Я боюсь своего хёна

Тихий вечер. На часах только одиннадцать, но на улице уже непроглядная тьма. Сегодня должно быть полнолуние. Но погода, сыграв небольшую шутку, дала осветить город лишь на пару минут, после чего окутав все звездное небо густыми тучами. Город без шума, возни, различных громких разговоров, надоедливой музыки, обычно доносящейся из ближайших забегаловок. Все погружено в мирный сон. Приглядевшись, можно заметить вдалеке изредка мелькающие фонари машин, едущих по шоссе. Окна соседних домов хоть и были зашторены, но слабые силуэты в них вселяли уверенность, что этот город еще не мертв. Эти тени то мелькали в разные стороны, пританцовывая и вызывая бурю положительных эмоций, то замирали, от чего казалось, что это обычные манекены, прислоненные к окну. Жизнь, бившая ключом на улицах днем, ночью лишь просто уносилась в дома. У всех этих «манекенов» и «теней» - свое счастье. У кого-то это счастье в семье, любимом человеке, а у кого-то в книгах, компьютере, телевизоре… Средь всех этих четырех-пяти этажных зданий возвышалось одно – TS Entertainment. - Хён, скажи, тебе нравится этот вид? – парень, махнув челкой вбок, задрал голову высоко вверх, пытаясь разглядеть сквозь темноту звезды. В ответ – молчание. Тишина, давящая на мозг и терзающая сердце на куски. - Звезды… Ты любишь звезды? – мальчишка легко провел холодными кончиками пальцев по чужой, еще горячей, ладони. Несмотря на позднее время и легкий иней, покрывавший железные крыши домов, блондин не чувствовал холода. Он снял с себя толстовку и накрыл ею сидящего рядом. Узкие оголенные плечи, тонкая изящная шея… На них не было мурашек. - Хён, ты замерз, – танцор слабо улыбнулся, – и не надо отговариваться, я это вижу. Улыбка была натянута. Глаза, наполненные страхом, смотрели на бледное лицо сидящего рядом друга. Лисичка не двигалась. Сильная дрожь накатила на Муна, от чего тот попятился назад. - Почему… Почему ты посмел оставить меня одного?! – Оп сел на колени и оперся руками о крышу, опустив голову вниз. – Почему ты так поступил со всеми нами, тварь?! Я ненавижу тебя! Слезы льются из его глаз. От сильной тряски локти подгибаются и ЧонОп сворачивается калачиком, кусая ладонь, чтоб не начать кричать. Беспомощное неживое тело ХимЧана лежит рядом, а пустые глаза, все еще наполненные слезами, бесстрастно смотрят на чуть выглядывающую из-за облаков Луну. Именно под этим серебряным манящим светом и оборвалась его любовь… и жизнь. Вечные оскорбления, упреки от всей группы. Вечный изгой. Он не умеет жить без ненависти. Ему страшно. Так он и превратился в чудовище, заставив мучиться остальных. Чтобы не отпустить любимого к другому – забрать его любовь себе. Потом помешать ДеХену любить ЕнДже. Чан знал, что проиграет пари. Знал, что ЧонОп не выдержит очередной такой выходки Де. И кто же тогда останется? Мамочка ХимЧан. Все пошло наперекосяк после бара. Эта наркота… Оп стал более агрессивным. Игра пошла не по сценарию. Тот Мун, который тогда лежал под ним, просто-напросто бы заплакал и отдался наглому Лису, но… В нем что-то поменялось. - Что ж, Хён, игра окончена, нет смысла теперь продолжать что-либо. Но, если бы ты хотел быть со мной… почему сразу не сказал? – парень сел и вытер глаза рукавом. Блондин встал, шмыгнув носом, посмотрел вниз. - Примерно двадцать два этажа… Может я рехнулся? Нет-нет, так и должно быть, - он широко улыбнулся – я пойду за тобой, Чанни. Мы встретимся и я скажу тебе, что ты дурак и сраный извращенец. А потом я признаюсь, что был болваном, когда испугался чувств к лучшему другу. Попытался в любиться в кого-то другого. Ты рассмеешься… И крепко-крепко обнимешь меня. И мы навсегда останемся вместе, - Мун засмеялся и подбежал и холоднеющему трупу друга. – Мы будем счастливы. Шаг. Еще шаг. Он летит. Летит, обняв самое дорогое, что у него есть. Еще пару секунд. Еще пару этажей. - Я буду счастлив, если увижу тебя снова. Я люблю тебя, Ким Хи… Первый этаж. Облака, скрывающие Луну, наконец разошлись. Серебристый свет освещал тихие темные улочки. На одной из них, чуть занесенные снегом, лежали два человека. Они лежали в большой луже крови, тела были все перекошены и переломаны. Они держались за руки. Один из них все еще улыбался.