Жертва

Миллиарды маленьких пылинок, которые так отчетливо видны в лучах утреннего солнца, почему-то заставляют Елену нервничать. Она не может сказать, как долго смотрит на них, но вдруг понимает, что Дэвид может проснуться в любую минуту, и тогда ей придется объяснять, что она делает в той самой комнате в обнимку с ворохом чужой одежды. Чужой ли? Елена хмыкает. Нет, Деймон никогда не был чужим. Девушка поспешно поднимается с постели, подходит к окну и резко распахивает шторы. Щурясь от яркого света, настежь открывает балконную дверь и жадно вдыхает холодный декабрьский воздух, рывком ворвавшийся в комнату. Прохлада и свежесть тут же проясняют мысли. Елена дает себе обещание навести в его комнате порядок. Сегодня же. Тогда, возможно, ей полегчает. А может, она даже решится взять эту комнату себе. Елена знает, что должна была оказаться здесь еще много лет назад. Не бежать от себя, не бояться столкнуться с прошлым, а приехать туда, куда ее так тянуло всем сердцем. Чувство правильности происходящего, упорно не оставляющее Елену с момента пробуждения, говорит само за себя. Правда, есть еще одно чувство… Легкой паники, которая бывает накануне чего-то важного. Когда внезапный порыв ветра привлекает внимание к скомканной, пожелтевшей от времени бумажке, Елена сразу понимает, что сейчас произойдет нечто судьбоносное. Дрожащими руками она поднимает измятый лист и бережно разглаживает его. Увиденное повергает Елену в шок и заставляет сердце лихорадочно стучать в груди. Это не записка от Деймона, не прощальное письмо или что-то, поддающееся логике, – это странно-пугающие слова на незнакомом языке, смутно напоминающие заклинания из книги Бонни. Интуиция Елены разрывается от крика; всем своим нутром девушка понимает, что нашла эту бумажку не случайно. Что, вообще, все в ее жизни не случайно. И сейчас, возможно, она держит в руках ключ к происходящему. – Мам? – Елена подпрыгивает на месте и судорожно втягивает воздух в попытке успокоиться. В висках стучит от напряжения, перед глазами все плывет, но испуг в глазах Дэвида заставляет Елену взять себя в руки. – Ты меня напугал, – пытается она улыбнуться. – Я не специально, – в голосе Дэвида слышится облегчение. Елена чувствует себя виноватой. Она осторожно прячет бумажку в карман кофты и уводит сына на кухню. Поджаривая яичницу с беконом, девушка смеется и поддерживает видимость разговора, но мысли упорно возвращаются к клочку бумаги, лежащему в кармане. …К концу дня Елена решается. Она отправляет Стефану снимок незнакомой фразы, надеясь, что ему хоть что-то об этом известно. Затем укладывает сына в постель, и, примостившись рядом, начинает ждать звонка. Ночь тянется бесконечно долго. В голове путаются навязчивые мысли, чувство тревоги не покидает девушку ни на минуту. Всматриваясь в умиротворенное лицо сына, Елена понимает, что не имеет права так себя вести. Но ей жизненно необходимо знать, что же тогда произошло. Столько лет она пыталась выяснить правду, но впервые подобралась так близко. Нет, она не может отступить. Стефан не перезванивает и не отвечает на звонки. Это кажется Елене странным, ведь раньше она могла связаться с ним в любую минуту. Девушка еще не знает, что спустя несколько часов Сальваторе появится на пороге особняка. Когда это происходит, Елена уже не сомневается в важности своей находки. – Ты ведь знаешь, что это, да? – ее голос дрожит. Стефан кивает. – Здесь холодно, – неожиданно говорит он. – Не против, если я растоплю камин, и мы обо всем спокойно поговорим? Елена соглашается, хотя готова лезть на стену от нетерпения. Следующие пятнадцать минут Стефан занимается укладкой дров в камине и разжиганием огня. Еще несколько минут уходят у него на поиск бутылки виски. Бокалы в серванте оказываются пыльными, и Елене требуется некоторое время, чтобы привести их в порядок. К тому моменту, когда Стефан, наконец, усаживается в кресло, Елена окончательно теряет самообладание. – Может скажешь уже? – вырывается у нее. – Позволишь взглянуть?.. – Стефан протягивает руку. Елена поспешно передает ему измятую бумажку. Сейчас девушка морально готова ко всему – какой бы ужасной не оказалась правда, она выдержит. Вампир пристально всматривается в заклинание. Его лицо не выражает совершенно никаких эмоций, лишь на мгновение, перед тем, как бросить клочок пергамента в пламя, он хмурит брови. Несколько секунд Елена испытывает огромнейший шок. Понимание того, что Стефан только что уничтожил ее последнюю надежду, бьет в голову не хуже крепленного алкоголя. – Я объясню, – обещает Стефан, когда видит, что Елена на грани срыва. Девушка закрывает глаза и делает глубокий вдох. Руки дрожат от негодования. – Я должен был понять раньше, – отрешенно произносит вампир. Языки пламени в камине приковывают его взгляд, и Елена, несмотря на гнев, понимает, что Стефану, должно быть, тяжело об этом говорить. – Много десятилетий назад Деймон шутил о волшебной лампе, которую дала ему Бри. – Елена хмурится. – Вот только джин исполняет не три желания, а одно, и требует за это свою цену. Стефан горько усмехается, а девушка пытается переварить услышанное. – Это черная магия, Елена, – как нечто очевидное поясняет вампир. – И у нее всегда есть последствия. Тело Елены покрывается холодным потом. – Мы без труда убили Клауса, после чего Деймон ушел, – продолжает Стефан. – Мне следовало догадаться. Но я не понимал его шутку про лампу до тех пор, пока не увидел заклинание. Лишь тогда до меня дошло, кого Деймон называл джином. – Кого же? – едва слышно уточняет Елена. – Тебе лучше не знать имени, – отрезает вампир. – Но мы должны разобраться! – девушка вдруг срывается на крик. – Должны выяснить, что с Деймоном! Может быть, ему нужна наша помощь?! – Елену вдруг посещает страшная догадка. – Что, если с ним?.. – С ним все в порядке, – обрывает ее Стефан. Елена замирает. – Ты его видел? Видел, и даже словом не обмолвился?! Стефан тяжело вздыхает и делает большой глоток спиртного. – Он не хочет знать ни тебя, ни меня. Елена даже не скрывает своей боли. – Это из-за меня, да? Я дала ему надежду, а потом… – Он изменился, – печально замечает Стефан. – Словно лишился чего-то важного, что делало его самим собой. Знаешь, даже в своем худшем проявлении он был… вспыльчивым и увлекающимся, умел развлекаться и находить в нашем жалком существовании приятные моменты. Если честно, я всегда завидовал этому. В отличие от Деймона я давно разучился ощущать столь сильные эмоции, как страсть, азарт, увлечение. До тех пор, пока не встретил тебя, – поправляется вампир. – Деймон же… Он всегда чувствовал эту жизнь как никто другой. – А сейчас? – голос Елены дрожит. – Сейчас в нем этого нет. Последний раз мы виделись несколько лет назад, и Деймон едва меня не убил. – Но вы и раньше не ладили, – осторожно замечает девушка. – Ты не понимаешь, – качает головой Стефан. – Он никогда не был так близок к исполнению своей угрозы. Мы часто пытались убить друг друга, но всегда знали, что это несерьезно. Сейчас же от братских уз не осталось и следа. Как, впрочем, и от прежнего Деймона… – Мне сложно в это поверить, – Елена обхватывает себя руками и начинает мерить комнату шагами. – Ты же знаешь, он умело носит любые маски. Возможно, это очередная игра. – Нет, Елена. Я хорошо знаю брата. И уверен в том, что говорю. – Думаешь, это последствия заклинания? – девушка резко останавливается. – Зачем ты его сжег? – В Чикаго у меня есть ведьма. Я показал снимок, и она объяснила, что подобная магия нарушает баланс вещей в природе. Восстановить его могут лишь ответные жертвы. Упоминание «жертв» заставляет Елену побледнеть. В голове тут же проносятся воспоминания о смертях, окружавших ее эти десять лет. – Существо, за помощью к которому обратился Деймон, способно обвести любого вокруг пальца. Нельзя допустить, чтобы кто-то, – Стефан делает многозначительную паузу, – повторил ритуал. Елена молчит. Она даже не думала о такой возможности. До тех пор, пока Стефан не сказал этого вслух. – Деймон сделал это, чтобы спасти тебя. – Я не просила об этом! – вспыхивает Елена. – Тем не менее, цени его дар, – мудро добавляет Сальваторе. – Ты могла не пережить обряд Клауса и уже десять лет была бы вампиром. На слове «вампир» сердце Елены пропускает удар. Она отчетливо помнит то утро, когда Деймон напоил ее своей кровью. Как же сильно она ненавидела его в тот момент! Но даже тогда понимала, что все равно простит. – У тебя есть все, чтобы быть счастливой, – Стефан неожиданно оказывается в нескольких сантиметрах от Елены. – Не думай о прошлом, просто живи. Именно этого хотел Деймон. Этого хочу и я. Елена понимает, что он прав. Она не смеет просить судьбу о большем. Не смеет даже надеяться. Но как дальше жить, зная эту правду, она тоже не представляет. Именно поэтому сейчас она горько плачет, уткнувшись в любезно предложенное плечо Стефана Сальваторе. – Ты его любила… – шепчет вампир ей в волосы. – Я всегда это знал. Елена даже не пытается отрицать. Впервые все становится настолько очевидным, что девушка удивляется, как могла не осознавать этого раньше. – Дэвид проснулся, – Стефан мягко отстраняет Елену, утирая ей слезы. – Пойду, проведаю своего лучшего друга, – с улыбкой произносит он, – и поеду. Через несколько часов, перед тем как уйти, Стефан предусмотрительно очищает память телефона Елены. Из своего мобильного копию заклинания он удалил еще по дороге в Мистик-Фоллс. Вампир уверен в правильности своего поступка, но что-то не дает ему покоя. Возможно, он напрасно переживает. А, возможно, он слишком хорошо знает Елену Гилберт. Стефан грустно усмехается. Он так и не привык к ее новой фамилии.