Глава II.
10 марта 2015 г., 15:07
На следующее утро Эггси проснулся в гостевой спальне. Он уже ночевал в ней, в те самые «24 часа с вашим наставником». Возможно, это были лучшие 24 часа в его жизни. Тогда он проснулся хорошо выспавшимся, спустился вниз, где его ждал вкусный завтрак, собственноручно приготовленный для них Хартом. ДжейБи вертелся в ногах, сытый и довольный. Пёс, как и его хозяин, был явно в восторге от Гарри, особенно после того, как тот накормил его сочной говядиной под каким-то особенным соусом. Когда Эггси решил попробовать этот соус, то получил лопаточкой по пальцам. Гарри ненавязчиво продолжил обучать его элементарным правилам столового этикета, а потом рассказал относительно забавную историю про министра обороны Никарагуа, едва не развязавшего войну из-за подавившегося оливкой попугая.
Теперь же пробуждение сопровождала головная боль. Кое-как доковыляв до ванны, Гэри обнаружил в зеркале своё чрезвычайно потрёпанное отражение. С лица будто схлынула вся кровь, а под покрасневшими глазами залегли синеватые тени. Уснул он прямо в одежде, поверх покрывала, и оттого делалось ещё хуже. Что творилось во рту, парень даже не смог бы передать словами.
Когда Эггси спустился вниз, его там, разумеется, никто не ждал. По кухне не разносился аромат выпечки, у плиты не стоял великолепный сэр Галахад в забавном голубом передничке. Не завтракая, Эггси вымыл оставшийся со вчерашнего вечера стакан, поставил на место недопитый виски, а потом покинул дом наставника и направился в материнский — почему-то именно так хотелось называть тот дом, что выдала ему организация. Материнский, не его.
Мишель сделала вид, что не заметила ночного отсутствия сына, решив, что тот уже совсем взрослый и это больше не еë дело. Эггзи же привел себя в порядок, надел костюм, поцеловал сестру и ушел в ателье, чтобы затем на целую неделю пропасть вместе с Ланселотом где-то на юго-западе Сомали.
***
Новоизбранный Галахад зашел в номер, еле переставляя ноги, и упал на одну из двух узких коек. Ланселот появилась сразу вслед за ним, скинула на пол чехол с винтовкой и на всякий случай вытащила оружие из-за пояса напарника. Они оба были уставшие до чёртиков, их костюмы были покрыты слоем пыли, крови и копоти, а мышцы напоминали желе. Пять суток на задании, практически без сна и отдыха, лишь бы только скорее освободить захваченный террористами военный госпиталь. Пять суток в этой несчастной, забытой всеми богами стране, где тяжело даже просто смотреть по сторонам, в страхе поймать очередной взгляд измученных детских глаз. Особенно если его владелец дрожащими руками целится в тебя из автомата Калашникова, и тебе необходимо выстрелить первым. Таков им был дан приказ: уничтожить всех членов группировки. Возраст и пол значения не имели. Ланселот зашла в маленькую грязную ванную, разделась, аккуратно складывая костюм на бачок унитаза, и превратилась в Рокси. Девушка включила душ, закрыла за собой занавеску и стала под потоки прохладной, отдающей гнильцой воды. Даже со всеми деньгами Kingsman Мерлин не смог не отыскать в этой стране отель хоть чуточку поприличнее. Но Рокси, на самом деле, было всё равно. Она стояла, не чувствуя синяков и ссадин, а вода лилась ей на тело, на лицо, смывая грязь и кровь, обнажая нежную девичью кожу. Перед внутренним взором будто кадры старого кино пролистывались моменты с задания: её ошибки, ошибки Эггси, его удачные манёвры, которые стоило запомнить. А ещё люди, которых она убила. Раньше ей не приходилось, однако, она была готова — рука не дрогнула ни в первый, ни во второй, ни во все последующие разы; Рокси не считала, сколько теперь на её счету чужих смертей. Это было бы неподобающе для настоящей леди. Закончив все водные процедуры, девушка вышла из ванны в новенькой чистенькой форме. Влажные светлые волосы были зализаны назад, а полотенце перекинуто через плечо. Растолкать вырубившегося Эггси оказалось не просто, но оставаться здесь надолго было нельзя. Через полтора часа за городом их ждал самолёт. Дождавшись, пока напарник всё-таки встанет с постели, Рокси начала собирать их немногочисленные пожитки. В ванную Эггси едва ли не пополз. Этому идиоту досталось сильнее, поскольку он постоянно лез в самую гущу событий и пытался перед кем-то красоваться. На парня будто вовсе не действовала угнетающая обстановка южного Сомали, все эти больные и голодающие люди, прячущиеся в руинах разбомбленных городов; Рокси подозревала, что про неё Гэри думал то же самое. Но заметила Рокси и кое-что ещё. Это началось ещё во время того сумасшествия с Валентайном. К тому моменту она была уже полноценным членом Kingsman, поэтому Мерлин сообщил ей о смерти агента Галахада. Также Рокси уже была в курсе, что тот являлся наставником Анвина, поскольку на испытании в метро её спрашивали про её наставника, затем она видела допрос Эггси, которого спрашивали про Галахада. Сложить два и два было легко. Заметить изменения в поведении Эггси — сложнее. Тот улыбался как раньше, шутил как раньше, говорил всё те же глупости, всё так же надоедал невозмутимому Мерлину и игнорировал его язвительные замечания. Восхищался «крутыми шпионскими примочками» и строил из себя молодого Джеймса Бонда. А ещё громко ругался матом, когда что-то не получалось сделать достаточно эффектно для настоящего секретного агента. В общем, был обычным Эггси, не считая тех самых моментов, от которых Рокси становилось не по себе. Моментов, когда его взгляд стекленел, покрывался тонкой корочкой голубоватого льда, а уголки побледневших губ опускались вниз. Он уходил в себя, уходил настолько глубоко, что его было практически не дозваться. Девушка быстро нашла решение — просто прикасалась к его плечу; тогда он вздрагивал, натягивал на лицо извиняющуюся улыбку и просил повторить сказанное, даже если до этого они ни о чем не разговаривали. Радовало лишь то, что подобное происходило с ним только когда опасности было ждать неоткуда и можно было позволить себе на время расслабиться. А значит, докладывать об этом Мерлину не было смысла. Но каждый раз, видя этот взгляд, Рокси задавалась вопросом: что было бы с ней, потеряй она своего наставника? — Как ты, Эггси? — спросила девушка, когда он вышел из ванной, натирая голову бежевым полотенцем. — О чём ты? — сдержанная и будто ничего не понимающая улыбка в ответ.***
Следом за освобождением госпиталя в Сомали, у агентов началась бесконечная череда боевых заданий и дипломатических миссий; Эггси, по большей части, отправляли в горячие точки. Как говорил Мерлин — чтобы набил руку. Рокси, почему-то, «набивать руку» было не нужно, и поэтому на работе они теперь практически не пересекались. Редкие часы отдыха в Лондоне проходили так: Эггси по-быстрому приводил себя в порядок, заглядывал к матери с сестрой, а потом шел в особняк Гарри, чтобы выспаться там на целую неделю вперёд в уютной гостевой комнате. Мерлин, будучи координатором и по совместительству нянькой для новоприбывших агентов, разумеется, знал, где ночует Гэри. Знал, но ничего не говорил. Пока мальчишка успешно справлялся со своей работой и не получал лишних травм, это было не его дело. Вот уже как три месяца прошло после инцидента с Валентайном. Мир начал постепенно принимать свой привычный вид, — правда, эмоции у людей не утихали ещё долго. Но Мерлин наконец-то пообещал предоставить агенту Галахаду несколько выходных, а в этом его слову вполне можно доверять. Зайдя в полумрак небольшой прихожей, Эггси закрыл входную дверь на все замки, снял запыленные «оксфорды» — их он собирался почистить позже — и поднялся на второй этаж. Первая дверь справа, чтобы оказаться в гостевой (или уже его?) спальне. Большая двуспальная кровать с резным изголовьем, комод из черного дерева, а у окна журнальный столик и удобное мягкое кресло. Одно. Взгляд скользнул по нежному горному пейзажу на стене. Гэри помнил каждую вершину, каждую линию на этой картине, ведь она висела прямо напротив кровати, а он часто и подолгу не мог заснуть. Будь у него талант к рисованию, то он бы обязательно попробовал её повторить, а потом сравнил бы получившееся с оригиналом. Устало зевнув, Эггси прошел в ванную. Щелкнул выключатель, и в комнате зажегся верхний свет, освещая белую плитку мягкими желтоватыми бликами. Из всех уборных Гэри пользовался только этой, по большей части из-за отсутствия в ней сводящего с ума количества мёртвых бабочек и собачек. На стене возле двери была прибита резная балка с металлическими крючками. На одном из них висел бордовый халат, на другом — специальная деревянная вешалка для одежды с широкими плечиками. Это были две единственные вещи, которые Эггси взял из спальни Гарри. Больше там он ничего не трогал. Он вообще старался ничего не трогать и не менять в этом доме. «Каково это — жить в музее имени Гарри Харта?» — однажды спросил у Эггси его внутренний голос. Тогда парень отправился в магазин, чтобы купить точно такой же гель для душа, как тот, что стоял в ванной комнате пока полностью не закончился. «Иди нахер», — хотел было ответить Анвин, но внутренний голос его уже не слушал.
