Земляничный ликёр (Исключительно хорошая актриса)

      Проснуться солнечным утром под пение пташек – это так романтично!       Проснуться под утро, в пасмурную, сырую погоду, под хриплое карканье вороны – это неоромантизм.       Грелль вздохнул, не открывая глаз. Сволочь, а не птица! Такой сон испортила… Он потянул повыше край пледа, наощупь попытался поправить поудобнее подушку – и замер. Потому что не бывает у подушки рёбер. И плеч тоже не бывает. И шеи. И подбородка. И губ.       Ой-ой…       «Знал же, что слишком реалистично, чтобы быть сном! – сокрушался Грелль, осторожно выбираясь из объятий своего начальника. Когда жнецы спят крепко, они не дышат; так что Уильям, к счастью, спал крепко. – Но ведь и слишком хорошо, чтобы быть правдой… Ай-ай, с сегодняшнего дня – ни капли алкоголя! – отчаянно думал алый жнец, оглядываясь в поисках своей одежды. – Как теперь работать-то здесь после этого? Конечно, если он меня не уволит… Или сразу не убьёт. Точно – убьёт! Как есть убьёт!»       Подбадривая себя схожими мыслями, Грелль быстренько оделся и, подхватив пальто и ботинки, стал на цыпочках красться к двери. Конечно, Уилли, вроде бы, крепко спит; но мало ли… Выбравшись в коридор, алый жнец аккуратненько прикрыл за собой дверь и перевёл дыхание.       Так. Первый пункт плана тактического отступления выполнен.       Теперь – быстренько забежать в отдел, там пару раз провести по волосам расчёской, переобуться в ботинки поудобнее – и бегом из здания. А к понедельнику Уилли остынет, да и вообще не станет же он при всех напоминать…       Грелль очень торопился, а потому почти успел проделать всё это. Его подвело только одно: он слишком успокоился из-за того, что за дверью было тихо. Налив себе стакан воды (проклятый ликёр, как же пить хочется!), он едва успел сделать пару глотков, как за его спиной тихо скрипнула открывшаяся дверь.       Грелль замер. Каковы были шансы на то, что это сквозняк или… или… в общем, не Уилл?       Правильно – ни малейших.       – Доброе утро, – услышал он.       Ну ладно. Всё. Раз уж играть – то играть до конца.       Грелль повернулся на каблуках:       – Уилли! – улыбнулся он стоящему на пороге начальнику. – Доброе утро! Я думал, ты спишь… Как голова? Не болит? – спросил он и попятился, увидев, что Уильям направляется к нему. Пятиться, впрочем, было некуда, и, наткнувшись на ребро крышки стола, Грелль понял, что путь к отступлению отрезан. – Там немного ликёра ещё осталось… и печенье… тоже… – стараясь скрыть замешательство, с обречённой улыбкой выдал Грелль, глядя на приближающегося Уильяма.       И зажмурился.       – Диспетчер Сатклифф! – услышал он, не открывая глаз. – Вы ещё не пришли в себя? Что вы несёте? Грелль осторожно приоткрыл один глаз: Уильям выглядел усталым. Но не злым. Словом, убивать его, кажется, не собирался. Не в настроении вроде бы был, во всяком случае.       – Когда вы научитесь отвечать за свои поступки? – вздохнул Спирс и, слегка наклонившись к Греллю, взял ошеломлённого алого жнеца за подбородок и поцеловал. Крепко. Ничуть не хуже, чем накануне. Только теперь его поцелуй слегка отдавал мятой.       Грелль затрепетал. Он чего угодно ожидал, только не этого.       Да что там – сам Уильям от себя такого не ожидал ещё вчера, в седьмом часу вечера.       – Наверное, это нарушение устава организации, – заметил он, отстраняясь от Грелля с видимой неохотой.       – Наверное, – прошептал Грелль. Правда, судя по его ошалело-счастливым глазам, смысл сказанного он понимал едва ли. И неудивительно: он всё никак не мог поверить в происходящее. Мало того, что Уильяму понравилось – так теперь он ещё и… Это же ведь не ошибка? Ах, пожалуйста, пусть это будет не она!       – И, конечно, вчерашнее происшествие относится к числу недопустимых, – продолжал Уильям.       Недопус… что?! Это слово вернуло Грелля с небес на землю.       – Но я хотел бы, – Уильям отвёл взгляд в сторону и поправил очки, – чтобы… конечно, в другой обстановке, но… – Он вздохнул и решительно высказал: – Я хотел бы это повторить.       В ответ на такое предложение леди должна была бы оскорбиться и, влепив нахалу пощёчину, с воплем: «Негодяй! Что ты о себе возомнил! Я не такая!» – возмущённо удалиться.       Но у Грелля Сатклиффа было своё преимущество: он был леди ровно настолько (и только тогда), насколько (и когда) ему этого хотелось.       – Уилли! – радостно воскликнул он и кинулся Спирсу на шею, чтобы возвратить ему поцелуй, под напором которого начальник третьего отдела так и осел на ближайший стол. – Только с одним условием, – прошептал Грелль, забравшись на стол, к нему поближе, – я хочу, чтобы это повторилось не раз.       Уильям, растрёпанный, с перекосившимися очками, только головой кивнул. А Грелль, улыбнувшись и игриво подмигнув ему, ещё раз поцеловал его. Поскорее. Пока Уилли не успел передумать.