Твой дом

      Когда скандинавская принцесса оказалась полностью спасена и хорошенько оттрахана, а Мерлин наконец соизволил его отпустить, Эггси явился домой прямо в своем костюме и, не отвечая на вопросы встревоженной матери, завалился спать. Сон его был долгим и крепким, но совсем без сновидений. По крайней мере, после парень ничего такого вспомнить не смог.       Проснулся Гэри ближе к полудню. Яркие лучи, прорываясь сквозь полуоткрытые жалюзи, заливали комнату солнечным светом, а в доме стояла пронзительная тишина — видимо, мать и сестра уже куда-то ушли. Костюм аккуратно висел на вешалке, прицепленной к дверце шкафа. Эггси помнил лишь как по-быстрому разделся и сложил всю одежду на спинку стула, так что, видимо, это было дело рук матери. Гэри тут же почувствовал благодарность, приятным теплом разлившуюся в груди. Ведь этот костюм заказал для него Гарри.       О наставнике, по понятным причинам, думать не хотелось. Перед глазами все еще стояли кадры из камеры на очках Галахада: дуло пистолета и мерзкий Валентайн, нажимающий на спусковой крючок. Будучи вчера на задании и пытаясь, как-никак, спасти мир, Эггси не мог прогнать из головы набатом повторяющиеся слова — «Гарри мёртв». Но сейчас рядом не было ничего, что могло бы хоть как-то отвлечь его от этих мыслей.       Вот только Эггси совершенно не чувствовал смерти Гарри. Не то чтобы у него в этом был особенный опыт — отца он совсем не помнил и знал о нём лишь со слов матери. Но парень явно ждал чего-то другого. Возможно, чтобы поверить в то, что Гарри действительно мёртв, ему надо было увидеть его тело или что-то вроде этого… Потому что тот факт, что он больше никогда не повстречает живого Гарри Харта, просто не укладывался у него в голове.       — Гарри… — прошептал Анвин, закрыв лицо ладонями и пытаясь прогнать видение летящей прямо в голову наставника пули.       Дальше так продолжаться не могло. Встряхнув головой, Эггси поднялся с постели и лениво поплёлся в душ.       В Kingsman его не ждали. Мерлин отказался отвечать на его вопросы, или давать ему какие-либо задания, сказал возвращаться завтра. Мужчина явно был очень занят разгребанием проблем, оставшихся после того, что учинил вчера Валентайн. Гэри уже собирался уходить, когда в кабинет впорхнула Ланселот. Не обращая внимания на его недоумённое лицо, Рокси выдала ему ключи от его нового дома, сочувственно похлопала по плечу и невозмутимо отправилась выполнять какие-то дела, которые для неё, почему-то, нашлись. Мерлин стойко проигнорировал все попытки парня возмутиться и едва ли не силой выпроводил его за дверь своего рабочего кабинета.       Разбирательство с бандой мудака-отчима не заняло и пяти минут. Эггси старался не задаваться вопросом, почему ему показалось таким правильным слово в слово повторить то, что когда-то сказал Гарри, и почему он предпочёл воспользоваться теми же приёмами, коими тот его тогда поразил. Это вышло само собой, парень даже не задумывался ни о чём таком ранее; просто зашел в паб и увидел пивную кружку, стоящую точно так же, как и та, которую Харт отправил прямо в лоб Ротвейлера в их прошлое посещение этого места.       А вот объясниться с мамой Эггси оказалось не просто. Он не стал врать, лишь только умалчивал то, чего ей знать категорически не стоило.       «Да, это та же организация, в которой погиб отец. Нет, я не умру так же, как он (как минимум потому, что смерть от гранаты в руках связанного заложника довольно редкая штука). Нет, я не брошу эту работу. Да, теперь у нас есть новый дом. Тебе обязательно в нём понравится…»       Переезд занял весь последующий день. Двухэтажный дом, предоставленный ему организацией, был буквально в нескольких кварталах от дома Гарри. Такое расположение наводило на мысли о том, что либо это место выбирал для него сам наставник, либо дома многих агентов находились в этом же районе. Первый вариант показался Эггси намного приятнее, поэтому он предпочёл сделать ставку именно на него. Впрочем, дальше эту тему он решил не развивать.       Вечер опустился на Лондон тёмно-синим небом и множеством огней. Мишель уже укладывала малышку спать, когда Гэри вышел на балкон второго этажа. Он чувствовал, что разговор с матерью ещё не окончен, но сегодня продолжать его не было никаких сил. Костюм был давно снят и висел в шкафу, на парне были его старые вещи — простые футболка и джинсы, которых не жалко для работы по дому.       Подойдя вплотную к перилам, Эггси посмотрел вниз на булыжную мостовую. Сразу вспомнилось, как точно так же стоял на балконе своего дома Гарри, и в глазах его было столько разочарования, что хватило бы на всех болельщиков Манчестер Юнайтед, если бы их клуб вдруг с разгромом проиграл в борьбе за кубок Премьер-Лиги. Это была их с Хартом последняя встреча, и Эггси не мог перестать думать о том, как хреново она, на самом деле, прошла. Тогда он подвёл Гарри, единственного человека, возлагающего на него хоть какие-то надежды, ожидающего от него чего-то большего, чем работы бармена до конца дней и полупустой однушки в спальном районе. И этот человек уже никогда не смог бы узнать, что Эггси всё-таки справился, что он стал настоящим агентом Kingsman и спас целый мир (даже если и не в одиночку).       — Гэри, — позвала мать из глубины дома. — Гэри, где ты? Идём ужинать!

***

      В новой постели Эггси не спалось. Разговор с матерью за ужином прошел на высоких тонах — она всё ещё настаивала на том, что ему не нужна такая опасная работа, несмотря на то, с каким энтузиазмом взялась за переезд в этот роскошный дом. Логику поступков матери Гэри понимал не всегда.       Так или иначе, уснуть не получалось. Не выдержав получасового любования на недавно покрашенный потолок, Эггси рывком сел на кровати и начал одеваться. Футболка, джинсы, толстовка, кроссовки. Долго прокопавшись в коробках, парень всë-таки нашел ключ, оставленный ему Гарри перед тем, как тот ушел на своё… последнее задание.       Вылезти из окна своей новой комнаты не составило труда. Ночь встретила Эггси прохладным, бодрящим воздухом и тихими мощёными улочками. Эта часть Лондона уже спала, прохожих практически не было; лишь изредка мимо проезжали чёрные кэбы, развозя по домам припозднившихся представителей среднего класса (у всех богачей, был уверен Эггси, имелись личные водители, ну а беднякам просто не по карману баловать себя поездками на такси).       Покрепче сжав в кулаке брелок с эмблемой Kingsman, Анвин завернул в нужный ему тупик. Дом Гарри возвышался в самом конце, уютно располагаясь между такими же показательно опрятными зданиями. Свет в его окнах, разумеется, не горел. Каждый шаг отдавался слабым эхом, и Гэри замедлился, уже не будучи таким уверенным, что готов зайти в дом своего погибшего наставника. Тот бы, наверное, не одобрил, заявись Эггси вот так, среди ночи… Только вот сэра Галахада больше не было, и он уже ничего не мог сказать по поводу манер или поведения своего подопечного. А все, что не запрещено, то разрешено.       Ключ провернулся в замке с характерным щелчком, и Гэри вошел в темную прихожую. Не желая испачкать пол, он снял кроссовки и оставил их возле входа, а затем, ступая как можно тише, прошел в столовую.       После его последнего визита в доме ничего не изменилось. Обставленный дорого и со вкусом, он являл собой образец холостяцкого пристанища настоящего британского джентльмена. Темное дерево разных оттенков, скромная драпировка на окнах, несколько картин с пейзажами, практичная мебель. Ничего лишнего, роскошь без вычурности. А ещё душа. Душа совершенно определённого человека. Это место являлось отражением самого Гарри Харта.       И отчего-то Эггси было комфортно находиться здесь. Даже если и очень горько.       На столе всё ещё стояли забытые с прошлого раза стакан и почти полная бутылка виски из запасов домашнего бара. Подойдя ближе, парень повертел тару в руках, а потом налил в стакан на два пальца и едва ли не залпом выпил. Распробовать вкус, каким бы хорошим этот алкоголь ни был, не хотелось.       По телу разлилась томная тяжесть, и Гэри решил присесть. В доме стояла такая тишина как в музее, а свет он почему-то так и не включил. Горький колючий ком подступил к горлу, а глаза защипало.       «Кажется, Гарри взаправду мертв», — подумал Эггси, пряча лицо в ладонях.       Янтарная жидкость полилась в стакан, а из него — в желудок.