Истинная Королева.

POV. Эйри У каждого человека есть такое желание - просто поорать. От счастья. От радости. От горя. От злости. Я же, пробравшись поглубже в лес и уткнувшись лицом в ладони, заорала, кажется, от смеси всех этих чувств. Что я творю? Что это вообще было? Я же ведь была готова поцеловать Дэю! А мы обе девушки! Не то, чтобы я считала это ненормальным. Среди эльфов вполне приемлема однополая любовь. И родители у меня не долго бы грустили. Но Дэя человек! А принцесса эльфов, влюбленная в человеческую девушку, — это нонсенс! Стоп, что? Влюбленная? Я резко подняла голову и невидящим взглядом уставилась на причудливый узор коры ближайшего дерева. Влюбленная? Что за чушь я думаю?! К счастью, от дальнейшего развития темы меня отвлек далекий крик Масяни, призывающий к завтраку. Ох, главное выглядеть нормально и делать вид, будто ничего не произошло! POV. Дэя Эйри вывалился из высокой травы прямо на середину поляны, вытаращив глаза, часто дыша и пытаясь передать какую-то непередаваемую мимику. Видать, решил вести себя естественно. Ну-ну. Мы все посмотрели на него с минуту, после чего махнули рукой и приступили к трапезе, привычно обсуждая кто и что знает о враге. — Они сильные и быстрые, — пожала плечами Масяня, уминая за обе щечки лепешечку. — Их королевство находится в котловине. Будто туда что-то упало, — вставил пять копеек Сайшес, лаконично шевельнув хвостом. — А еще они крайне тупы, — спокойно добавила Виара. — Милая моя, не стоит судить всех клыкастых по себе, — добавила я, не сдержавшись, и позорно ретировалась за спину ящера, вещая оттуда пришедший в голову план. — Итак, братцы гугеноты, у меня есть идея снова показать все наши артистичные возможности во всей красе! Все уставились на меня привычным взглядом а-ля "что за дурочка перед нами". Пришлось пояснять всю свою гениальность особо недалеким, то есть всем. — Масяня, ты наколдовываешь нам цветных тряпочек, мы все в них наряжаемся и идем к главным воротам гоблинского королевства, изображая из себя труппу бродячих артистов. Ну правда же это гениально? Правда, правда?! Теперь вся команда уже с минуту помолчала на меня, что само по себе обижает мои искренние и непоколебимые уверования в собственный ум. Но, так как предложения типа «Поступить гуманней и всех перебить», «Сжечь дотла весь город и долго хохотать над пеплом» или «Предложить играть в гляделки и выставить с нашей стороны Сайшеса» отметались бОльшим количеством голосов, все решили все-таки попробовать сперва мой вариант, а если он не сработает, то приступить к выполнению более «гуманного» варианта Виары. Итак, спустя полчаса сборов и пререканий по поводу и без, мы выступили в сторону предполагаемого места расположения королевства гоблинов во всем своем великолепии. Сейчас мы напоминали передвигающуюся радугу, над которой развивался транспарант с кричащим названием «Слабоумие и отвага». Нес его, естественно, Сайшес, как самый выносливый. К тому же это на его бердыш мы намотали этот недофлаг, так что выбора у него все равно не оставалось. Эйри щеголял в ярко-желтой рубахе, на Масяне, Виаре и мне красовались длинные сарафаны в пол зеленого, красного и оранжевого цветов. Ящера же облачили в голубую тогу, и очень долго не понимали, почему я так ржу и предлагаю ему присмотреться к Наилу. Правда, после ответа «Я думаю, что он не вкусный», я поперхнулась собственным смехом и сама отстала от рептилии, изредка кося на него задумчивым взглядом. Все так же, сохраняя торжественность и важность на наших лицах, мы спустились по тропинке и остановились прямо у высоких и темных ворот, ведущих в королевство гоблинов, которое с вершины выглядело унылым, грязным и неприветливым. Переглянувшись с бандой и кивнув каждому, я шагнула к дубовой двери и размашисто постучала. *** — Серьезно? Нет, вы вот сейчас серьезно?! Как, макарошки-воробушки, мы вновь оказались в тюрьме?! — это была первая фраза, которую я смогла выговорить после того, как нам открыли дверь, молча повязали всех, протащили куда-то по темным улицам и закинули в холодную темницу. — Нет, ваш мир серьезно издевается надо мной! Вы понимаете, что время проведенное между отсидками у меня уже проигрывает времени проведенному на нарах! И как итог мне надо либо бить себе во всю спину купола и петь до конца жизни «Владимирский централ», либо искать священника, который разрешит мне полигамию, ибо ваши тюрьмы просто обязаны на мне жениться после всего, что между нами было! Я ходила из угла в угол и размахивала руками, попинывая все, что попадается мне под ногу. Иногда этим оказывалась солома, иногда хвост Сайшеса, а иногда и бедный Эйри, которого почему-то никто не развязал. Остальная компания имбецилов забила собою уголки камеры и старательно отводила от меня взгляд, то ли от стыда, то ли от невозможности хоть как-то оперировать аргументацией. Наконец я выдохлась и присела на хвост ящера, ибо негоже королеве рассиживаться на полу. Обозрев свою компашку, я пришла к выводу, что все живы, здоровы, но немного в шоке. Правда Эйри все так же лежал на полу в отключке, со связанными руками, ногами и кляпом во рту, что заставило меня весьма удивиться. — Так, кто из вас мне объяснит, чего это ушастик в таком фривольном положении? — Ну, когда нас повязали, — спустя минуту гляделок все-таки рискнула подать голос Масяня, — какой-то гоблин некультурно посмел прикоснуться к запретному месту на твоем корпусе… Я прямо услышала, как хлопнули мои ресницы на застенчивую магичку. Помолчала. Подумала. Тяжко вздохнула и перевела ожидающий взгляд на Виару, чего та, кажется, только и ждала: — Да, короче, одна из зеленых мразот с гыгыканьем помацкала тебя за жопец, вот нашего мелкого и перемкнуло. Он как выскочил, как выпрыгнул, как завращал глазками, ему дубиной по голове вдарили и связали, решив, что бешеный и может быть заразным. И правда, я вспомнила, что после напяливание мне на голову дурнопахнущего мешка, что-то огромное жмакнуло мой зад. Мое уважение и нежность к распростертому ушастику тут же возросли. Хотя небольшая, чисто бабская обида успела затаиться: чего это нашего щюплика посчитали опаснее меня? Но вернемся к нашему насущному бытию, а точнее к сложившейся ситуации. — Кто-нибудь, развяжите нашего буйного Ромео. Не ты, Сайшес, я сижу на тебе. Итак, мы снова в тюрьме, это не очень радостный факт, но давайте поищем в нем плюсы. Масяня? — Мы живы. — Принято. Виара, прекращай лупасить ушастика, он и так уже состоит на учете в гоблинской психиатрии, и лучше выскажись в положительную сторону развития событий. — Мы все вместе. — Ммм, притянуто за уши (да отпусти ты его!), но принято. Сайшес? — В этой же темнице могут держать короля. — Боже мой, рептилия ты моя флегматичная, ты в который раз доказал свою пользу команде, за что я награждаю тебя орденом почетного пофигиста. Ящер радостно моргнул и продолжил созерцать холодные стенки тесной камеры. — Итак, какой у нас план? — кажется, этим вопросом я совершенно выбила устоявшийся уклад мыслей моей компании. — Эм… А у нас есть план? — осторожно протянула Виара, будто боясь поверить своему счастью на возможность воплощения собственных идей. — Конечно, есть! Сейчас расскажу! — моментально разбила все надежды на хороший исход моя персона и продолжила, — в общем. Сейчас мы поднимаем кипишь, чтобы привлечь к себе внимание и представляемся цирком уродов. Вряд ли гоблины успели нас рассмотреть, так что от этого отталкиваться и будем. Сайшес, ты сам по себе подходишь. Эйри уже считают буйным, на этом и сыграем. Я буду изображать мима (клыкастая, сама ты мазила белобрысая). Масяня, ты типа предсказательница будущего, а вот Виаре сейчас морду обклеим волосами из подмышки Сайшеса и она сойдет за женщину с бородой! Вот только не по лицу!!! Пока меня учили уважать старших и клыкастых, Сайшес с Масяней привели Эйри в сознание и начали вводить его в курс дела. Итак, посредством образовавшейся шишки на моем лбу, мы пришли к соглашению, что бороду Виаре попросту можно наколдовать, а все остальное оставим на своих местах. Когда все приготовления были выполнены, меня, как самую смелую, красивую, отважную и не принимающую во внимание зубастый комментарий «просто не жалко», отправили к камерной решетке поднимать кипишь по моему же выражению. — Кто-нибу-у-у-у-удь! — привычно я вступила в конкуренцию с Кабалье. Справа в темноте что-то заворчало, заворочалось и на свет факела показался типичный такой представитель гоблинской расы. Большой, зеленый, клыкастый и вонючий. — Уважаемый, а можно поговорить с управляющим? — уже тише осведомилась я, стараясь особо не вдыхать носом. — Моя не понимать, — пробасило чудо в арахнидовой коже. Так, похоже время диалогов для интеллектуалов придется отложить. — Моя хотеть говорить с начальника. — Начальника занят. Твоя не вопить. Моя спать. — Моя вопить, пока не говорить с начальника! — Твоя вопить, моя рычать и бить — твоя не вопить. — Моя обещать много еда, если твоя не бить и звать начальника. Гоблин пожевал губами, что-то прикинул в своем крокодильем мозгу и потопал обратно в темноту. Мне осталось только надеяться, что он пошел со мной на сделку. Спустя полчаса я уже начала терять надежду, что сделка была заключена. Нервно вышагивая из стороны в сторону, я выстраивала в своей голове новые способы привлечь к нашей небольшой компании большое внимание. Они уже дошли до взрыва магическим зарядом ближайшую стену, а вместе с нею и нас, когда в темном коридоре вновь послышались шаги. К нашей камере подошел почти идентичный первому гоблин, правда в два раза шире, что казалось бы невозможным. Да и заставляло задуматься, как он вообще смог протиснуться в узких проходах темниц. — Чего звали? — грозно пробасил гоблин, обозревая нашу компания. Так, инфинитив не прозвучал, так что можно надеяться на более вразумительную беседу. — Здравствуйте. Мы не успели представиться у ворот, но сейчас не хотелось бы упускать такую великолепную возможность! Видите ли, мы известный цирк уродов под названием «Шапитолики». Мы давали представления во всех больших городах, но всегда мечтали выступить в вашем королевстве, так как именно вы прославились своей любовью к культуре и понимаем сокрытых тайн в бренности сущего! Если главный зеленый кабаняка и не понял половины моих слов, то общую суть явно уловил, так как расправил свои узкие плечи и выпятил по идее грудь, но на самом деле обширное пузо. Я же продолжила: — Поэтому мы и хотели бы снискать у вас снисхождения на дозволение выступить перед вашей великой расой, дабы прочувствовать истинно-надобную отдачу от зрителя, а не посредственность, как обычно. Кажется, главного проняла моя лизь-лизь речь, он что-то одобрительно хрюкнул и бочком двинул на выход, так и не дав конкретного ответа. Однако буквально через десять минут к нашей камере подлетел еще один гоблин, выдал длинное: «Вы завтра площадь выступать. Наша смотреть. Потом наша есть», и убежал обратно, оставляя нас наедине друг с другом и с нашими мыслями. Которые коротко, но по существу выдала Виара: — Походу, нас собираются сожрать.