Земляничный ликёр (Исключительно хорошая актриса)

      На часах была половина шестого.       Приближался конец рабочего дня, последнего на этой рабочей неделе. Все дела были уже закончены, отмечать, в связи с финансовым кризисом, тоже ничего не предполагалось, и, пользуясь этим, начальник третьего подразделения лондонского департамента диспетчерской организации «Несущие смерть» Уильям Т. Спирс решил вызвать на ковёр своего самого «любимого» и «усердного» подчинённого – Грелля Сатклиффа. По какому поводу? О, поводов можно было найти предостаточно - начать хотя бы с того, что сегодня он оштрафовал это алое безумие третий раз за неделю. Хоть бы раз Сатклифф явился вовремя! Но нет: с завидной регулярностью он ухитрялся опаздывать, да ещё и разгуливал по городу в рабочее время, вместо того, чтобы сидеть и писать отчёты. Уже больше месяца Спирс не мог их от него дождаться! Точнее - месяц и четыре дня! Ну куда это годится?       Однако, когда он вышел из своего кабинета и заглянул в помещение напротив, где располагался подведомственный ему отдел, выяснилось неприятное обстоятельство: Сатклиффа там не было. Пользуясь тем, что Уильям над чем-то размышляет у себя, он потихоньку (надо же! Сатклифф – и потихоньку!) успел удалиться: не то решил, что больше никому сегодня не понадобится и его отсутствия никто не заметит, не то сердцем чуял, что не миновать ему этой беседы по душам. Недолго думая, Уильям послал за ним вдогонку того, кто, в отличие от Сатклиффа, ещё не успел уйти – Рональда Нокса.       Но то ли, обрадовавшись свободе, Грелль успел далеко удрать, то ли теперь он уламывал Нокса вернуться и сказать шефу, что догнать его не получилось, а то ли случилось что-то ещё – словом, ни один, ни вместе с Сатклиффом Нокс тоже пока не возвращался.       В ожидании Уильям всё ещё продолжал сидеть за столом. А время шло.       И не то чтобы он беспокоился… впрочем, да. Слегка он всё-таки беспокоился. Не за Сатклиффа, конечно. За Нокса. Вот уже шесть месяцев - что, между прочим, является хоть и небольшим, но вполне уважительным сроком - Рональд был его любовником. Никто об этом, разумеется, не знал: Уильяму не хотелось, чтобы его личную жизнь обсуждали у него за спиной, особенно если эта личная жизнь – служебный роман, да ещё и с кем-то вроде Рональда Нокса.       Почему же? Разве такого, как Нокс, стыдно было иметь в любовниках? Не сказать: щеголеватый, улыбчивый, с открытым лицом, вьющимися соломенного цвета волосами, выкрашенными у корней и на затылке в тёмно-русый цвет, ясными глазами, типичного для большинства жнецов желтовато-зелёного оттенка, он был… вполне хорош собой. Да, несколько наивный, что простительно тому, кто закончил стажировку меньше года назад, – и, что всего хуже, ветреный. Вернее… просто ещё неопытный. И сознающий свою неопытность, и потому раскаивающийся всегда так искренне, что… нет, Уильям не мог на него сердиться. Тем более, он ещё слишком ярко помнил ту холодную ноябрьскую ночь, когда Рональд, дрожа от волнения, согрел его губы своим поцелуем. Тогда-то всё и началось; и пусть с тех пор случилось много всего и связь их была очень сложной, Уильям всё ещё продолжал верить в искренность того поцелуя. Какой по счёту шанс он дал Ноксу вчера? Пятый? Шестой?       Нет, ждать появления Сатклиффа было невыносимым делом. Сначала Спирс задумчиво перебирал бумаги, в идеальном порядке сложенные на столе. Потом, покрутив в руке карандаш и повздыхав на протяжении добрых десяти минут, он – раз уж такое дело – вышел из кабинета, где было несколько душно, в прохладный коридор. Оставив дверь кабинета открытой, он решил немного пройтись туда-сюда. Пройдя несколько шагов, он повернул за угол…       Лучше бы он этого не делал.       Однако он всё-таки нашёл Нокса: тот, за открытой дверью комнаты отдыха для сотрудников, как раз увлечённо целовался с другим жнецом из отдела (чуть ниже него ростом, с чёрными волосами, собранными в хвост), фамилию которого ошарашенный, растерянный, дара речи лишившийся Уильям сразу даже вспомнить не смог. В этот самый момент на его снизошло если не озарение, то крепкий удар по мозгам, вмиг заставивший его прозреть. Но как бы там ни было, не к лицу принципиальному, непоколебимому, строгому начальнику устраивать сцену любовнику (любовнику?! нет уж, на сей раз - довольно! бывшему любовнику!) прямо на рабочем месте… Тут Рональд как раз его заметил и, резво оттолкнув партнёра, начал:       – Мистер Спирс…       – Диспетчер Нокс, диспетчер Баркер, – холодно перебил его Уильям, – лишение премии и строгий выговор с занесением в личное дело. Обоим. (Рональд заметно сник.) Диспетчер Нокс, – продолжал он затем, смерив Рональда ледяным взглядом, – вы нашли диспетчера Сатклиффа, за которым – как вы, конечно, помните – я послал вас?       – Да, сэр, он… – Рональд оглянулся по сторонам – похоже, ища Грелля взглядом. – Он неудачно упал с лестницы; но я отправил его к вам!       – Большое спасибо. Можете быть свободны. Оба. – Спирс поправил очки и, ничего больше не дожидаясь, развернулся на каблуках.       В его кабинете? В его кабинете?! Грелль Сатклифф, это стихийное бедствие, – в его кабинете?!! Не будь здесь никого больше, Уильям уже мчался бы в кабинет бегом. Но поскольку за спиной у него остались эти двое (глаза бы не видели!), необходимо было справиться с этим порывом.       Оставалось только надеяться, что за три минуты ничего экстраординарного совершить нельзя.