Жертва

Теперь он снится ей чаще. Но если раньше эти сны приносили радость, то сейчас оставляют лишь неприятный осадок. Потому что Елена видит не того Деймона, которого знала, а совсем иного, холодного и чуждого ей Деймона. В этих снах он убивает, не моргнув и глазом, выпивает до последней капли молодых девушек и даже не сожалеет об этом. Но не это пугает Елену больше всего. В Деймоне из ее сна нет ничего светлого. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Словно он зачерствел изнутри. Или, как сказал Стефан во время их последней встречи, потерял нечто важное, ключевой фактор своей личности. А еще Елена боится, что именно так все и обстоит на самом деле… Она не может перестать думать о том, что является виновницей происходящего. Что из-за нее гибнут люди (в том, что ее преследует некая темная сила, девушка уже не сомневается). Что Деймон пошел на такие жертвы лишь потому, что она когда-то отказалась становиться вампиром. Теперь Елена понимает, что не заключи Деймон сделки, ее жизнь закончилась бы десять лет назад, в ту самую ночь, когда Клаус намеревался провести свой ритуал. В той битве могла погибнуть не только она, но и все, кого она любила и так отчаянно хотела защитить. Ей было проще умереть, чем жить, подвергая риску других. Но лишь сейчас, посмотрев на события прошлого под иным ракурсом, Елена осознает, что смерть ничего бы не решила. Умереть – просто. Жить и бороться – куда сложнее. Она должна была сделать правильный выбор вместо того, чтобы перекладывать его на Деймона. И сейчас это поедает ее изнутри. Даже другая сторона медали – маленький Дэвид – не может избавить Елену от чувства вины. Оно давит на нее с колоссальной силой, становится осязаемым и словно нашептывает: «Ты трусиха, Елена. Когда же ты станешь вампиром и прервешь эту цепочку смертей? Пока ты наслаждаешься человеческой жизнью, за тебя гибнут другие. Останови это!». В какой-то момент Елена понимает, что больше не может так жить. Она должна все исправить, даже если ей придется поставить на кон свою человечность. Она справится, непременно справится. Сможет остаться любящей заботливой матерью, сделает все, чтобы не потерять себя. Ведь обращение – не приговор, как ей когда-то казалось. Это просто новый этап, который она обязана преодолеть ради тех, кого любит. Быстро набросав записку на случай, если что-то пойдет не так, Елена решается на самый отчаянный поступок в своей жизни. Ей безумно страшно; сердце выпрыгивает из груди и стучит настолько громко, что ничего вокруг девушка не слышит. Бонни с Джереми взяли Дэвида на выходные, и Елена впервые в жизни рада тому, что сына нет рядом. Иначе она бы не решилась. Момент, когда придется объяснять малышу, что мама стала «другой», вызывает у Елены панический ужас. Но это будет позже. Сейчас главное сделать все правильно. В особняке темно. Лишь слабый месяц освещает холл. Светится также и монитор ноутбука – с копией заклинания. Елена не могла знать, что Стефан уничтожит оригинал и сотрет фото из телефона, но по случайному стечению обстоятельств (впрочем, девушка давно не верит в случайные совпадения), сохранила копию на компьютере в надежде сделать хотя бы примерный перевод заклинания. Попытки заведомо были обречены на провал: указанные слова оказались странной помесью нескольких древних языков. Елена сомневается, что сможет правильно прочитать предложения. От этого ее паника только усиливается. Поэтому она раз за разом повторяет заклинание про себя. И когда, наконец, осмеливается произнести его вслух, понимает, что ошиблась. «Кровь», – раздается в ее голове отчетливый голос. Елена резко подскакивает на месте, хватая ртом воздух. Ей хочется убежать без оглядки, но она понимает, что разворошила осиное гнездо, и деваться некуда. Она даже не представляет, с какими силами связалась. «Кровь», – мысленно повторяет Елена и одним быстрым движением ножа рассекает ладонь. Не чувствуя и намека на боль – настолько сильно она напугана происходящим – девушка снова зачитывает заклинание. На этот раз буквы сами сливаются в слова; речь Елены звучит ровно, словно она повторяет хорошо заученные фразы, а не древний труднопроизносимый текст. И тогда Елена понимает: ей кто-то – или что-то – помогает. Оно было с ней все время, подталкивало, подстрекало к этому решению. К горлу подкатывает комок липкого страха, тело не слушается, словно парализованное. Чувство, что она совершила огромную, неисправимую ошибку захлестывает сознание. Елена хочет закричать, но из горла вылетает лишь сдавленный хрип. Как в жутком ночном кошмаре, она стоит на месте, скованная невидимыми барьерами, и не может сделать абсолютно ничего. Внезапно мир погружается в темноту. И лишь один маячок света виднеется где-то вдалеке. Он постепенно приближается, и вскоре Елена может различить неясный женский силуэт. Он кажется очень далеким, словно до него нужно идти много-много минут, но уже через долю секунды расплывчатая фигура возникает в нескольких сантиметрах от Елены. Глаза девушки расширяются от ужаса, но она не может пошевелиться. Красивое, не подающееся описанию существо стоит прямо перед ней, и, несмотря на эту внешнюю притягательность, Елена напугана чуть ли не до смерти. Призрачная девушка улыбается – холодной, тянущей за нервы улыбкой. – Елена Гилберт, – нараспев произносит она. – Я ждал тебя. Голос существа становится неожиданно низким и рокочущим. – Подношение вампира было достойным питанием, но твое, – довольно протягивает Адонадос, – станет редчайшей усладой. Что просишь ты взамен? – Верни Деймону Сальваторе утраченное, – едва слышно шепчет Елена. Впрочем, ей кажется, что это жуткое создание вообще не нуждается в словах: оно копается в ее мыслях, даже не скрывая этого. – Пусть он станет прежним, а вереница смертей прекратится, – находит в себе силы продолжить Елена. – Взамен я готова променять человечность на бремя вечности. Облик существа молниеносно меняется – перед Еленой не прекрасная девушка, а полуразложившийся труп с пустыми глазницами. Резкий смех Адонадос звучит громче раскатов грома. Именно тогда Елена понимает, что ее наивности нет предела. – Мне не нужна твоя человечность! – выплевывает демон. – Я возьму самое дорогое, что есть у тебя. Земля уходит из-под ног. Елена не дышит, молясь всем богам о том, чтобы ее кошмар не стал явью. – Твой сын, – расплывается в улыбке Адонадос. Лицо Елены белеет, словно мел. Она не может вымолвить ни слова, лишь губы беззвучно дрожат, а в глазах появляется панический, ни с чем несравнимый ужас. – Любовь к нему самое сладкое, что есть в тебе. Я буду лакомиться ею не одно столетие. Удар сердца оглушает Елену. Дышать больно – оказывается, она не делала этого слишком долго. – Нет!.. – отчаянно кричит девушка, но гниющие руки существа уже тянутся к ней. – Адонадос! – раздается словно издалека. – Адонадос! – слышится вновь, и на этот раз Елена узнает голос. – Вампир! – недовольно шипит демон. – Как ты посмел вторгнуться в священный круг? – Елена, ты называла его по имени? – требует ответа Сальваторе. Она не может вспомнить, и уже плохо осознает происходящее. С огромным трудом девушка отрицательно качает головой. – Тогда это моя сделка! – губы Стефана искажаются в победной ухмылке. Елена снова забывает, как это – дышать. Просто не может, потому что вместо воздуха ее легкие наполняет ужас. – Немедленно отпусти ее, и тогда мы обсудим условия, – спокойно произносит вампир. Последнее, что чувствует Елена, – ярость существа. Огромный поток несдерживаемого, чистого гнева буквально оглушает ее, и девушка проваливается в бездну. *** – Мама! Мамочка! – слышит Елена. Она пытается открыть глаза, но это оказывается непосильной задачей. Тогда маленькая ладошка касается ее лица, и это придает ей сил. Дэвид плачет навзрыд, и Елена тоже не может сдержаться. С огромным усилием она приподнимается и крепко притягивает сына к себе. Позже она много раз поблагодарит судьбу за то, что та оказалась к ней благосклонна и не лишила самого дорогого в жизни, тысячу раз проклянет себя за непростительную глупость, но сейчас… сейчас важно лишь то, что они вместе. Сквозь рыдания Елена пытается улыбаться, не желая еще больше пугать Дэвида. Наконец, она находит в себе силы спросить, что же случилось. Потому что не может понять, реальны ли события в ее памяти. – Мы с Джереми нашли тебя на полу, – объясняет Дэвид. – Твои волосы… – мальчик ласково проводит рукой по волосам Елены, – …они уже были такими, белыми… И ты не просыпалась… – детские глазки снова наполняются слезами. – Мы очень испугались. – Теперь все в порядке, родной, – ласково отвечает Елена. Тело невыносимо болит, но она предпочитает об этом не думать. Слева раздается тактичное покашливание. Словно в замедленной съемке Елена оборачивает голову. И не верит собственным глазам. Деймон. Именно такой, каким она его запомнила. Разве что без привычной ухмылки и с таким измученным взглядом, словно за эти годы он прошел девять кругов ада. Елена не знает, как реагировать, что сказать и сделать. Просто смотрит на него широко распахнутыми глазами и пытается поверить в то, что это не сон. – Я могу поговорить с твоей мамой? – нарушает молчание вампир, обращаясь к Дэвиду. Похоже, они уже знакомы. Мальчуган кивает и поспешно выбегает из комнаты. Деймон подходит ближе и садится на край кровати. Больше всего на свете Елене хочется коснуться его, проверить, не мираж ли это, но девушка не решается. В глазах Деймона столько эмоций одновременно, что Елена не может понять, что же он чувствует на самом деле. И тогда она рывком притягивает его к себе, прижимаясь губами к губам. Не целует, потому что к горлу подкатывает огромный ком, – просто прижимается. Деймон не двигается, словно решая, что же ему делать с этой женщиной – убить на месте или целовать до потери пульса. – Дура, – наконец, выдыхает он ей в губы и запускает руку в волосы, притягивая еще ближе. Елена плачет, когда Деймон целует ее. А потом понимает, что и он тоже плачет. – Ты умирала, – вампир вдруг отстраняется. – Если бы я опоздал хоть на час, было бы поздно. – Ты обратил меня? – неожиданно спокойно уточняет девушка. Ее ощущения настолько сумбурны, что она не может самостоятельно это определить. Но, как ни странно, совсем не нервничает. Деймон выдерживает долгую паузу. – Еще нет, но сделаю это. – Чуть позже, – твердо отвечает Елена, и вампир соглашается. Он приятно удивлен ее реакции, но все еще зол за то, что она сделала. – Ты хоть понимаешь, что могло случиться? – строго спрашивает мужчина. Елена вздрагивает. Ее глаза моментально тускнеют. – Как ты могла решиться на ритуал, не зная всего? – не унимается Деймон. – Что со Стефаном? – с болью в голосе спрашивает девушка. – Он заключил сделку. Вызывая Адонадос, нужно четко произнести имя, иначе это будет билетом в один конец. Стефан вовремя снял тебя с поезда, – с горькой иронией усмехается Деймон. – Чем он пожертвовал? – Елена замирает. – Его человечность, в отличие от твоей, пришлась демону по вкусу. Девушка хмурится, не зная, стоит ли сказанное понимать буквально. – Для Стефана человечность – определяющая черта личности. Если отключить ее, остается лишь монстр. Мой брат пожертвовал всем, что было ему дорого, ради того, чтобы ты и Дэвид были счастливы, – спокойно произносит вампир. Елена понимает, насколько тяжело Деймону говорить нейтральным тоном. Ей даже хочется, чтобы он накричал на нее, обвинил, сказал то, что она заслуживает. Лишь она во всем виновата! – Сделки не вечные, – вдруг добавляет вампир. – Через сто лет соглашение может быть расторгнуто. Есть способ, – хитро прищуривается он, и тут же снова становится серьезным: – Но не факт, что прежний Стефан вернется… Слишком много личных демонов у него будет к этому моменту. Елена выдыхает. – Мы обязательно поможем ему, – обещает она в первую очередь самой себе. Деймон кивает. – Как ты узнал обо всем? – Стефан сообщил. К счастью, этот мелкий засранец не понял моих слов про «оставить в покое». Он знал, где я нахожусь, и перед тем, как сделать первый глоток невинной кровушки и окончательно сорваться, – Елена вздрагивает, но тут же берет себя в руки, – нашел в себе силы позвонить мне и рассказать о случившемся. Впрочем, я и сам догадался, – добавляет Деймон после паузы. – Потому что она вернулась. – Кто вернулся? – не понимает девушка. – Моя душа, Елена, – грустно улыбается Деймон. – Как оказалось, именно способность любить делает меня тем, кто я есть. А еще… – вампир вдруг замолкает. Лишь смотрит на Елену долгим пристальным взглядом. – Непривычно видеть тебя блондинкой, – меняет он тему разговора. Елена задумчиво крутит между пальцами локон серебристых волос и пожимает плечами. – Кстати, – Деймон привычно усмехается, и только сейчас девушка понимает, как сильно ей не хватало этой ухмылки, – не хочешь объяснить, почему твой сын так похож на меня? Конец