мафия

Говорят, что женщины, даже представительницы древнейшей профессии, никогда не занимаются сексом. Исключительно любовью. Только не думайте, что можно получить эту самую любовь бескорыстно, то есть даром. Лишь тот, кто может предложить что-нибудь взамен будет вознаграждён по заслугам. Деньги, материальные ценности, статус и положение в обществе, власть и информация, защита, помощь в решении проблем, надёжность или просто тепло. Любовь всегда продаётся, только не каждому по карману её цена.

Информация.

Всё-таки привлекательная внешность имеет свои плюсы. Одноразовый секс с незнакомкой — нет ничего проще. Купи ей коктейль, заплати за номер в отеле и презервативы. Минимум финансовых затрат и отсутствие эмоциональных вливаний. Так он и перебивался все эти годы. Вот только с ней такое не прокатит. Ей не нужны его деньги, неинтересны его чувства, даже главный козырь всех мужчин — предложение руки и сердца — не вызовет ничего, кроме презрительного смеха. Сейчас он может положить на её алтарь лишь одно — информацию. Она специально опоздала на три часа, но увидев возле стойки знакомую фигуру, была вынуждена подойти. — Ты великолепна, как всегда, впрочем. — Мне нужно место и время. — Может, выпьешь со мной? Мартини со льдом? — Виски. Без всего. — Ты изменилась… — Зато ты всё тот же. — Может быть. Чем заплатишь? — Деньги. — Ты. Только ты… — Жерар медленно вбирал в рот её пальцы один за другим, проводя зубами по нежной коже. — Обломись, — она стремительно исчезла, погасив все надежды на приятный вечер. Пятилетний ирландский виски стекал с волос по лицу, Жерар поймал пару капель языком. По рту растёкся медово-пряный бархат. — Весьма неплох. Ещё порцию! — как раз, чтобы залить горечь досады. Бар он покинул только в три часа ночи, уничтожив в одиночку почти всю бутылку виски. Один вид на подъехавшее такси вызывал тошноту и Жерар отпустил машину, решив прогуляться по морозцу. Холодный воздух не подвёл и довольно быстро вышиб часть алкогольных паров, по крайне мере белый друг перестал маячить перед полузакрытыми глазами. Вообще, Жерар не ждал ничего существенного из этой встречи и даже собирался уступить ей информация всего лишь за поцелуй, но прикоснувшись к живущей в его снах мечте, не смог удержать рвущееся наружу желание. И вот теперь пьяный и одинокий стоял возле своего подъезда и смотрел на экран телефона. 134 сообщения и 56 звонков. Исходящих. Он и, правда, совсем не изменился… На седьмой этаж пришлось подниматься пешком. Чёртов лифт опять сломался, в подъезде воняло, на втором этаже возле мусоропровода проскользнула тенью крыса. Нужно поискать квартиру в более приличном районе, стыдно капитану полиции жить в таком дерьме. Возле двери квартиры кто-то сидел. Рот открылся, чтобы выплеснуть накопившееся раздражение и, оказавшись умнее хозяина, самопроизвольно закрылся. — Сколько можно тебя ждать? Я замёрзла. — Я… Это правда ты? — Нет. Это сон. — Тогда, я хочу никогда не просыпаться. Она так и не разрешила целовать в губы, оставив на растерзание шею, грудь и живот. Но каждый сдавленный едва выскальзывающий сквозь сжатые зубы стон служил величайшей наградой, заставляя сердце биться ещё сильнее. Он облизывал каждый её пальчик по отдельности и всю кисть вместе, прикусывая нежную кожу, обсасывая каждую фалангу. Нет, он не считал это фетишем, ведь пальцы ни одной другой женщины никогда не интересовали его так сильно, не вызывали столько наслаждения, даже если всего лишь позволяли ласкать себя. А уж если её великолепные руки перемещались ниже, касались небрежно его тела или смыкались на члене, то Жерару хватало всего нескольких минут, чтобы потерять голову от невыносимого желания. После этого он уже ничего не слышал и превращался в маньяка. А ведь иногда Эльза говорила «нет». Всё повторилось как всегда. Он снова очнулся лишь после оргазма. Сплетённые тела покрыты потом, слюной и спермой, неровное судорожное дыхание, сердца колотятся вразнобой. Руки судорожно сжимают плечи Эльзы, в зубах зажата до крови её правая кисть. В темноте не разглядеть, но он уверен, что оставил множество синяков, укусов и засосов на её теле, возможно, даже ударил. Сколько раз он кончил? Кажется, три, а может, четыре. А она? Возможно, ни разу. Всё повторяется. Он и, правда, не изменился. Она быстро приняла душ и оделась. Жерар лишь сжимал руки в кулаки при взгляде на её невозмутимое лицо. Никаких поцелуев или нежных объятий между ними не может быть. Больше никогда. Исключительно деловые отношения. — Место и время. — Сообщу позже. — Тогда бонусный вопрос. — Только не спрашивай на кого я работаю. — Меня это не интересует. Кто контролирует тот отель? — Ты уверена, что хочешь знать это? — Уверена. — Клык Дракона. Он иногда не слышит её «нет», она больше никогда не говорит ему «да». Его сумасшествие, его одержимость этой женщиной стала ещё сильнее. Он знал точно если не остановится сейчас, то однажды её убьёт. То, что он не остановится, было известно им обоим, поэтому цена каждый раз будет расти в геометрической прогрессии. Но он всё так же будет зубами и ногтями вырывать нужную для неё информацию, чтобы снова получить свою порцию любви.

Деньги.

Деньги Лаксас никогда не считал. Зачем? Ведь не в деньгах счастье и даже не в их количестве. Счастье в той свободе, что они обеспечивают. Хочешь, пьёшь Дон Периньон, хочешь, ешь чёрную икру ложками. Яхты, машины, мотоциклы, самолёты, женщины и мужчины. Бери всё, что видят твои глаза, деньгами можно расплатиться за любую прихоть. Что можно дать той, чья цена давно определена? Правильно. Деньги. Только в два — три раза больше чем другие. — Закрой глаза. — Зачем? — Закрой. На шею ложится тяжёлый холодный металл. Очередной ошейник. Из чистого золота или позолоченный? Фианиты, изумруды, а, может, бриллианты? Неужели надеется удивить её? Самоуверенный набитый деньгами и пафосом индюк. Счастливая улыбка привычно расплывается на губах, покрытых стойкой помадой ярко-алого цвета. — И как? Она медленно открывает глаза, крутится перед зеркалом. Сверкают бриллианты в пять карат на золотой пластине, небрежно обхватывающей её шею. — Великолепно! Оно намного красивее меня. — Глупышка, — его пальцы ласкают её плечи и шею, — это ты украшаешь его… Губы захватывают мочку уха, руки скользят по обнажённому телу, повторяя все его изгибы, в поясницу упирается горячий член. Её дыхание учащается, соски напрягаются, желание медленно, но неотвратимо разливается изнутри, разгоняя кровь по венам, размывая сомнения. Лёд металла прожигает нежную кожу, оставляя чёткий след и узаконивая рабский статус. Она – его новое приобретение. Весьма дорогое и пока востребованное. Нет ничего не дозволенного, нет ничего противного. На каждое движение дан адекватный ответ, на каждую ласку свой стон или хрип. Она принимает всё, что он даёт с истинным удовольствием, предугадывает желания и воплощает их в реальность. Она всегда соответствует назначенной цене. Для каждого, у кого есть деньги. Лаксас деньги не считает, он их просто тратит.

Тепло.

Холодно. Чувство холода не может прогнать ни тёплый камин, ни горячий кофе, ни жгучий коньяк, ни даже палящее летнее солнце. С тех самых пор, когда сантоку испробовал человеческой крови, её всегда потряхивает от озноба. Мира послушно глотает таблетки, закутывается в тёплый плед или одеяло, но всё равно чувствует на себе пристальный ледяной взгляд. Она никому не говорит, лишь ныряет в горячую воду или опрокидывает крепкий алкоголь. Лишь бы хоть на мгновение согреться, почувствовать себя живой. Тот косматый мальчишка своей безудержной страстью умудрился наполнить её тело жаром. Ей хватило на целых десять дней. Потом холод снова вернулся, сковывая мышцы, притупляя ощущения, превращая кровь в лёд. Она решила смириться со своей участью, лишь бы больше никого не потерять.Он позвонил сам среди ночи. Тело так жаждало согреться, что игнорировало здравый смысл и не оставляло никакого выбора. Жадные губы оставляли горячие следы на шее и лице, пирсингованный язык властвовал во рту, сминая остатки сопротивления. Грубые пальцы сжимали соски, ласкали бёдра и живот. Тяжёлое тело вдавливало в матрас, согревая каждую клетку, пробуждая к жизни. Она кричала и плакала, расцарапывая ногтями упругие мышцы, принимая каждый толчок как благодать, взлетая на недосягаемую ранее вершину, горя в его пламени. Когда Гажил вернулся из душа, Мираджейн уже оделась и стояла на пороге. Она собиралась исчезнуть раньше, но отчего-то мешкала. — Останься. — Хочешь ещё трахнуться? — Не хочу спать один. — Боишься темноты? — Боюсь замёрзнуть. Мира просто хотела развлечься, но в его объятиях стало так тепло и надёжно, что не смогла уйти. Теперь, ему придётся за это заплатить. Она прислушалась к ровному дыханию спящего. Пальцы нащупали спрятанный под подушкой сантоку. Металл отдавал холодом, звал её. Мурашки разбежались по телу, желание убить стало непреодолимым. Тёплая рука легла на затылок и вдавила лицо в обнажённый торс. Его сердце ровно и бесстрашно стукалось прямо в её ухо. Тепло. От него так тепло, что непослушные раньше пальцы отпускают рукоять ножа и зарываются в его волосы. Она убьёт его потом. Когда-нибудь. Если однажды снова замёрзнет.