Through the soul

POV Деметра       Лазарет заставы едва ли отличался шикарной обстановкой, но в главном помещении кроме меня и Анри, судя по разговорам помощников лекаря, никого не было на протяжении недели, что было определённым бонусом: никто не шумел и не мешал вспоминать, думать и анализировать произошедшие события.       С «раздвоением» жизней я справился на удивление быстро, правда не припомню, чтобы такое случалось с кем-то из простых смертных; может быть, это из-за того, что я почти всегда находился со своим господином?       Алиэн… мой возлюбленный и господин, как я не распознал его в том мире? Сколько раз ошибался и всё зря? КАК я посмел убить ЕГО?!..       Правда, если верить слухам, он в полном порядке, хоть и приходит в себя с трудом. Сегодня пятый день, с тех пор как он впервые очнулся. Люди собираются почтить память умерших, постепенно смиряясь с решением тех, кто одним словом может вершить судьбы. Все Целители должны будут собраться вместе, как и… уже было.       Я точно знаю, что всё это уже когда-то происходило, только где-то свербит и подзуживает ощущение, что где-то нужно свернуть, дабы нарушить ход действий. Не с проста всё это.       Анри молчалив, мы почти не разговаривали за те два дня, что провели без провалов в беспамятство. Вернее, я «отлучался» закончить дела (но на похороны я так и не попал, они будут только через два дня), а вот что было с Анри, я так и не понял. Но беготни по реальностям у него кажется не было, поэтому о моём желании отомстить за то, что он изнасиловал меня (пусть мы оба находились под действиями зелий Каруэла), он не знает. Вернее, догадывается, но не знает, что я уже пытался это сделать, довольно-таки своеобразными способами. Ему самому сейчас нелегко, пожалуй, даже тяжелее, чем мне. Тот, кому я предан без остатка, по крайней мере, не пытался меня уничтожить, предварительно вдоволь насладившись издевательствами и унижениями. Молю всех богов, и даже клятого Единого бога Церкви, чтобы Алиэн об этом не узнал! Ему будет больно и противно знать, что я так глупо подставился. Я опозорил и себя, и его, ведь слуги для Целителей – это те, кто заменяют семью, если нужно, советников и помощников, ближе них никого нет.       То ли дело шныряющие по всей заставе крестьянки, помогающие где только можно: по своей простоте разболтают что угодно кому угодно, хотя добры и простодушны иногда до смеха. Кстати, помощница у врача как ни странно очень приличная девушка, но это наверное из-за близящейся свадьбы – пытается подать себя в наилучшем свете, ведь жених – один из пограничников, а значит почти рядом.       День близится к вечеру, нам уже принесли ранний лёгкий ужин, Анри вновь проснулся и попытался в который раз выспросить у пришедшего врача о том, когда можно будет возобновить тренировки с оружием, а у девушки попросил принести хотя бы пару кинжалов из своих вещей.       Меня поражает его упорство и молчаливость, а также актёрский талант: когда нужно что-то разузнать или попросить у женщины – то ведёт себя как истинный кавалер и ловелас. Я завидую ему лишь из-за того, что он, не оправившись толком от таких душевных ран, может вполне искренне играть и манипулировать чувствами других. Он больше не кажется молоденьким слащавым мальчиком, в его глазах иногда промелькивает тоска старика по ушедшим летам.       Совершенно неожиданным для нас обоих (или только для Анри?) становится появление Глен. Служка Целительницы Душ как всегда с усмешкой в глазах и высокомерной улыбкой говорит о том, что праздник уже в разгаре, и если мы не хотим повторения того, что было в подземелье, то лучше нам бежать с заставы пока есть время.       - Всё равно вам рядом у господ теперь делать нечего, да и мало ли что с вами случиться может… Место не спокойное, от Церкви вас вряд ли кто защитит… - ещё раз презрительно фыркнув и бросив перед нами свёрток, в котором оказались два коротких меча, девушка вышла, громко хлопнув дверью.       Вот оно! Необходимый «поворот» времени! Только нужно понять как поступить правильно, чтобы не повторить всё по новой.       - Одевайся, - стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно. Тело иногда охватывает какая-то противная дрожь, но я пытаюсь объяснить Анри и переубедить (?) его, ведь сейчас он, скорее всего, согласится с предложением Глен... И в итоге будет себя ненавидеть ещё больше. Если подобное вообще возможно.       - Если ты думаешь, что я настолько безумен, что после всего... произошедшего буду верен Каруэлу, - имя Разбивающего Души он не выплёвывает ядовито, а будто вырывает из себя вместе со всей болью, обидами и непониманием, - То к сожалению ты прав... наверное.       Тут и говорить нечего: хлипкий блондинчик и жестокий палач в одном лице вызывают сейчас неподдельное уважение, хотя его согласие (как и моя идея о спасении Алиэна) выглядят как последняя надежда отчаявшихся о завершении мучительного безумия.       - Спасибо.       Вот и всё. Не сговариваясь, мы почти бесшумно выходим в безлюдный коридор, где единственными свидетелями нашего побега будут чадящие факелы.       Нужно добраться до комнат Целителя и Разбивающего Души, и если к Каруэлу попасть можно без особых задержек (за исключением ступора, из которого себя приходится насильно вытягивать при виде его спальни), то в башню приходится пробираться с особой осторожностью, сквозь центральные коридоры, где изредка попадаются люди.       И словно в насмешку над моими чувствами к Алиэну, я понимаю, что теперь могу слабо ощущать его местоположение на заставе. Тем лучше для моего замысла. И если всё удастся, я пожалуй не буду посмертно проклинать Каруэла: пока Анри переодевался в его вещи и искал красящую воду, которая подойдёт для волос, я успел заметить, что несмотря на общий беспорядок, вещи собраны для того, чтобы незамедлительно покинуть это место без лишнего балласта. Видимо, Разбивающий Души не такой уж и сумасброд, если не доверяет Таэрон так, как я не могу доверять Глен. Моя глупая логика опять же основывается на том факте, что слуги Целителей - их отражения.       И всё-таки нам приходится после башни снова спускаться чуть ли не в подвалы, ведь Алиэн сейчас где-то около библиотеки. Анри сосредоточен и не задаёт вопросов, чуя как зверь, что я не просто так брожу по этому замку.       - Вы, недостойные и оскверняющие Его своими деяниями и самим своим существованием! Умрите во славу нашего Бога, ибо никто кроме Него не смеет направлять души людей!       Вот что-что, а речи всегда у служителей хоть сколько-нибудь известных культов-религий были более грандиозными и значимыми, чем их «благие» действия. Хотя надо отдать им должное, они научились хитрить и стали чаще поддаваться безумию.       Анри ещё после первого слова врезался в небольшую толпу священников, с трудом двигаясь в узковатом коридоре, и стараясь пока действовать только кинжалами, которые забрал уже из своих вещей...       Пот заливает лицо, стекая вместе с кровью по лицу едкой водой, когда сквозь вопли и проклятия я чувствую запах едкого дыма. Кажется, я сделал всё как в прошлый раз, но жалеть об этом не собираюсь.       - Пожар! Нужно выбраться во двор! - хрипло выкрикиваю, привалившись к стене и стараясь проглотить горький ком в горле. Это не смола и дерево. И не масло... Времени разбирать запах на составляющие нет, остаётся лишь на мгновение почувствовать, как Алиэн удаляется от этого проклятого места и отдаться битве в последний раз, рассекая дым кинжалом и мечом, стремясь глотнуть свежего воздуха, в последний раз увидеть сияние звёзд, что так напоминают...       - А..ли...эн... - никогда не любил войну. Она любит возвращаться туда, где прошла недавно лёгкой походкой. Вот и сейчас в воздухе снова слышны крики людей и запах гари снова...       Так тепло... Будто кто-то держит моё лицо, но для людских ладоней это слишком эфемерно.       - Деметрий... Laein'de… neialo te...       Выдохом на грани слышимости. Алиэн? За что же ты благодаришь?.. Зачем говоришь мне жить?.. Это не возможно, ведь только мёртвые могут понимать все языки. В особенности те, что были давно забыты. А ты...