Тироль, пирог и два яйца.

      Такси остановилось возле дома Фила. Он первым выскочил из него, открывая дверь Наташке, и та вышла, как королева. Оглядевшись вокруг, она показала пальцем на забор.       - Здесь все было другим, тебе так не кажется?       Фил с Наташкой ближе подошли к дому, едва не наступив на подсохшую лужу чей-то блевотины.       - Бэ-э-э-э-э – Наташку передернуло – что-то мне сердце подсказывает, что зря мы их тут оставили – пролепетала Наташка, открывая калитку.       Фил напрягся, Наташка обернулась вслед уезжающему такси.       - Может, обратно? Не хочу туда идти, у меня предчувствие плохое – жалобно протянула она и потянула его за руку, к калитке.       - Ой, да ладно тебе, это же взрослые люди. Смотри, с газоном все хорошо – сказал он, продолжая тащить ее к двери дома. Наташка упиралась, что-то ей подсказывало, что там полный хаос.       - Да но забор то новый, а значит, старый разнесли к чертям! – Говорила Наташка, не пуская мужа к двери дома. Ей так не хотелось, чтоб Фил расстроился.       - Ну, стекла целы, из окна никто не выбросился, полицейских нет – рассуждал Фил, успокаивая себя и Наташку.       - О, майн гад! – Воскликнул в ужасе Фил, все-таки открыв дверь. Он даже не мог понять: к себе ли домой зашел, или перепутал.       - Я же говорила, - пропищала Наташка грустно, из-за его спины, и потихонечку зашла.       То что было в доме - сложно описать, ну конечно, жуткий запах недельного перегара сразу дал о себе знать. Наташка побежала открывать все окна, спотыкаясь о какие-то обрывки шнура, пустые и наполовину полные бутылки из пластика и стекла. Кругом валялись и жестяные банки. Такое ощущение, что их специально расставили по несколько штук на каждой ступеньке.       Когда Наташка открыла окна, разбавив воздух и прибавив свет, то оказалось, что посреди гостиной стоит их свадебный торт. Ну, как стоит... Он почти весь размазан по стенам и мебели. Только фигурки молодоженов были торжественно водружены на самый верх пластмассовой елки, которую вытащили из чулана именно для этого. Хотя елка была немного опалена и из нее торчали сигаретные окурки.       Ирочка даже не заметила, что кто-то пришел. Она сидела на диване, спиной к двери, самозабвенно играя на чьей-то, вконец расстроенной гитаре. Босиком в одной длинной майке, явно не со своего плеча.       На люстре висели чьи то трусы.       - Ирочка! - Обратилась Наташка к сестре.       - Я занята. – Ответила Ирочка басом, еле-еле ворочая языком.       Наташка подошла к ней.       - Привет, эй, это я. - сказала она, и взяла сестренку за лицо.       - Ой Ната-а-ашка-а-а!– пробасила та, и ее глаза приобрели ясность, - Я думала у меня уже слуховые галлюцинации.       - Что тут произошло? Наташка недоумевала.       - Ты лучше спроси, чего тут не произошло, - ответила Ирочка, - Мэнсон с Твигги не выходят из комнаты уже второй день,и я не знаю, что они там делают. Явно, играли в русскую рулетку, потому, что мы подарили Твигги пистолет.       Фил услышав слово "пистолет", помчался наверх, вскоре сверху полетел громогласный немецкий мат.       - Как ты себя чувствуешь-то? Нам же сегодня ехать на фестиваль, и через два часа автобус приедет! – Наташка настойчиво рассматривала Ирочку.       - Голова болит, я не могу больше пить! – Сказала Ирочка и брякнула по струнам гитары: «мама, я не могу больше пить» - это БГ, если ты не поняла – и Наташка кивнула головой, в знак согласия.       - Иди, приводи себя в порядок, чтоб была готова как огурец! А я тут пока, хоть видимость порядка создам.       - Готова, как огурец… Я и так готова… Как огурец… морской… - Ирочка поднялась и направилась наверх.       Наташка пошла в зону для еды.       - О, господи! – Сказала она, вытащив из тостера два обгоревших паспорта: Ирочкин и Мэнсона.- Что это? – Наташка взяла два паспорта в обе руки и потрясая ими направилась к Ирочке, сделав серьезную физиономию.- Что это я тебя спрашиваю! – повторила она свой вопрос.       - Они замерзли... – невинно пролепетала Ирочка, и с быстротой Джека унеслась наверх.       Наташка же нашла огромный мусорный пакет, и принялась за уборку.       - Привет красота моя родная! – раздался пьяный голос, а вслед за ним, и радостный лай. Братишка, спотыкаясь, спускался по лестнице, и за ним плелись собаки, которые были явно, не в лучшей форме.       - Обниматься целоваться не будем, ты весь - не пойми в чем, а автобус через два часа! Марш в ванну, и чтоб был прекрасен и вкусно пах! – Скомандовала Наташка, вытянув руки и не подпуская к себе Братишку, который лез обниматься.       - Ну, я так соскучился... Они меня все достали! Я следил за ними, как мог! – оправдывался Братишка, все-таки, обняв Наташку.       - О это к нам! Прячем Мэнсона! - Воскликнул он, когда за окнами взвыла полицейская сирена. Потом, смиренно пошел открывать дверь.       - Что тут творится?! – Наташка с ужасом пошла искать Филиппа. Она не выпустила из рук мусорного мешка, по пути собирая бутылки и коробки из под пиццы. На третий этаж она поднялась уже с полным, туго забитым, и не очень подъемным мусорным мешком.       Дверь к ММ была открыта, а точнее - сломана. А еще точнее - выбита! Посередине стоял Фил, в позе Фрекен бок, уперев руки в бока. На полу, из-под кровати торчала нога. Скорее всего, это был ММ судя по ботинку.       Наташка прошла в комнату. На полу валялся пистолет, и дверь в ванну была открыта. В луже не-понятно-чего, прямо на толчке, лицом в унитаз, спал Твигги.       - Пизде-е-ец! – Произнесла Наташка, Фил посмотрел на неё и округлил глаза.       - Там что, труп? - Указал он на огромный пакет с мусором, который Наташка уже завязала и оставила за дверью.       - Нет, это всего лишь, пустая тара из-под алкоголя, – сказала Наташка.       - Они, вообще, живые? – Спросила она, тыкая на упоротые в хлам трупы.       Сирена за окном настойчиво пищала, и Наташка подошла к окну.       - Ты кажется, про полицейских спрашивал - так вон они, как раз!       Фил подошел к окну. В этот момент, с ними разговаривал Братишка, а собаки мирно ходили рядом.       - Воца-а-а-ап? – Это, с криком, Чудик вывалился из балкона, и плашмя упал возле полицейских.       Они уже, очевидно, приезжали сюда, как в кафешку на углу - кофе попить, да проверить: не убавилось ли число живых в доме.       Они подняли Чудика, и отряхнув, стали спрашивать про настроение и погоду. Они смеялись и хлопали его по плечу.       - Бля-я-я-я-я! – Фил, с ужасом в глазах, сел на кровать.       - Э-э-э-э... – раздался голос из-под кровати – вытащите меня!       Наташка, схватив его за сапог, вытащила на белый свет.       - Быстро приводите все в порядок! Через полтора часа автобус, а вы в дерьмище! Какого хрена, вы тут устроили? Мэнсон, ну ты-то, как так мог! Я на тебя рассчитывала, а ты как маленький! Быстро все тут убирайте, и приводите себя в приличный вид! – Наташка визжала как сумасшедшая, переходя на ультразвук.       Она много, чего сказала. Припомнила психушку в ранние годы, когда ММ только поступил. И, что если он не сделает, то что она просит, то она его пристрелит из базуки, и памятника даже не поставит! Мэнсон, с грандиозных отходняков, вообще, ничего не понял. Даже то, откуда шел звук, но испугался общих, угрожающих интонаций и пошел поднимать Твигги.       Наташка развернулась и вышла. Фил, ошарашено последовал за ней. По пути, она схватила черный, мусорный мешок, и сбежала по лестнице вниз, выяснять,зачем приехала полиция. Фил по-прежнему, тихонько шел за ней. Она покинула дом, и с явной угрозой в на лице «всем наваляю», начала движение к полисменам. Братишка, с улыбкой попытался ее остановить, но она решительно подошла к ним.       - Что вам здесь надо? Вам тоже, надо помочь решить вопрос определиться, что вам делать? – Спросила она, держа пакет позади.       - Мы просто проверяем документы, мы разыскиваем...- но они не успели договорить, потому что, Наташка их перебила.       - Вот, и разыскивайте дальше, и это заодно выкиньте! - И она бросила к их ногам пакет.       - Там что, труп? - Спросили они, все, как один, хором.       - Скоро будет, если вы отсюда не уедете.       Чудик часто заморгал, и сделал испуганное лицо, подталкивая ментов к машине.       - Валим-валим парни, валим!       Полисмены решили не связываться с истеричкой, взяли пакет и уехали.       Наташка рассержено пошла внутрь дома, а Фил удивленно смотрел по сторонам.       - Что смотришь дорогой? Бери пакетик, и тоже собирай мусор! – Ласковым и нежным тоном пролепетала она. Фил послушно стал вносить свою лепту в уборку. В четыре руки, дело пошло очень быстро, и Наташка еще успела погонять по дому Чудика мухобойкой, заказать и съесть пиццу, переодеться, навалять ММ с Твигги пиздюлей за торт, и заклеить пластырем ссадину Чудика. После всего, ещё накрасить сестренку, и выдохнуть.       Ирочка сидела с виноватым лицом на чистой половине дивана.       - Ната-а-а-а-а-аш... Извини меня... Нас... Пожа-а-а-алуйста... Мы тут, правда, как-то, в кругу семьи все подрались.       - Угу, передрались они! - Буркнул под нос Мэнсон, который так и не понимал - откуда голоса. В глазах у него все было до сих пор, смазано, и он заправлял полосатую черную рубашку в штаны. Твигги с ним не разговаривал, просто не мог. Он держался за его плечо, и когда ММ делал шаг в сторону, тело друга просто падало на землю с глухим стуком.       - А меня, вот, некому держать... Я один тут, только и делаю, что всех держу, ловлю, вынимаю, усаживаю... А обо мне, блядь, никто не заботится! И все Мэнсон хуевый... Все-то он не так делает... Выродок последний просто... - Мэнсона никак не отпускало до конца, в его голове и движениях был относительный порядок, а вот мысли - то и дело, уходили в разные стороны. Он в сто первый раз поднял Твигги с пола. - Давайте кого-нибудь побьем? Конечно, давайте! Где Мэнсон? А, он песню записывает? Точно ему и всыплем...       - Если ты сейчас не заткнёшься, я тебе точно всыплю! - Страшным басом проговорила Ирочка, сидя на диване и злобно глядя на супруга.       Подъехал автобус, и все, собранные и тихие, погрузились в него. Собак оставили дома, на попечительстве тетушек, которые любезно согласились присматривать и за домом, и за собаками.       Тусовка приехала в Мюнхен, по пути собрав группу "Фрай Вилд" целиком. Ирочка значительно повеселела, и ребята уже не казались ей такими злобными, и почти, не фашистами. Ну, после Раммштайн, вообще, все были, просто добрые пацифисты!       Друзья Филиппа расспрашивали, как они, с Наташкой, отдыхали в горах, а потом ржали над тем, что творилось в это время в их доме. Психи же поклялись друг другу больше не пить, поэтому вся дорога прошла тихо.       Они проезжали великолепные виды, которые быстро менялись за окном, и вместе с ними, менялось настроение. Вот, они уже въехали в мирный, но развеселый отчего-то Мюнхен. Домики тут были необычные, да и люди по дороге тоже попадались всякие. Но, в основном, бросалась в глаза поразительная чистота дорог, тротуаров, стен и крыш домов.       Выйдя из автобуса ребята, взяли свой инструмент и пошли чекаться. Наташка с Ирочкой, ходили всюду вместе. Они приехали на задворки какого-то места: не то, поля, не то, Футбольного стадиона. Тут стояло несколько автобусов, сновали люди с бумажками на шеях, и охрана. Девчонкам тоже повесили на шеи такие бумажки.       - Ну все, порядковый номер присвоили! Ща по этапу, и в печку! – Пошутила Ирочка. – Хотя вроде тут эти…(она сказала шепотом) фашисты… не такие и плохие… А что это за город?       - Да Мюнхен же! – Сотый раз сказала Наташка.       Потом, откуда-то вылетел взлохмаченый Фил, и уволок Наташку куда-то, за сцену, в подсобку, откуда они вышли довольные, и счастливые.       Ирка никому не позволила себя уволакивать. Мэнсон и Твигги очень живо что-то обсуждали, а она в их терминологии не была сильна. Ирочку впечатлило количество людей: шум, движуха...       Пить и тем более, курить не было никакого желания.       Начался фест, на котором выступали разные группы. Сестренки наблюдали это все с задней стороны сцены. Потом вышли хэдлайнеры, "Фрай Вилд". Вся толпа восторженно загудела, и Фил начал играть. Наташка визжала за кулисами от счастья. Он был у нее самый замечательный и любимый! Ирочка же, вспоминала, как они в дурдоме так же смотрели концерт "Тараканов" и Мэнсона. Мэнсон это тоже вспомнил, и положил ей на бедро ладошку. Конечно, он не получил за это по морде, а даже наоборот: Ирочка его чмокнула в щечку.       Потом Филипп сделал паузу, попил водички и попросил у толпы тишины. Потом сказал, что у него есть очень большая новость. В этот момент, тысячи глаз смотрели на него, затаив дыхание.       Но, только одна пара глаз смотрела на него с ненавистью, и это был Сид. Рядом стоял Йенц, и усмехался. Взгляд его, как и разум, были светлы и искали свою цель. Логика была проста: если выступает "Фрай. Вилд", то будет и Наташка. А если есть Наташка, то рядом будет и ее сестренка.       Йенц прикурил папироску и протянул Сиду, который хмуро глядел на окружающих.       - Ммм...Сид, смотри, какие рога... Ветвистые-е-е...       Йенц показал на "задник" группы "Фрай Вилд".       - И, че? Я тебе ща твои рога пообломаю! - Сид сжал кулаки.       - Да ты успоко-о-о-ойся! Это же герб "Фрай Вилд"...- Йенц зажмурился от дыма, и расправил спину - Ну, этого, блин, Филиппа... Намек понят?       Сид повеселел, и даже хохотнул.       - Вот, и я о том же. - Йенц выцепил взглядом лавку с колбасой и пивом. - Погоди, ща я надыбаю тебе угощение, ты же, как бы, у меня в гостях?       В это время толпа поутихла и Филипп продолжил.       - Дорогие мои фанаты, и все, кто пришел на этот фестиваль! Я хочу поделиться радостным событием в своей жизни. Я женился… - и тут, гул заглушил его, и пришлось подождать, пока публика успокоится. - Так вот, я женился на самой очаровательной, красивой и восхитительной девушке! Я теперь я люблю ее, больше всего, на планете! Наташ, подойди сюда пожалуйста...       Наташка за сценой покраснела, и заупиралась-было, но Ирочка выпихнула ее на сцену.       - Иди, тебе сказали, а то, ща пендаль взлетный получишь!       Наташка вышла на сцену, и опять поднялся гул.       Сид просто негодовал! Он подошел к специально обученным молодым людям, с которыми уже договорился Йенц, и показал на Наташку. Он еще что-то говорил, но они кивнули и растворились в толпе. В этот момент, Сид посмотрел на Наташку. Он видел сейчас только ее одну. Ее глазки, улыбочку, ручки, юбочку…       Рыжий передернул плечами, и в голове вспыхнула резкая боль, от которой он скривился. Он тупо стоял в толпе, никому не знакомый, в своих солнцезащитных очках, старой футболке с Рамонез, косухе и узких джинсах.       Смотрел, как на сцене Фил обнимал Наташку! Она была самым счастливым человеком на земле! Публика аплодировала и восторженно улюлюкала, когда Фил отложил гитару, поднял на руки Наташку и сказал в микрофон.       - Это - мой самый любимый и единственный человек на земле! Это - моя жена! - Публика снова кричала и визжала. Все аплодировали.       - И эта песня посвящается ей!       Фил отстегнул микрофон от стойки, и приобняв Наташку, начал медленно танцевать. Он запел, и публика подхватив, подпевала ему.       Даже гад Йенц ему подпевал, наворачивая сосисон с пивом. Мудрый Йенц понимал, что им скоро предстоит много бегать и долго ездить. Он пробовал накормить и Сида, но тот отказался. У него только и крутилось в голове: "Это - моя Наташка, и это я должен стоять рядом! Обнимать и целовать ее на сцене! Даже, танцевать с ней!!!" У него сводило скулы от злости, и голова начала раскалываться от боли.       Песня закончилась, и растроганная Наташка побежала за сцену. Филипп отыграл всю программу и лишь потом, вернулся ко всем.       - Ты отлично выступил! – Сказала Наташка, - ты - самый лучший мужчина на свете! – она восхищенно на него смотрела.       Все спустились в зону отдыха, и дождавшись, когда выйдут Раммштайн, побежали слэмиться в танцующий партер. Точнее, Фил потащил Наташку, а за ней увязались все остальные.       Только ММ стоял в сторонке и понимал, что он вообще, крупно лоханулся с Ирочкой, и он вообще ее не заслужил. Он стоял в углу, за какими-то колонками, как черное пятно на ясном, солнечном небе. Надвинув глубже капюшон, смотрел как пошла в отрыв Ирочка. Без него. Опять. Вон, Фил как старается: и концерт, и свадьба, и даже мини-свадебное путешествие, про которое Наташка всем уши протрещала.       Ирочка была очень сердита на ММ, и, в добавок, на Твигги, который тоже не понимал позицию Мэнсона. У Мэнсона никак не укладывалось в голове: почему это он, такой весь великий и ужасный, стоит тут, а она там... И эти немцы... Когда Раммштайн проходил на сцену, то каждый из них похлопал ММ по плечу. Кто-то пожал руку, от чего у ММ даже руку свело.       Наступал отходняк. Страшный и неминуемый, как будущая запись альбома и месяц заточения в студии.       «Ну, и жизнь у меня? Говно сплошное! Ради того, чтобы иметь вот это все, я должен убивать себя и всех вокруг меня! Не знаю, на сколько ее хватит. Может, она уже меня бросила? Опять.? Я так хочу быть с ней и делать всякие хорошие дела, а вместо этого должен… Должен сочинять, выдавливать из себя что-то. Придумывать музыку, договариваться, ездить, сводить, не спать и не есть, и даже не трахаться. И откуда во мне эти слова? Рифмы, выражения?»       И тут, Мэнсона накрыло творческим оргазмом. Он, вдруг, стоя вот так, стал неожиданно выдавать изречения, достойные пожалуй самого дикого пира у Нерона. Он отбежал к столам, стал искать кусок бумаги и карандаш. Потом, он просто ушел в себя, сев за стол и записывая все это. Выходило на удивление слажено.       Сестренки же, прыгали себе, в комфортной фан-зоне, где не было особо месива, но вдруг, ограждения снесли.       Зазвучала песня про Раммштайн, которую пели Раммштайн. И тут,Наташка решила вылезти на сцену, потому что в слэме ее затолкали. И Фила отнесло далеко, да и Братишку она давно потеряла из виду. Она жестами обратилась к какому-то дядьке, которые узнал ее и подбросил на сцену. Ирочка же устремилась за ней, ей очень хотелось сделать какую-нибудь гадость Тилю, который заблевал весь двор.       Итак, очутившись на сцене, Наташка начала прыгать. Ирочка вылезла, и тут, к ним подошли охранники в черных масках, и вежливо попросили уйти взяв их за локотки. На это Тиль закричал, что девчонки свои, и трогать их не надо. Но охранники уже схватили девчонок и утащили.       Фил, в это время, пробирался сквозь толпу к тому месту, куда поволокли сестер. Но, он опоздал, и увидел лишь издалека, как несколько человек в масках провели их в закулисье. Он пробил себе дорогу к выходу и побежал следом, но увидел только, как группа каких-то людей в камуфляже забежала в отходящий автобус.       Фил подбежал и похлопал по двери, но автобус медленно выруливал. Фил крикнул водителю «Эй!» и ударил по стеклу, но автобус не останавливался. Филипп яростно бил ладонями в двери и кричал, но это не помогало. Автобус набрал скорость и вырулил на трассу. Фил с надеждой, что ему показалось, побежал назад в чилаут, но охрана ему подтвердила, что сестренок увезли на том автобусе.       Горе было Филиппу! Мэнсон прибежал чуть позже. Он вылез откуда-то, из толпы непонятных людей с телефонами и бумажками. Он обратился к Филу:       - Кто их забрал? Полиция? Спецслужбы? Поехали в полицию! Пусть меня казнят, но их отпустят!       - Я не знаю, похитители были в масках.       Фил закурил, он ходил по площадке и бессильно сжимал кулаки. Мэнсон же, реально испугался за Ирочку.       - Да опять они за свое! Они раз уже, забирали Ирочку в ментовку в Москве, спрашивали про меня и угрожали… Но, тогда я знал, где она и она была готова… А сейчас она не готова! Она наверняка испугалась! Она же языка не знает!       - Да завали ж ты хлебальник, ебаный ты урод! – Выпалил Фил по-немецки, и кинулся на Мэнсона. Их разняли Чудик и Брат. Пришаркал Твигги, который тоже закурил.       Мужики стали держать совет. На повестке дня был вопрос: кто и куда увез девчонок. Все склонялись к тому, что опять же – виноват Мэнсон.       Так закончилось счастье после свадьбы двух влюбленных пар.