Я боюсь своего хёна

За окном было не так уж и тепло. Редкие снежинки, что кружились вокруг спешащих куда-то прохожих, забавно сверкали на солнце. Деревья постепенно окутываются в белую пелену. Этого практически никто не замечает: кто-то хмурится от надоевших уже признаков самого сурового времени года, а кто-то радуется наконец-то вылезшим лучам солнца. Так представлял себе всю эту необычную картину ЧонОп, который задумчиво глядел в окно фургончика сквозь тонированное стекло. Рядом с ним, с угрюмым и непоколебимым выражением лица, сидел сам Ким ХимЧан. От этого танцору было жутко не по себе. Мурашки бегали по его телу и он чувствовал, как температура постепенно начинает расти. Становится труднее дышать, виски колотят, как сумасшедшие… Чертов наркотик. Парни направлялись в клинику. Надо что-то делать, пока состояние не ухудшилось. Пусть Чан и был по жизни сволочью, но про роль «Мамочки команды» также не забывал. Можно сказать, ему это даже нравилось. - Ты в порядке, Малыш? – Ким приложил ладонь к влажному лбу парня и тот вздрогнул от неожиданной заботливости. - Что вдруг за нежность? – все так же смотря в окно, спросил Мун. - Материнский инстинкт, дорогуша, - ухмыльнулся репер, на что в ответ получил лишь презрительное хмыканье. И снова тишина. ЧонОпу сейчас не особо хотелось болтать. Единственное, что его сейчас бы утешило – это объятья любимого человека. - Ты что-то скрываешь? - Нет. Моя совесть чиста. И я по-прежнему прошу отстать от ДеХена. - А ты уверен, что он будет счастлив с тобой? – очередная колкая фраза Кима заставила Муна разозлиться еще сильнее. - Уверен, и не сомневайся, - он сжал руки в кулаки, чтоб хоть как-то постараться успокоиться. - Ты ему не нужен. Он любит Дже и только Дже, - с некой насмешкой произнес старший. В ответ молчание. От большего разочарования Оп прикусил губу. Он итак знал это. Так зачем было говорить? Издевается? Ну да, это же ХимЧан. *** Ближе к вечеру вся семейка собралась у стола. Блюда, приготовленные главными вокалистами, были намного вкуснее тех, что были недавно у ЧонОпа. Хотя танцора это особо не заботило, главное, что его сейчас накормят чем-то вкусным. Те двое знали толк в еде… - Как больница? Слышал, вы сегодня ездили туда, - невзначай спросил Дже, с легкой улыбкой раскладывая по тарелкам золотистый рис. Рядом расхаживал ДеХен, помогая сервировать вокалисту стол. - Прописали лекарства и просили пока что не перенапрягаться. Постельный режим, никаких репетиций, гулянок и все такое, - с некоторой иронией прошептал ЧонОп, ковыряя вилкой скатерть, в ожидании ужина. Чайник назойливо свистел, стук кухонного ножа о разделочную доску бил по мозгам. Казалось, будто вся кухня сейчас взорвется. Приподняв голову он заметил, как Де плавно провел рукой по талии Ёжика и еле заметно погладил по бедру. От злости и обиды парень быстро отвел взгляд и прикусил себе губу, чтоб не сказать лишнего. - Де, помоги уже хоть чем-то, выключи чайник! – воскликнул ЕнДже, кое-как сдерживая свое смущение перед группой. Малыш Джело, сидящий рядом с Лидером, задумчиво уставился в одну точку. Не было слышно его радостных возгласов о том, каких лягушек он сегодня поймал или сколько шоколадок фанатки ему прислали. ЕнГук грустно посмотрел в сторону любимого, не зная, что можно сказать в такой напряженной ситуации. Старший незаметно провел ладонью по оголенной коленке макне, от чего тот вздрогнул и отвернул голову, показывая своим видом, что ему сейчас не до этого. Во главе стола сидел сам Ким ХимЧан. Как всегда, ухмыляющийся как коварная лисица, он с пафосом смотрел на происходящее вокруг него. Можно сказать, он чувствовал себя в своей тарелке. -Простите, я не голоден, - резко вырвалось у Опа, когда Еж приобнял вокалиста за плечи. Он встал из-за стола и, согнув от злобы в руке алюминиевую вилку, вышел из кухни, громко хлопнув дверью. Де и Дже проводили недоумевающим взглядом своего друга, в конце лишь пожав плечами и продолжив готовиться к ужину, мол, есть захочет – придет. Банга, уже хотевшего рвануться следом, слабо потянул за край рубашки малыш, смотря на него так, что Гук сел на место. По ту сторону двери стоял задыхающийся ЧонОп. «Что происходило сегодня? Почему он так счастлив с ним? Почему именно с ним…» - вопросы, как сумасшедшие, возникали в голове, заставляя его сердце биться чаще. Темнота, окутавшая комнату, пожирала изнутри, говоря: «ты никому не нужен, ты никто для них…». Мун провел с силой ногтями по двери так, что раздался противный звук, заставляющий вздрагивать. Стены давили со всех сторон, через приоткрытую форточку дул пронизывающий ветер. Парня передернуло от холода и, мотнув головой и попытавшись отогнать дурные мысли, направился в сторону окна. - Какого чёрта ты вытворяешь? – неожиданно шепнул на ухо Ким, от чего танцору стало жутко не по себе. Лис приобнял его за талию и невзначай положил на плечо голову, стараясь придать ситуации более дружескую манеру. -Подлизываешься, извращуга? – с брезгливостью спросил Оп. -Я задал вопрос, - облизнулся, - изволь на него ответить, - влажные губы Чана припали к оголенной шее, и по телу танцора пробежалось куча мурашек, - если подумать, то я никогда не мечтал о тебе, как о теле… -Да что вытворяешь?! – вскрикнул ЧонОп и, развернувшись, не успел и подумать, как его губы накрыл жаркий поцелуй. Секундная пауза и ХимЧан кидает младшего на постель рядом и резко сжимает чужие запястья, не давая сопротивляться. -И как тебе это? Насколько я знаю, ты хотел, чтобы твоим «первым» был ДеХен? – запястья сжимает сильнее и садится на бедра, - ну же, опытная мамочка научит тебя всем прелестям… У Муна потекли слезы. Он мотал головой в разные стороны, не желая принимать всерьез происходящее. Это сон и он должен просто проснуться. А что, если ему понравится? Он сможет взамен попросить, чтоб он не трогал больше никого. Разрешить этому подлецу делать что угодно с собой… -Я вижу, ты почти смирился, - ухмылку на лице можно было различить даже при лунном свете, - чтож, ты заслужил в награду небольшую рассказ. Не волнуйся, я не дам твоему телу скучать, слушай… - теперь запястья сжимала одна рука, а другая плавно забирается под рубашку несчастного, проводя подушечками пальцев по прессу и, будто дразня, поднимаясь вверх. - Год назад я не был таким: я умел любить, ценил дружбу и даже спал с девушками. Все было так обыденно, серо и уныло… Потом появился Он. Я его полюбил, стал его другом… А он мне все ныл и ныл о том, как ему нравится кто-то другой. Это как нож в сердце, понимаешь? Ладно, зачем я спрашиваю, знаю же, что и понятия не имеешь, какого это… Поэтому мы стали реже общаться, отношения стали хуже некуда, - Лис плавно провел горячими губами по кадыку вниз и легко прикусил ключицу, от чего послышался приглушенный стон. Парень не выдержал, накрыв своими горячими губами чужие, такие сладкие и манящие. Поцелуй нельзя сказать, что был страстен – скорее в нем было отчаяние, смешанное со страхом… - Мне было страшно прикасаться к нему, я хотел о нем заботиться, ухаживать. Все как в романах, кино… Невинная, чистая любовь. Мне нравился этот человек не из-за тела, а из-за души. Такой же невинной и чистой, как я представлял эту самую «киношную» любовь. Эта детская улыбка, - усмехнулся, - чувствую себя каким-то педофилом. Губы Чана наконец перестали нести чушь. Зажмурившись, поцелуй становился смелее, замерзшие пальцы гладили блондинистые волосы, давно замученные какими-то осветлителями. Муну не было противно то, как ХимЧан его ласкает, но он не спешил отвечать на поцелуй – пусть по его телу шли небольшие волны возбуждения, ему было интересно, кто был этим человеком. Человеком, из-за которого все это началось. Из-за которого страдали все. Возможно, он бы даже сейчас нашел того подлеца и врезал ему. -Мне было до боли обидно, душу разрывало на куски, ты ведь понимаешь? – шепчет в губы, отпуская запястья, - Ведь… ДеХен тоже любил тебя, чёрт возьми. И я знал об этом, но молчал. ХимЧан, наверное, так никогда не боялся. Правда, чего? Реакции младшего, который даже скинуть его с себя не может? -П-повтори еще раз, - ЧонОп в недоумении продолжал лежать на месте, - любил? Почему? Почему ты так со мной… Чужие слова больше не воспринимались. Ничего, что сейчас повторял Ким, он не слышал. Руки, пальцы, язык, все тело не слушалось его. Все как в кино. Окоченевшие пальцы тянутся вверх и резко сжимаются в кольцо вокруг хрупкой горячей шеи. ЧонОп сейчас не мог думать ни о чем, кроме как: «ты разрушил все, я мог бы быть счастлив с ним». Лис не сопротивляется. Он понимает, что заслужил это. Сошел с ума от любви, причинил всем столько боли. И вот этот результат. Он только лишь отчаянно продолжает повторять одну и ту же фразу. Слезы ручьем льются по его щекам, падая на каменное лицо партнера. Нет больше сил. Пустые глаза Муна смотрят прямо в чужое лицо, не замечая главного. Да-да, этот подлец действительно любил его. Запутал все, что можно и разрушил все, что было. Бледное лицо, только что так ехидно ухмыляющееся, застыло, и лишь в очередной раз, уже посиневшие губы с лаской и нежностью прошептали: «Прости, я люблю тебя».