Боль со вкусом тебя

Голова болит, тело ломит, в животе вообще атомная война! Видимо, я вчера очень много выпила. Единственное, что я помню, так это то, как заказала третью бутылку виски. После этого белый лист. Поднимаю глаза и вижу, что возле моей кровати сидит Гейб. Он улыбается и смотрит на меня. Нет, только не это... - Гейб? Что ты тут делаешь? - Жду, когда ты проснешься. Экки велела за тобой присмотреть. Фух... Слава Богу! Я уж испугалась, что у нас что-то было. Я поморщилась от головной боли, и Гейб сразу же дал мне таблетку и стаканчик с водой. Выпив лекарство, я вновь завалилась на подушку. Теперь мне стало еще хуже, чем вчера. Вдобавок к душевной боли прибавилась физическая. Все, больше никогда не буду так напиваться. - Что ж ты так нахрюкалась? - спросил парень, улыбаясь. - Долгая история, - отрезала я и прикрыла глаза. - Расскажешь? - в ответ я отрицательно покачала головой. Я почувствовала, как выровнился матрац. Значит, Гейб ушел. Открыв глаза, гипотеза подтвердилась. Я взяла телефон, который звонил, и посмотрела на экран. Это было напоминание. Сегодня у меня консультация у моего врача. Черт, я и забыла. Как это ни странно, но через час я уже была на ногах. Попрощавшись с Гейбом, я вышла из дома. Я села в такси и поехала в больницу. Мы проезжали мимо офиса Франциска, и на глазах накатились слезы, но я их быстро отогнала. Буквально через десять минут я уже была на месте. Миссис Доррети очень хорошая женщина. Она самый лучший врач-гинеколог во всей Америке. Ее мне назначил Франциск, когда мы стали вести половой образ жизни. Миссис Доррети единственная, кто знает все подробности нашей жизни «под одеялом». Я у нее была всего два раза. Первый раз просто обследовалась, а второй раз подбирала противозачаточные таблетки. Сегодня же у меня просто плановый осмотр. - Мария, проходи, - она радушно мне улыбнулась, когда я прошла в кабинет. - Как ты? Что-то беспокоит? Ах, да! Сегодня же у нас плановый осмотр... Как я могла забыть? Проходи. Видимо, она поговорила сама с собой. Мне даже лучше. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать, тем более говорить о муже. Я подошла к ее столу и присела на стул. - Так, так, так. Посмотрим... - она пролистывала мою медицинскую карточку. - Последний раз мы с тобой виделись, когда я прописывала тебе таблетки, правильно? Я кивнула. - Побочные эффекты есть? - Пару дней назад у меня было что-то типа отравления. Я как раз принимала таблетки в тот день. Это может быть вызвано ими? - Возможно, но вроде я подобрала тебе хорошие. Идеально подходящие тебе. Странно... - она вновь уткнулась в мою карточку. - Стоп. У тебя же месячные должны быть на этой неделе, ведь так? - Да. Должны были начаться вчера... - Их нет? - миссис Доррети посмотрела на меня серьезным взглядом, поддавшись слегка вперед. - У меня задержка, - промямлила я в ответ. Врач тут же начала капаться в ящике стола, что-то ища. Наконец, она протянула мне небольшую упаковочку с тестом. - Туалет там, - строго отозвалась она, указывая на дверь туалета. Мне стало страшно. Раньше я и не думала, что попаду в такую ситуацию. Мы с Франциском вообще о детях еще и не думали. Мы женаты всего месяц. Ну, или были женаты... Сейчас я не знаю, кто мы друг другу. Выйдя из туалета, я судорожно передала тест миссис Доррети. Она чуть-чуть потрясла его и положила на край стола. Я присела на стул в ожидании ответа от врача. Наступила гробовая тишина. Она продлилась почти десять минут. Миссис Доррети вновь взяла в руки тест, а затем перевела взгляд на меня. - Ну, что ж. Поздравляю, Мария. Ты беременна. Меня охватила паника. Этого просто не может быть! Нет, прошу... - Пойдем, определим срок, - врач подняла меня со стула и повела за ширму.

***

Домой я возвращалась на рефлексах. Я просто была не в состоянии даже вызвать такси. В голове крутилось только: «Нет, нет, пожалуйста». До меня до сих пор не доходило то, что во мне развивается новая жизнь. Я не готова к этому... Мне всего восемнадцать лет! Я не готова, особенно сейчас, когда мы с Франциском на гране развода. - Эй, что случилось? На тебе лица нет, - ко мне подбежал Гейб и усадил на диван. Сейчас я не хотела ни с кем разговаривать. Мне просто нужно все переварить. Но Гейб даже не пытался понять меня. Он прыгал вокруг меня, выпытывая информацию. - Слушай, Гейб, вали, пожалуйста, - отозвалась я, наконец. - Мэр, просто скажи мне, что произошло. Твою мать, я все же на психолога учусь! Это была правда. Гейб и правда учился на втором курсе университета психологии. Насколько я знаю, это было его решение. Странно конечно, обычно парни не выбирают такие профессии. - Гейб, такое дело... в общем... - я никак не могла этого произнести! - Мэр, ну смелей. Ты же не беременна, в конце концов! Я быстро перевела на него взгляд. В моих глазах читался страх и ужас. Все стало сразу понятно. - О Боже... Мария, но как? Сколько? Не может быть... Я вновь начала плакать, как только прилегла на плечо парня. Он гладил меня по головке, словно маленького ребенка. Мне стало легче. Я почувствовала тепло, но не то, что мне сейчас нужно... Больше всего на свете я хотела бы обнять сейчас Франциска. Только он бы смог меня успокоить. Точно, Франциск... Господи, он не должен узнать о ребенке. Не сейчас! - Уже вторая неделя. Срок совсем маленький, но все же... - подала голос я, прерывая тишину. - Гейб, я пропала. Кто я? Подросток без мужа, дома и образования? - Мария, у тебя есть муж, - прервал меня Гейб, схватив за плечи. - Ты обязана ему все рассказать. Должна, Мэри! Я качала головой в знак отказа. Я не могу ему этого сказать. От порыва чувств я выложила все Гейбу, как есть. Он выслушал меня очень внимательно, а затем принес немного выпивки. - Он ведь не знал, как поступить. Мария, он защищал тебя. Понимаешь, измена - это взаимное предательство. Он же делал лишь то, что, считал, поможет сохранить ваше счастье. Подумай, если бы ты оказалась в этой ситуации, что бы предприняла? Человек такое существо, Мария, в панике он поступает так, как считает на первый взгляд самое безопасное решение. Он лишь хотел защитить тебя, Мария. До меня это доходит, но я не могу это принять. Я вновь мотнула головой и заплакала. Гейб больше меня не донимал. Он попытался уговорить меня, но не получилось.

***

Прошло еще пару дней. Сегодня у меня первый день в универе, и я этому очень рада. Правда, я хотя бы отвлекусь. Здесь все очень отличается от школы. Совсем другой мир, но мне нравится. Возможно, я впишусь в этот круг. Сегодня я надела бежевое облегающее платье с черными вставками по бокам и черные лодочки на высоком каблуке. Волосы я тщательно выпрямила, а глаза накрасила вечерним макияжем. Я присела за четвертую парту, чтобы никак не выделяться из толпы, но это было сложно, когда практически все знают мою фамилию. За первый же день я набрала столько «друзей», что и не описать словами.

***

Неделя пролетела незаметно. Я быстро схватывала материал, а количество моих друзей с каждым днем все уменьшалось. Я отпугивала их своим характером, ведь они ожидали увидеть куклу пустоголовую, типичную светскую жену. А на самом деле столкнулись с умной девушкой, умеющей за себя постоять. Так, по крайне мере, я вижу себя. - Мария, ты обязана остаться дома! - орала на меня Экки, усаживая меня на кровать. - Экки, я должна пойти на учебу. - К черту учеба! Ты вся горишь! - Ты как всегда преувеличиваешь. - Мэри, она права, останься дома. Так будет лучше и тебе, и ребенку. Я глубоко вздохнула и плюхнулась на кровать. Ладно, уговорили. Моя внутренняя богиня улыбнулась и уткнулась лицом в подушку. Эта мадам тоже рада, что я остаюсь дома. Я проспала еще где-то час. За это время и Экки, и Гейб свалили, оставив меня одну. Они запретили смотреть мне в окно, сказав, что то, что находится там, меня огорчит. Но это же я! После пробуждения я сразу же выглянула в окно, которое ребята плотно зашторили. За окном оказался огромный плакат, растянутый на соседнем доме. На нем был Франциск и еще несколько человек из его компании. У них был юбилей, поэтому этот плакат, как подарок. Ребята были правы, лучше бы я не смотрела в окно. Все раны вновь ожили. До этого я старалась не вспоминать его, и я думала, что это у меня получилось, но это не так. Каждый раз когда я думала, что забыла его, на самом деле он всегда был в моем сердце, мыслях. Он и до сих пор там. Это так ужасно понимать, что он тебя предал, но ты продолжаешь его любить. В голове крутятся слова Гейба о том, что он не знал иного выхода. Но он есть всегда. Ну, а что, если в этой ситуации его не было? Что, если я была бы на его месте? Это сложно... Странно также то, что как только я думаю о Франциске, начинает болеть живот. Видимо, малыш понимает, кто его отец. Этому комочку всего три недели, но я его чувствую. Знаю, что он там. Я сижу на диване и принимаю решение, которое, возможно, меня погубит. Я знаю, что это рискованно, но иного выхода нет. Одним этим шагом я могу все спасти, а с другой стороны, я могу все потерять. Хотя, что мне еще терять? Еще чуть-чуть и решится моя жизнь. Да, это глупо, надеяться на случай, но мне больше ничего не остается. Я слышу характерный звук пришедшего лифта и замираю. - Мария? - его глаза круглые и теплые, как когда-то. Я прохожу в дом, не отрывая от него опухших от слез глаз. - Франциск, я должна тебе кое-что сказать. Ты должен знать. Я была решительна и тверда. А Франциск напротив. Он был шокирован тем, что я пришла. Но я видела, что он счастлив. - Франциск, я беременна. Беременна твоим ребенком... - из глаз полились слезы. Моя решительность вдруг испарилась. - Скажи хоть что-нибудь! - но он молчал. Боже, зачем я пришла? Какая я дура, что пришла сюда, что понадеялась на то, что он примет этого ребенка, что будет счастлив. А я ведь была готова его простить... Какая же я дура! «Согласна», - эта внутренняя дрянь то же не унималась. Я развернулась и направилась на выход. Не могу поверить, что я пришла сюда. Зачем? На что я надеялась? На то, что он примет этого ребенка, и все будет как раньше? О Боги, как я могу быть такой дурой? Лучше бы я никуда не ходила. Надо было остаться дома, как говорили ребята. Ну, почему я никого никогда не слушаю? Теперь мне еще хуже, чем до этого. Наверное, это моя судьба. Экки позаботилась о том, чтобы я не скучала, поэтому прислала ко мне Баша и Кенну. Но рядом с ними мне становится так больно и одиноко, так как своим счастливым видом они напоминают мне о том, чего я лишилась. - Мария, тебе уже лучше? - спросил Баш, приобнимая Кенну за талию. - Да, спасибо, - пробормотала я, отворачиваясь от них. - По тебе не скажешь, - Кенна взяла меня за руку и развернула к себе. На моих глазах были слезы. Они начали расспрашивать меня обо всем, но я молчала. Не хочу никому говорить о том, что ходила к Франциску. Они посчитают меня дебилкой, хотя, я и сама это знаю. - Мария, ты должна понять, что ребенок-это здорово. Это лучшее, что могло с тобой случиться. - Кен, я знаю это. Я всегда мечтала о детях, но не сейчас... Я не готова к этому ребенку. Я же еще сама ребенок. Еще так рано... Баш приблизился ближе ко мне и приобнял так, чтобы Кенна не могла нас слышать. - Мэр, моя мама родила меня в шестнадцать. И поверь, это лучшее, что с ней случилось. Ну, так говорит она, - я слегка улыбнулась. - Я верю и знаю, что ты будешь лучшей мамой на свете. А если бы все пошло... не так, как есть сейчас, то у этого ребенка был бы и идеальный отец, - он опустил голову, так как самому было тяжело говорить. - Мэр, однажды мы с Франциском затрагивали эту тему. Он считает, что не сможет быть хорошим отцом, но при упоминании о ребенке у него так горели глаза. Поверь, он его хочет. Я помотала головой. Я была готова выложить Башу все, как есть. Но ком в горле не позволял произнести ни звука. - Ты ходила к нему? - неожиданно спросил мой друг, смотря в мои заплаканные глаза. - Он не рад этому ребенку. Он даже и слова не сказал. - Да уж... - Баш мотнул головой. Я не знаю, что означает этот жест. - Я просто уверен, что он растерялся, Мерик. Не может быть, чтобы он был не рад. Я отмахнулась от него, не желая отвечать. Уткнувшись обратно лицом в подушку, я вдела в уши наушники и «ушла» от своих друзей в свои мысли. Возможно, Баш был прав по отношению к Франциску. Действительно, такое услышать... Он, наверное, сейчас до сих пор в шоке сидит. А может, ему действительно плевать на меня и ребенка? В любом случае, это уже не важно. «Нас» больше нет. Проснулась я в третьем часу ночи. Видимо, за эти дни я так вымоталась, что мне просто был необходим отдых. Обойдя дом, я поняла, что здесь никого нет. А на холодильнике висела записка. «Мерик, я ушла на свидание. Буду... не знаю еще. А Гейб уехал к родителям на два дня. Не скучай. Люблю». Ну, вот. Теперь я еще и одна. А вдруг мне плохо станет?! «Хуже не будет», - на этот раз я согласна с этой мадам. Сажусь на диван и включаю телевизор. Перелистав половину каналов, я понимаю, что ничего путного по ночам не идет. Беру телефон и захожу в твиттер. Фу! Одни сопли тут. От них аж тошнит. Из стороны в сторону поворачиваюсь я, пока не падаю с дивана. Слава Богу, что не на живот. Сейчас я начала более серьезно относиться к своему положению. Раз уж это чудо «свалилось» мне на голову, нужно его беречь. Теперь я по несколько раз на дню смотрю в зеркало и щупаю живот. До сих пор поверить не могу, что внутри меня развивается маленькая жизнь. Мой ребеночек... Не найдя себе никакого занятия, я решаю прогуляться. Сейчас мне это просто необходимо. Выхожу на улицу и вдыхаю запах сырости, ведь на улице идет дождь. Жаль, что я не подумала об этом. Накинув капюшон на голову, я решаю, что все-таки пройдусь несколько минут по ночным улицам. Что же теперь со мной будет? Наверное, все будут считать меня потаскухой, нагулявшей ребенка. А как же я буду доучиваться? Уверенна, что с Франциском не было бы таких проблем. Ох, Франциск... Почему же все так не справедливо? На улице дождь начал усиливаться, а я промокла насквозь. Нос течет, глаза щиплет от слез, а лоб горит так, что на нем можно жарить яичницу. От усталости я присаживаюсь на лавочку, чтобы отдохнуть, но сама и не замечаю, как отрубаюсь. Я даже не поняла, потеряла я сознание или просто уснула.