Рыжее пламя

Хельга заявилась в хлев заметно позже обычного. К этому моменту уже подступало утро, и небо снаружи окрашивалось багровыми тонами. Близился кровавый рассвет. — Человек, — довольно громко произнесла гарпия, желая разбудить спящего Альберта. Тот проснулся и с непониманием уставился на Хельгу. — Еще вопросы? — сонно произнес он, садясь на подушке из соломы. — Нет, — произнесла Хельга, заговорчески улыбнувшись. — Сегодня я исправить судьбу своего Гнезда. Сегодня ты освободишься. Юноша замер, его глаза выражали недоверие, смешанное с удивлением. Да что эта гарпия вообще несет? Ловушка? Обман ради выгоды? Но куда уж хуже — через пару суток его должны отправить гореть на костер, опоив сонным ядом до предела. За любую возможность сбежать нужно цепляться мертвым хватом, пускай она и столь сомнительна. — Зачем это тебе? — спросил Альфред, поднявшись в полный рост. В тусклом свете он едва мог увидеть глаза полуптицы, сокрытые тенью маски. Ему нужно было понять, чего именно желает Хельга, а это можно было узнать лишь заглянув собеседнице в глаза. — Я сказать до этого. Исправить судьбу, — произнесла она, еще шире улыбнувшись. Глаза Хельги выражали радость и гордость за свое племя. — Крылатые — щедрый, добрый народ. Мы не убивать без причина. — Значит, ты решила, что я невиновен? В воздухе повисла пауза. Хельга напряженно думала — что-то внутри нее не давало ей полностью отпустить сомнения и страхи. Перед ней стоял человек. Неразумный скот… Или же все-таки такой же живой, мыслящий крылатый, как она, просто лишенный перьев? Они ведь и вправду не сильно отличались друг от друга… — Да. Ты не тот, кому мы мстить, — произнесла она и склонила голову в знак примирения. Это далось ей с трудом. После Хельга достала из кармана на дохе простой, кое-как сделанный ключ. Щелчок, и замок на клетке, в которой уже несколько дней томился Альфред, был открыт. Свобода окрылила его, одурманила — а что, если просто отпихнуть гарпию в сторону и умчаться отсюда, сбежать как можно дальше из поганого гнездовища? Туда, где далеко-далеко были маменька с папенькой, где горел семейный очаг… Вот только мысль о смертельных скалах, окружавших бледное озеро, тут же отрезвила юношу. Один он точно не сможет спуститься вниз, в деревню, не переломав при этом все кости. — Я провести тебя через склоны и отпустить, пока не наступил день. Днем прийти проверяющий. Путь не больше трех человеческих часов, — произнесла Хельга, после чего сама первой вошла в клетку Альберта, отвлекая его от дурных мыслей о побеге. В следующее мгновение в руки Альфреда была выдана грубо сделанная кожаная сумка, немного тяжелая от своего содержимого. Кажется, там были вода и провизия на день пути — после склонов Хельга хотела оставить человека в распоряжение своей собственной судьбы. — Нам пора, — вздохнула полуптица, предвещая, как днем ее будет допрашивать Рафнсварт, как долго придется врать ему, как от этого потом будет больно на душе. Но ведь она делала правое дело, Гнездо еще будет благодарно этому таинственному крылатому, что смог уберечь их от незаконного убийства. Альфред осторожно последовал за гарпией, чуть прихрамывая. Наверно, от долгого сиденья в четырех стенах, а может, повредил еще тогда, когда под действием дротика упал с лошади. Вместе с Хельгой они вышли на морозный предрассветный воздух, в котором, кажется, еще недавно могли выживать снежинки. Низкая горная трава была покрыта инеем, живых существ не было слышно и видно. Это немного удивило человека — в низине он привык к мерному переговариванию сверчков по ночам. Впереди виднелась тонкая полоска разгорающегося восхода. Через час небо станет алым. — Отсюда на юг, к озеру, — Хельга указала куда-то вдаль, на поблескивающую в свете угасающей луны гладь озера. — Спуститься здесь. За мной. Альфред не стал спорить, хотя очень хотелось — впереди был почти что отвесный склон, в котором, лишь начав спускаться, он заметил выдолбленные ступеньки. Птицам было легче — сорвавшись, они в любой момент могли просто опереться на воздух. Альфред же молился богу и старался не смотреть вниз. Он думал, что в случае чего, гарпия ему точно не поможет — по сути, она была лишь сопроводителем, который не желал ему смерти от рук собратьев. Но что со смертью по собственной неосторожности? Где-то на середине пути Альфреду стало уже невмоготу цепляться за камни и, заметив это, Хельга осторожно взяла его за руку, предлагая опереться на себя. Сначала человек испугался, но после благодарно кивнул. Так стало значительно легче. Когда они спустились, небо уже стало из синего голубым по всей своей протяженности, не считая востока. Там оно было пестрым — и голубым, и сиреневым, и алым, как свежая кровь. Хельга замешкалась, оглядывая этот дурной знак, как вдруг что-то со свистом пронзило землю у ее ног. Это был один из длинных дротиков, окрапленных концентрированным сонным ядом. Подняв взгляд наверх, Хельга увидела несколько крылатых фигур, в которых угадывался и ее брат, и северянин Радвальд, посланник Грифа. — Так, так… Что за живописную картину мы застали, — произнес Угла, усмехнувшись. Он легко, словно пушинка опустился вниз на своих белоснежных крыльях, хотя весу в нем было больше, чем в двух южанах. Радвальд оглядел человека и гарпию с нескрываемым презрением. — Больно смотреть. Моя маленькая Хельга, неужто ты прониклась сожалением к этому жалкому существу? Что за скверна! — Послушайте, я… — только начала испуганно Хельга, как ее прервал Рафнсварт, спустившийся следом. — Я и не думал, что ты замышляешь что-то настолько глупое… Хельга, ты хоть понимаешь, что чуть не натворила? Ты понимаешь, что мы успели чуть ли не в последнюю минуту — ушли бы вы дальше, вас бы не нашли! Вороновый наследник нахохлился от сильных эмоций, сделался особо искареженным, возмущенным. Тем не менее, зла в его интонации не было. — Ладно, — вздохнул Раф, силясь унять ощущения. — Возвращайся обратно домой. Там мы с тобой еще поговорим, а человек останется с нами. — Постойте, молодой наследник, — произнес с все той же отвратной улыбкой Угла, сжав покрепче копье, наконечник которого был выполнен из нижней челюсти какого-то зверя. — Этот поступок гораздо глубже, чем вы расценили. Эту юную гарпию Гриф прикажет в лучшем случае изгнать из Гнезда, если не придать огню вместе с человеческим отродьем. Поступок Хельги характеризует ее, как врага Гнезда, заступника бескрылых. В этом случае происхождение не сыграет никакой роли… Сердце Хельги ушло куда-то в пятки, а по спине пробежалась толпа мурашек. Ей стало плохо до тошноты, что уж говорить о состоянии Альфреда, который к этому моменту уже думал броситься вниз со скал, чтобы не попасть обратно в лапы полуптиц. Он, конечно, не понимал птичьего диалекта, но одного вида гарпий было достаточно. — Это немыслимо! — тут же возразил Угле Рафнсварт, тоже схватившись за копье. — Не таков закон Гнезда. Нельзя просто так… Это же не военное время! — Как раз таки военное, — Угла усмехнулся и указал копьем в грудь Рафа. Птицы из числа солдат за его спиной тоже хватились за копья. — А вы, молодой наследник, можете тоже быть изгнанным за защиту преступника. Или подвержены сожжению как отродье Полуночника, что должно было быть совершено уже давно… В этот момент даже Хельга поняла, что происходило все это время. Это невыполнимое задание на испытании, эти разговоры между старшими наследниками… Этот абсурдный приговор к смерти — все это было частью одного единственного плана. Плана убрать неугодных наследников куда подальше, а лучше — в костер, как изменников Гнезду. И теперь они втроем, Хельга, Рафнсварт и бескрылый, противостояли всему Гнезду со всей его прогнившей правящей элитой. То, что произошло в следующий момент, Хельга до конца осознала лишь через несколько часов. Все промелькнуло слишком быстро, чтобы уловить всю картину целиком, в памяти остались отдельные детали. Вот Рафнсварт распускает крылья и кричит ей, Хельге, бежать вместе с человеком, вот десяток острых копий со свистом рассекают воздух… Рафнсварт не издает ни звука, но пятится на пару шагов назад, а потом, словно подкошенный, падает на влажную траву. Его перья и одежду обильно заливает кровь, ее так много… На секунду Хельга видит, что произошло — одно из копий прошило шею ее брата. Рана смертельная. Ужас переполняет Хельгу, и она уже не может ничего совершить — ноги будто приросли к земле, даже вдохнуть не получается, но она видит, как копья направляются и в ее сторону тоже. Вдруг что-то меняется — вот она уже бежит вслед за человеком, который крепко сжимает ее ладонь. Его собственная ладонь влажная от пота, скользкая, но хватка до того крепка, что не дает когтистой ладони полуптицы выскользнуть. Гарпии позади что-то кричат, но это уже не важно — впереди обрыв, а за ним непроглядный мрак, словно обрыв ведет в саму бездну. — Нам нужно лететь! — кричит Альфред, пытаясь привести Хельгу в чувства. Та разбирает только «лететь» и тут же распускает крылья, не зная, сможет ли она удержать на них и себя, и человека. Но терять уже нечего — они вместе делают прыжок, и вот уже они в воздухе. Летят, а не просто падают. Хельга не знает, радоваться ей этому или нет, и в следующий момент боль пронзает ее правое крыло — копье пробивает его насквозь. Вот они с человеком падают. Что-то смягчает их падение, но встреча с землей все равно выбивает Хельгу из сознания. Перед тем, как окончательно уйти из бодрствующего ума, она видит перед собой лишь кровь — свою и брата.

***

Днем, когда все закончилось, в главный зал Пика Гнезда — усадьбы Грифа, его свиты и родственников, первым вошёл Угла. Его чинная походка сразу выдавала исход проведённого задания — все прошло ровно так, как и планировал Гриф. Сегодня Гнездо узнает страшную правду про двух предателях из высшего сословия, завтра объявят траур, все оденутся в голубое и синее, а вскоре Гриф сможет спать спокойно, окруженный теми наследниками, что были ему угодны. Сладкая месть за жену свершится, а отродье Полуночника больше не будет очернять его род. — Где тела? — спокойно, чуть скрипуче спросил старый вождь птичьего племени, приподнявшись из-за стола. Его лицо пока что не выражало ничего, словно он был равнодушен к произошедшему. В залу тут же втащили труп Рафнсварта, укутанного, словно новорождённый птенец, в тёмную ткань. Он выглядел на редкость умиротворенным. Маска спала с его лица, оголяя родимое пятно на лбу — отметку полуночника, как говорили старики. Теперь незаконнорожденный наследник был мёртв. — А младшая? — нахмурился под горбоносой маской Гриф, оглядев в полной мере тело Рафнсварта. Его раздражал вид даже мертвого отродья, так что махом руки он приказал избавиться от тела, что тут же сделали доверенные гарпии. тело утащили из зала так же быстро, как и внесли. — Упала со скал. Её крылья мы нашпиговали копьями, — ответил Радвальд, усмехнувшись. — Она упала в расщелину отверженных, это верная гибель. Человек также погиб, как и сброшенные вниз птенцы. Гриф замолчал. Что-то недоброе было в его взгляде, и в Угле разом поубавился пыл. Это было не то, что Гриф хотел услышать. — Я требую ее тела. Сегодня же снаряди небольшой отряд и притащите мне ее и человека, — громко произнес вождь, нахохлившись. Его редкие, полупрозрачные перья сделали его силуэт больше, страшнее. — Будет исполнено, Великий Гриф, — кивнул Угла и, поклонившись, вышел. Все прошло почти так, как он хотел. Пожалуй, скоро можно будет заполучить полное доверие старого Грифа. А там недалеко и до небольшого переворота, в результате он, Радвальд из Северного племени, станет новым Великим Грифом.