Земляничный ликёр (Исключительно хорошая актриса)

      Грелль действительно упал с лестницы. На мраморный пол. Больно. И в самом деле неудачно. И причиной этого падения стала не опрометчивость и даже не его любимые высокие каблуки, а его слишком длинный язык, который он – ну что поделаешь! – так и не научился держать за своими остренькими зубками.       – Ронни! – взмолился он, картинно заламывая руки. – Ну скажи ты ему, что я уже ушёл! Завтра выходной; до понедельника Уилли всё забудет, а там я ему отчётик сдам, и он совсем забудет – а?       И умоляюще захлопал ресницами.       – Я скажу ему, что вы не пожелали идти, диспетчер Сатклифф, – явно подражая Уилли, процедил сквозь зубы Нокс. – И если вам так хочется – сами решайте свои проблемы.       – Ла-адно, – обиженно протянул Грелль. – Не хочешь, Ронни, – как хочешь. Только не обижайся, если вскоре как-нибудь случайно весь отдел узнает про твои шашни с милым Фрэнки – и сам решай свои… а-а-а! что ты делаешь? отпусти, пусти меня!! – затрепыхался он, пытаясь высвободиться из рук Нокса, немедленно вцепившегося в отвороты его алого пальто.       – Только попробуй, – прошипел, сверкая глазами, такой всегда славный парень Рональд, – да только попробуй – я тебя… да ты у меня… Шевелись давай!       И резко выпустил из рук пальто Грелля.       А вот тут, наверное, Сатклиффа и подвели каблуки. Или скорость реакции. Или что-то ещё. Словом, Грелль неловко взмахнул руками – и, успев только взвизгнуть, растянулся у подножия лестницы.       – Поднимайся и иди, – велел ему с верхних ступенек Рональд.       – Не могу! – заныл с пола Грелль. – Я локоть ушиб и ногу подвернул!       – Заживёт, – бросил Нокс и, даже не обернувшись, зашагал по коридору, оставив Грелля самого решать свои проблемы.       – Ну что за мужчины, что за мужчины! – посетовал неизвестно кому – холл-то был пуст – Грелль, морщась и отряхиваясь. – Ни руку даме подать, ни на руках донести… ни манер, ни уважения – ничего!       И, держась за перила, заковылял по лестнице – на расправу к грозному Уилли.       Правда, путь Грелля всегда лежал мимо какого-нибудь зеркала (какая же леди может опуститься до того, чтобы не убедиться лишний раз, что выглядит идеально?!), из-за чего теперь ему пришлось сделать небольшой крюк, так что когда он, обдумывая, что бы такого сказать дорогому начальнику (чтобы уйти живым, невредимым и поскорее), добрался до кабинета, оказалось, что дверь открыта, а в кабинете никого нет.       – Вот так-так! – обиделся Грелль. – Я, значит, к нему лечу на крыльях любви, а он? Никакого внимания! И кабинет без присмотра оставил… – задумчиво протянул он чуть тише, постукивая пальчиком по дужке очков и созерцая письменный стол Спирса. – Совсем без присмотра…       И, воровато оглянувшись, шмыгнул в кабинет, к означенному столу – образцово выглядящему рабочему столу Уильяма Т. Спирса.       – Ну-ка, Уилли, что ты там у нас прячешь? – чуть слышно промурлыкал он, разминая пальцы, как фокусник или профессиональный взломщик.       И немедленно приступил к осмотру.       За три минуты выяснилось: никаких обличающих фотографий, любовных записочек (даже от самого Грелля! ну надо же…), сладостей или спиртных напитков (ах, как предсказуемо!) Уильям Т. Спирс в своём рабочем столе не хранит. Словом, нет там ничего особенного, если не считать противных мятных леденцов (фу!) и заложенного на середине романа Оскара Уайльда (эстет? Или… хм-м…)       – Диспетчер Сатклифф! – прогремел от двери разгневанный голос эстета или хм-м.       Грелль испуганно дёрнулся от стола и с грохотом приложился макушкой прямо о его крышку. Надо же было такому случиться!       – Что вы делаете?! – выдернул его за шкирку подлетевший тем временем Уильям. – Немедленно…       – Пуговица! – возопил в своё оправдание Грелль. – Пуговица закатилась!       Пуговицу он действительно оторвал от воротничка секундой ранее и предусмотрительно зажал в руке.       – А, – смерил его взглядом Спирс. – Приношу свои извинения.       Он выпустил Грелля – но того подвела подвёрнутая ранее нога, так что он приземлился задницей прямо на ковёр.       Уильям же ожидал, что Грелль встанет на ноги, а потому машинально сделал шаг вперёд и запнулся о его несчастную пострадавшую лодыжку.       Два вопля, слившиеся в один, огласили тишину здания лондонского департамента организации «Несущие смерть; и дополнил их грохот.       – Уилли! – забыв обо всём на свете, рванулся Грелль к ничком рухнувшему Спирсу. – Ты жив, Уилли?!       Да, конечно, жнецы не умирают от удара головой об угол стола.       Но Грелль Сатклифф не был бы Греллем Сатклиффом, если бы не позволил себе разыграть целую трагедию.       – Отцепитесь от меня… – слабо пробормотал Спирс, несколько дезориентированный из-за удара об угол стола. Кажется, он даже видел, как у него из глаз летели самые настоящие искры.       Но Грелль его не слушал. Подобрав очки Уильяма и водрузив их ему на нос, он, нежно отряхивая его костюм и приговаривая: «Вставай, вставай, Уилли!» – поднял Спирса с пола…       Да, его-то поднял, а вот сам встать так толком и не смог: его вывихнутая нога – опять! – предательски подвернулась, и Грелль, охнув от боли, так и свалился – Уильяму в ноги.       – Диспетчер Сатклифф… – холодно начал Спирс.       – Я же ногу подвернул! – жалобно отозвался Грелль, хлопая ресницами. В глазах его стояли слёзы.       Уильям тяжело вздохнул. Действительно, Нокс же сказал… Тут он почувствовал что-то странное в области своей правой брови; удивлённый, он поднял руку и, коснувшись, обнаружил под пальцами припухлость, а на перчатке – кровь. Оказывается, он ударился об угол стола бровью. Ну и рассёк её, конечно же.       – Вот ведь, – сказал Спирс, констатируя неприятный факт. – Сатклифф, – обратился он к Греллю, – вы что, встать не можете?       – Не могу! Мне бо-ольно! – в голос зарыдал красноволосый жнец.       – Вот ведь, – сказал Уильям во второй раз. И, наклонившись, подхватил Грелля под руки, чтобы оттащить его на мягкий кожаный диван, находившийся в углу кабинета. Рыдания Сатклиффа мгновенно стихли; лица его Уильям не видел, но если бы видел, то, возможно, подивился бы тому, как быстро страдальческое выражение на нём сменилось почти блаженным.       – Ах, Уилли… – чувственно вздохнул Грелль, опустившись, наконец, на диван.       – Как вы умудрились подвернуть ногу? – не обращая внимания на его влюблённый взгляд, спросил Спирс. – Не удержались на каблуках?       – На каблуках? Ни в коем случае! – Грелль обиженно вздёрнул подбородок и скрестил руки на груди. – Это из-за Нокса! Из-за него я упал с лестницы!       – Он вас толкнул? – Бровь всё-таки кровоточила; надо бы поискать пластырь… Уильям отошёл к стенному шкафчику и открыл дверцу: там у него была личная аптечка.       – Он схватил меня за воротник!       – Потому что вы отказались следовать моему приказу вернуться? – искоса взглянул на него Уильям.       Грелль захлопал ресницами.       – Уилли! – проникновенно начал он, приложив руку к груди, – видит Смерть, я никогда бы…       Спирс тяжело вздохнул.       – Нокс уже лишился премии и получил выговор в личное дело, – сказал он. – Пока я больше никак не могу наказать его. – И, прилепив перед висевшим тут же зеркалом пластырь, вновь вернулся к Греллю. – Что там с вашей ногой? – спросил он, опускаясь перед ним на одно колено.       – Ах, Уилли! – трогательно сложил ладони Грелль. – Это так благородно с твоей стороны…       – Не паясничайте, Сатклифф, – холодно перебил его Спирс. – Или я для симметрии лично вывихну вам и другую ногу.       – Какой неприступный… – влюблённо прошептал Грелль и блаженно закрыл глаза, пока пальцы Уильяма ощупывали его лодыжку. – Ай! – вскрикнул он, – больно…       – Так больно? – спросил Спирс.       – Да…       – А так?       – У!.. Не очень.       – Хм… А вот так?       – Не знаю… – слабо прошептал Грелль, – сделай так ещё раз… м-м-м, да… о, нежные руки Смерти!       Уильям тут же отпрянул от него.       – Похоже, у вас растяжение, – сообщил он Греллю, избегая при этом, однако, на него смотреть. – И раз уж кроме нас в здании вряд ли кто-то есть, я принесу вам лёд. И снимите пальто: здесь довольно душно.       – Уилли! – воскликнул радостно Грелль, высвобождаясь из пальто, – для тебя я сниму всё, что захочешь!       – Снимите эту идиотскую улыбку, Сатклифф, – посоветовал Спирс и вышел из кабинета.       Глаза Грелля, преданно глядящие ему вслед, восторженно блестели.       – Ах, Уилли! – томно вздохнул алый жнец и повалился на диван.