Through the soul

Безумный танец, вихрь... тьма липкой, тёплой пеленой окутывает меня, когда я не успеваю отбросить её... Принимает меня в себя, будто чьи-то руки обхватывают поперёк талии. — Тише-тише… Это всего лишь сон, я с тобой, ты не один, — такой родной голос успокаивает, прогоняя боль из моей души. — Каруэл… — благодарно прижимаюсь к обнимающему меня человеку, чувствуя привычное успокоение… — Андрей, вставай! – наглый возглас прорывает пелену ускользающего сна, заставляя морщиться и проклинать привычку сестры вставать рано утром в воскресенье (да-да, полдень для меня в выходной – раннее утро!). — Изыди, исчадие ада, — бурчу в подушку, но Таня заходит в мою комнату, и с видом деловой обкуренной пчёлки начинает разбирать мой стол и стул перед ним от вещей, просто-напросто сбрасывая их на пол. — Экзорцизмом будешь заниматься на косплее, когда на тебя будут покушаться грозные анимешники. Ваххаха и всё такое. – пока вещи скидывались и продолжались препирания, компьютер недовольно начал шуметь, а я придумывал к кому можно будет сходить и отоспаться днём. Идей не было. Мозг работал в автономном режиме… — Ты меня вообще слушаешь? – сестрёнка села на мой диван и развернула лицом к себе, — Хэй… снова, да? – она мгновенно успокоилась, и её лицо приняло сосредоточенно-сочувствующее выражение. — Всё нормально, — попытка притвориться коконом бабочки успехом не увенчалась: в коконе же не может две куколки быть? Вот и мне тоже так кажется. Таня залезла ко мне под одеяло и обняла. Без намеков на пошлость или что-то подобное. Просто переживает. — У тебя царапина на щеке, но её почти не видно. И будет синяк на предплечье… Точно будет, — прибавила она, после убедительного тычка и шипения с моей стороны. Уже года три прошло с тех пор, как я с ней увиделся. И через некоторое время после нашего знакомства и совместного проживания у меня начались сны из разряда фантастики… Всякие полёты, сражения и прочий бред, как казалось тогда. Я воспринял это как перебор с компьютерными игрушками, но когда выяснилось, что у Тани сны были несколько схожими с моими, да ещё когда после них на теле появляются ссадины и синяки, а иногда ломит всё тело… это как минимум странно. Мои родители развелись, когда мне было восемь лет или чуть больше. Не помню точно, но с тринадцати-четырнадцати лет я стал замечать как мама будто вновь оживает, проявляет к чему-то интерес и что-то скрывает. Всё оказалось до банального просто – она влюбилась. Ей было тридцать четыре, он старше её на пять лет, но почти сразу нашли общий язык; как оказалось, оба были поклонниками картин импрессионизма, терпеть не могли табачный дым и предпочитали отдых на природе сидению дома. С Таней я познакомился за пять месяцев до свадьбы мамы, и сразу почувствовал в ней родственную душу – несмотря на различные интересы, у нас появились общие привычки и увлечения, а разница в возрасте (2 года) почти не ощущалась. К тому времени как я заканчивал школу, мои отношения с сестрой перешли общеустановленные нормы «брат-сестра»: если мы шли в клуб или где-то гуляли, то могли идти обнявшись, или же поцеловаться. Для нас это норма. Не знаю, как правильно можно было объяснить подобные отношения, которые всё же утаивались от наших родителей. — Тань… может ну его?.. Давай я не буду участвовать? – вырвавшись из состояния полудремы, поднимаю вопрос, который мучает меня уже две недели после собрания, на котором распределяли роли для участников. — Ты пойдёшь. Во-первых, тебе нужно развеяться. Я не хочу, чтобы ты снова… — она сделала паузу, подбирая слова, — стал ТАКИМ… Несмотря на умелый отход от запретной темы, я всё же успел понять, о чём говорила сестра. Три месяца назад я почти убил себя. Можно сказать, наконец-то окончательно решился. Двухлетняя депрессия из-за грёбаного поиска смысла жизни, или более-менее приличной цели, помноженная на другие заморочки… как итог, я жил своим миром, при этом умело играя роль обычного парня, у которого на уме девочки (или мальчики вместе с ними… но об этом общественность я оповещать не собирался), а главная задача к восемнадцати годам жизни – откос от армии (который обеспечил мне отчим через своих знакомых). Знаете, наверное я настолько привык к своему состоянию, что иногда начинал проявлять настоящие эмоции и избегать физической боли. Но несколько белых и блёкло-фиолетовых аккуратных шрамов на запястье и чуть ближе к локтю левой руки напоминали о днях, когда единственный способ хотя бы на минуту отвлечься от удушающей душевной боли, что скручивает всего тебя тугим жгутом, это боль физическая. Мелкие порезы иногда гораздо больнее глубоких… А вы никогда не слышали, как под бритвой распарывается кожа, слой за слоем? Чем-то похоже на звук рвущейся хлопчатобумажной ткани. Только гораздо тише, и от этого… нежнее?.. Но на момент, когда я окончательно сломался… вдруг появился страх. Появилась боязнь такой боли… но ведь таблетки никто не отменял, да? Кстати тогда страх пересилил, я бОльшую часть таблеток ссыпал в раковину. Но и тех, что «успел» проглотить, было достаточно для того, чтобы меня запихнули в скорую с перевёрнутой надписью «реанимация» (Россия, блин) и я неопределённое время сидя трясся, зажатый между двумя докторами. Вообще что со мной было, помню урывками. Было темно и…тепло. Хорошо до такой степени, что думать не было необходимости. Наверное, это была грань в небытие? Если да, то меня такой конец вполне устраивает. Но нет, дальше память подкидывает как мне поставили капельницу в коридоре на каталке… Было очень холодно. Потом меня отвезли в кресле в палату, где лежали старики после операций, и я шатаясь, как последняя пьянь сполз на кровать, краем сознания отмечая, что держу небольшой пакет, в котором (как потом оказалось) был мой телефон и ещё какие-то документы. Но мне было всё равно. Хотелось спать… и не просыпаться. Разговор с доктором (фиг бы знал что это за доктор был) не занял больше пяти минут. Оказывается, что даже в состоянии когда перед глазами всё плывёт и ноги заплетаются, я отличный актёр. С глуповато-виноватой улыбкой сказал, что, мол, да, выпил спонтанно (и что с того, что таблетки я купил за полмесяца до этого?), да я не подумал о последствиях (и что с того, что я чуть ли не с семи лет представлял как это будет, думал зачем я родился? Я знаю что болен, знаю…). Добрый дядя поверил в мои россказни, отпустил и сказал отчиму, приехавшему за мной когда можно будет приехать за справкой. Всего я пробыл в больнице около суток. Знаете, у меня частично отшибло (или лучше сказать, «промыло»?) память, я не помнил некоторые детали и события… Что самое забавное, так это что на следующий день у меня был выпускной! О да… А когда через полтора месяца я увидел справку и диагноз, поставленный мне… Да я чуть ли не расхохотался вслух. Что-то я совсем отдалился от реальности. Но события, о которых я вам рассказал, вспомнились очень быстро, так что и минуты не прошло. Вот такой вот я. — Ну и… в конце концов, ты отличный актёр и кого угодно можешь смутить! Идеальный персонаж для нашей скромной компании! – Таня решила завалить меня комплиментами? хм… ладно, она единственная, кто смог пробить мои щиты и не воспользовался моими слабостями, ей можно. — Кстати, Оля что-то говорила про своего двоюродного брата. Дима или как там его... Представляешь, ему двадцать два, но он интересуется аниме, — сестрёнка улыбнулась кавайно-коварной улыбкой, — а также японской культурой и древними мирами. В общем, есть мысль заделать его Накаджимой... ну который Хидеаки... Ну который грозный крутыш в очках, его ещё почти все маньяком зовут и боятся? «Крутыша» я помнил смутно, но противостоять сестрёнке в воскресный день было чревато капаньем на мозги, да и не особо хотелось – это не моё дело кто ещё там будет. Как выяснилось, решили в этот раз не акцентировать на себе внимание посредством сценок, а поучаствовать в фото сессии, и может быть, дефиле (мнда, представляю я себя шагающего с толпой девиц, которые упорно делают из себя парней, по сцене). — Кстати, определилась дата Судного дня! Угадай, когда? – судя по ехидной улыбке девушке, пощады я мог не ждать и не просить. — Мой день рождения? — Именно! Ну не здорово ли? Кто ещё может похвастаться... — Ладно-ладно, я проникся этой перспективой. Тем более, теперь не отвертеться... – сквасив скептичную мину, и получив ощутимый тычок в бок, я понял что разговор окончен, а через половину минуты комнату пронзил Танин визг – она дико боялась щекотки. Включенный комп был забыт на время побега сестры и её переодевания из пижамы в домашнее. Ещё одно обычное воскресенье. Если бы я меньше думал о своих целях и своей «нужности» этому миру, бесспорно, я был бы абсолютно счастлив. P.S. уважаемые читатели, реагируйте как-нибудь, чтобы автор знал бить ему Муза своего или не бить.