что за короткое время успел отдохнуть. В теле поселилось приятное томление, такое чувство тяжести в мышцах, как после долгого сна. Дживс едва не вскочил с кровати, осознав, что он слишком четко видит книжный шкаф, который стоял напротив кровати. Хотя он не успел еще выключить свет, тот был погашен, а многочисленные книги на полках освещало солнце, прорвавшееся сквозь неплотно закрытые шторы. Часы на столе показывали половину десятого. Дживс не мог вспомнить, когда он до этого спал так долго. В его ещё затуманенном после сна разуме один за одним всплывали факты, не желая складываться в общую картину. Он явно уснул вчера с Бертрамом… Уснул! В одной постели! Он не потушил свет, это точно, и дверь оставил незапертой. Кто-то увидел среди ночи, что у них горят лампы, и выключил их. Разумеется, этот кто-то не мог не заметить двух мужчин в объятьях друг друга. Это была катастрофа! Странно, что их не подняли ещё ночью. Дживс ощущал быстро бьющийся у горла пульс. Он с сожалением перевел взгляд на мирно спящего рядом Бертрама, на губах которого приютилась легкая улыбка. Поразмыслив, он тихо встал с постели и пошел приводить себя в порядок. Решение не будить Бертрама далось ему легко, а вот первым заговорить о произошедшем с семьей было откровенно страшно. Поэтому Дживс оттягивал этот момент. Не хотел видеть презрение и непонимание в глазах матери, насмешку брата и разочарование отца. Спускаясь в гостиную, он держался невозмутимо, был собран и сдержан. Дживс не знал, кто из родственников обнаружил их, учитывая, что в доме находилось около дюжины человек. Но долго гадать не пришлось. — Реджинальд, доброе утро, подойди ко мне, нам нужно поговорить. Это была миссис Дживс. Она сидела в своем любимом кресле и, очевидно, до его появления читала. Внутренне подобравшись, Дживс подошел. — Садись, не заставляй меня смотреть на тебя снизу вверх. — Доброе утро, матушка, — он присел на край стула чуть поодаль. — Думаю, я должен вам объяснения, надеюсь только, вы дадите мне высказаться, прежде чем потребуете сдаться полиции или… — Реджинальд, о чем ты? — спросила матушка, и Дживс на миг поверил, что его тайна не раскрыта. — Неужели ты думаешь, твоя семья отдаст тебя полиции? — Тогда лечебница, этого я тоже не хочу, как и покидать мистера Вустера. — Бедный мой мальчик, — заговорила миссис Дживс, тяжело вставая и подходя к сыну. Он с детства не слышал подобного обращения и забыл то нежное чувство, возникавшее при звуке ее мягкого голоса. — Ты давно не навещал нас, поэтому, похоже, позабыл, что мы любим тебя и желаем счастья. Женщина обняла замершего Дживса, погладила по волосам словно ребенка. Коснувшись его щеки, она улыбнулась. — Я никогда не отдам моего мальчика ни полиции, ни врачам. Тем более не заставлю расстаться с его любимым человеком, кто бы то ни был. — Матушка, — севшим голосом пробормотал Дживс и накрыл своей ладонью ее руку. — Неужели мои самые отчаянные мечты воплощаются в жизнь? Вы правда не осуждаете? — Как я могу? Я видела вас ночью. Ты с детства не любил спать с кем-то в одной постели, ворочался, хмурился. С мистером Вустером ты улыбался, Реджинальд. Одного этого мне хватило бы, чтобы понять, что ты обрел свое счастье. Но, знаешь, вам следует быть осторожнее. — Я всегда очень осторожен, — произнес Дживс, все еще удивленный происходящим. — Это впервые, когда я не запер двери… — Я о другом, мой мальчик. Ты иногда так смотришь на мистера Вустера, что других доказательств не нужно. Да и его любой прочитает с легкостью. У него такой потерянный взгляд, когда ты уходишь. — Я не знал, — Дживс ощутил, как кровь приливает к щекам. — Ну конечно, не знал. Впрочем, думаю только близкие разгадают ваш секрет. — Вы уже сказали отцу? — Нет, думаю тебе самому следует это сделать. — Миссис Дживс вернулась в кресло, с облегчением опускаясь на мягкое сидение. — Не переживай, отец все поймет. Будь честен. Знаешь, Грегори, похоже, давно знал о твоей склонности, — она улыбнулась, — он ещё десять лет назад предполагал подобное. Дживс покраснел сильнее и не знал, что ответить. Его спасло неожиданное появление мистера Вустера. — Салют, салют! Доброе утро, миссис Дживс. — Сэр, вы рано встали, — заметил Дживс, поднимаясь. — Да, что-то не спалось, — он пожал плечами. — Реджинальд, я думаю вам нужно как можно скорее навестить мистера Дживса, — произнесла матушка, многозначительно подняв брови. — Вы как раз успеете вернуться к завтраку. — Конечно, — кивнул Дживс. Он жестом пригласил мистера Вустера следовать за ним. Дживс молчал, пока они поднимались на второй этаж. Если разговор с матушкой был так непредсказуем, то реакцию отца он представить себе абсолютно не мог. Джонатан Дживс был человеком строгим к себе и к другим, его принципы оставались на протяжении многих лет нерушимы, а правила соблюдались неукоснительно. — Дживс, что-то произошло? — Я допустил оплошность, за что приношу свои извинения. — Хватит демонологии, или как там её. — Вероятно, вы имели в виду демагогию. — Её самую. Говори, что стряслось. — Матушка узнала, какие отношения связывают нас с вами, — произнес Дживс на одном дыхании. — Её реакция была более чем терпимой, но теперь мы должны сообщить моему отцу. Он сложный человек, поэтому я думаю, мне следует пойти к нему одному, а после… — Нет, нет и ещё раз нет, Дживс. — Хорошо, сэр. — Выброси эту глупую мысль из своей головы, ты понял? — Да, сэр, — Дживс чуть заметно улыбнулся. — И сэра своего тоже можешь выбросить. Тем более если все уже в курсе. — Я постараюсь. — А теперь идем. Нам предстоит серьезный разговор с мистером Дживсом. Они дошли до небольшого кабинета, Дживс постучал. Услышав звучное «Войдите», он открыл дверь, пропуская мистера Вустера вперёд. Дживс-старший сидел за столом, очевидно разбирая накопившиеся в отсутствие квитанции и счета. Он любил порядок во всем, особенно в финансах, к чему приучил и сыновей. — Реджинальд, мистер Вустер, здравствуйте. — Доброе утро, отец, — проговорил Дживс. Когда мистер Вустер кивнул, он продолжил: — Я пришел сообщить тебе важное известие. Мистер Дживс перевел взгляд с сына на его спутника, его густые черные брови дернулись, отчего взгляд показался суровее, чем обычно. — Я слушаю тебя, — произнёс он, снова глядя на сына. Дживс помедлил и, как позже будет хвастаться мистер Вустер, это неожиданно добавило молодому человеку смелости. Он шагнул вперед и, громко набрав в грудь воздуха, выпалил: — Ваш сын Реджинальд — самый замечательный в мире! Он чудо и идеален во всем, за что берется. Он знает всё-всё на свете, а если окажется, что какая-нибудь тайна скрыта от него, уверен, наступит конец света. Он верный и добрый. И всегда приходит на помощь мне, моим друзьям и родичам. Я, — он запнулся, снова набирая воздух в грудь и поворачиваясь к Дживсу, — я люблю его. И прошу вашего позволения, — мистер Вустер вновь перевел взгляд на отца Дживса, — быть с ним, пока я не наскучу ему. Дживс-старший переводил взгляд с одного на другого. Он заметил и то, как раскраснелся в запале мистер Вустер, и то, как дернулись в его направления на последних словах пальцы сына. — Добавишь что-нибудь? — спросил он, обращаясь к Реджинальду. — Лишь то, что на чувства мистера Вустера я отвечаю полной взаимностью, поэтому благословение, если вы дадите его, будет до конца моих дней. Но и без него я обрету счастье. — Это лишнее, — мистер Дживс поднялся из-за стола. Подойдя, он положил руку на плечо сына: — Дом всегда был крепостью любого англичанина, а его семья — верными соратниками. Если ты знаешь, что нашел спутника жизни, я поддержу твое решение. — Благодарю, отец, — искренне ответил младший Дживс. — Это была отличная речь, мистер Вустер. Можете считать себя отныне частью этого дома и семьи. Миссис Дживс будет рада, если вы вместе станете приезжать чаще. — Спасибо вам, мистер Дживс! — он охотно пожал протянутую руку, его улыбка была до того искренней, что даже на суровом лице главы семейства Дживсов проступила ответная радость в виде поднятых на сотую долю дюйма уголков губ. Последние дни были одновременно самыми странными и самыми счастливыми из двух недель в доме Дживсов. Разумеется, никто не говорил об их отношениях открыто, да и сами они соблюдали все приличия. Но мистер Вустер иногда касался его руки и никто из присутствовавших не отводил взгляда, не удивлялся. Однажды, когда они целовались в коридоре, мимо прошел Грегори и улыбнулся, когда брат отпрянул, заметив свидетеля. — Прости, Редж, не хотел мешать, — с доброй насмешкой проговорил он и «испарился», как это называл мистер Вустер. В последний вечер их пребывание в семейном доме миссис Дживс приготовила тот самый пирог. Возможность разделить его с мистером Вустером стало лучшим подарком к отъезду.

***

Странное ощущение, когда не нужно скрываться, когда страх отступает, будто и не было запретов. «Наверное, это здорово, жить в их мире», — подумал Дживс, глядя на капитана космического корабля и его помощника. — Грегори писал мне, — сказал Дживс мистеру Вустеру. — Он сообщил, что назначил день свадьбы. В мае. — О, замечательно! — Из письма я также узнал, что матушка дала рецепт этого пирога его невесте. — М, да, когда я его получил, миссис Дживс сказала что-то вроде «В нашей семье этот рецепт передается от матери тому, кто позаботится о её ребенке». Вот. — Понятно. — Какая хорошая традиция, — улыбнулся капитан Кирк. — У нас вот всё тривиальнее. Когда мой лучший друг узнал о наших со Споком отношениях, он подарил ему набор гипошприцов от аллергии и сказал, что теперь «этот ходячий магнит для неприятностей» не его головная боль. — Доктор МакКой к тому же написал инструкцию по оказанию первой помощи, — добавил Спок. Капитан Кирк хмыкнул. За столом снова воцарилось спокойное молчание. Тарелки почти опустели, их содержимое с большим удовольствием поглотили и гости, и хозяева. Судя по настенным часам, время пребывания космонавтов в их прошлом почти истекло. Это заметил и Джеймс Кирк. — Через несколько минут с нами свяжется корабль, поэтому думаю, стоит подвести итог. — Согласен, — кивнул мистер Вустер. — Что ж, свое поражение я уже признал, поэтому должен Споку массаж. — Я не могу признать победу полной, однако, раз вы, капитан, капитулировали, я приму это. — Думаю, я проиграл, — заговорил мистер Вустер. — Кромески потрясающие и… — Позволю себе не согласиться, — прервал его Дживс. — Условием было приготовить любимое блюдо, чтобы понять, кто лучше знает вкусы любимого человека, — на этих словах камердинер запнулся, но продолжил столь же уверенно: — В этом, я могу с уверенностью сказать, вы обошли меня. Я признаю полное поражение. — Дживс! Спасибо! Мистер Вустер буквально светился от счастья. И не потому что победил, скорее от признания Дживсом этой победы, от его похвалы. Капитан Кирк хлопнул его по плечу, поздравляя. Зашипел его коммуникатор, и раздался мужской голос с явным шотландский акцентом: — Капитан, через три минуты мы начнем вашу транспортацию. Думаю, вам стоит вернуться на то место, куда вы прибыли в начале. — Понял вас, мистер Скотт, конец связи, — он захлопнул коммуникатор и поднялся из-за стола. — Похоже, пришло время прощаться. Нам было очень приятно с вами познакомиться. — Нам тоже, Джим, мистер Спок! — ответил молодой человек, подскакивая со стула. — Так жаль, что мы больше не увидимся. — Космос непредсказуем, мистер Вустер, — неожиданно произнёс коммандер Спок с загадочными нотками в голосе. — Вот уж точно! — смеясь, подтвердил капитан. — Не забудьте ваш коктейль, мистер Спок, — Дживс подал его вулканцу, когда тот уже направился за капитаном. — Беседа с вами была познавательной, благодарю вас. — Вы очень проницательны и умны, особенно для этого времени, жаль, вы не родились в мое. — Каждому предназначена своя судьба. Я рад, что живу в сейчас. Дживс посмотрел на мистера Вустера, который не удержался от прощальных объятий с капитаном Кирком. — Понимаю, — кивнул мистер Спок и протянул руку. Дживс ответил на рукопожатие, осознавая исключительность подобного жеста из прошлых наблюдений. Космонавты встали на нужное место, и капитан Кирк достал коммуникатор. — Поднимай нас, Скотти. До свидания, Берти, мистер Дживс. — Живите долго и процветайте, — добавил вулканец, подняв руку в незнакомом жесте, напоминающем Аароново благословение**. Ответа они, вероятно, не услышали, исчезая в серебристо-золотых завихрениях энергии. — Мне это не привиделось, да, Дживс? — спросил мистер Вустер, поворачиваясь к нему. — Разве что нас посетила общая галлюцинация. — Нет уж, твой мозг точно галлюциноустойчивый. Значит, это взаправду. Потрясающе, правда? — Согласен. Мистер Вустер приблизился к нему и потянулся в объятья, которые Дживс с радостью предоставил. Через час и пятнадцать минут они нашли на полу гостиной странную коробочку. В ней содержалось послание от офицеров корабля «Энтерпрайз», которые сумели в последний момент воспользоваться аномалией для передачи весточки из будущего.