Пока России нет дома

      Солнце стояло высоко в небе, слепя глаза, но совершенно не грело. Нечего сказать, в России сейчас зима и температура под сорок градусов ниже нулевой отметки — обычное дело. Зато дом России греется хорошо, правда в окно не посмотришь — мороз изрисовал его так, что ничего вообще не было видно, лишь матовое ледяное покрытие изморози. Пруссия сидел у окна, прислонив ладонь к стеклу, отогревая себе «окошечко». Он скучал. Единственной его компанией всё последнее время был Россия, который не очень-то нравился Гилберту.       Сегодня Россия был весь в делах, да ещё и его сестрёнка — красавица Беларусь обещала прийти. Байльшмидт задумчиво глянул на фиалку, стоящую на подоконнике, смотря на неё так, как будто она была центром вселенной. Подобные состояния Пруссия называ л«выпадать из мира» и не очеь любил. Видевшие говорили, что это выглядит по меньшей мере стрёмно. Но если уж Великий так думает, что такого?..       И всё-таки Пруссия не понимал этого Россию: живёт в какой-то холодной пустыне, ни с кем особо не дружит, да ещё и отвергает такую красивую девушку. Сам факт, что Гилберт считает Наташу красивой, он никак не скрывал. Да и зачем? Может, когда она разочаруется в «братике» и Пруссии перепадёт кусочек? Было бы весьма неплохо… Да и этот Россия. Не исключено, что он вообще мальчиков предпочитает. Иначе чего бы он так лип к Пруссии?..       А ещё из-за маниакального желания Беларуси выйти замуж за «братика» есть шанс, что и Россия свалит вон, и тогда уж Пруссия точно не оплошает. Ну как можно устоять перед обаянием Великого, когда он находится так близко, а в этом огромном доме никого нет… Да, пожалуй она не устоит.       Пруссия скучающим взором наблюдал за улицей через отогретую проталину во льде, толстой коркой липнущего к окну. Ничего не происходило, лишь снежные хлопья в бешеной пляске метались снаружи. Наконец показалась фигура, закутанная в тёплые вещи. Знатный русский мороз не щадил никого. Издалека сложно было сказать, мужчина это или женщина. Да и сам этот неясный силуэт был едва заметен из-за плотного потока пролетающих мимо снежинок.       Внизу раздался шум. Пруссия решил спуститься и посмотреть, кто же там пришёл, может это была Беларусь?.. А что, было бы неплохо. Всяко лучше, чем наедине с этим Россией, а то мало ли, что ему в голову взбредёт. Но, конечно же, он совершенно не пугал Великого. Ни капли! Великого вообще никто не пугает. Ну, разве что от Венгрии лучше держаться подальше, а то ещё исполнит свою давнюю угрозу, с неё станется. Тем более, с этой девушкой это не страх, а инстинкты самосохранения! Да и этот её показушник — бывший муж, каждую секунду своего существования готовый избить Великого каким-нибудь музыкальным инструментом, не выглядел особо джружелюбным. Скучно без них.       Пруссия спустился вниз по лестнице. У дверей стояла младшая сестрёнка России — прекрасная Беларусь. Отлично. Значит, Россия не будет крутиться здесь, а поскорее свалит куда-нибудь. Лучше и быть не может! — Привет, — поздоровался он первым делом, свесившись с деревянных перил. — Привет, — холодно ответила Наташа, скользнув по нему взглядом. — Где Россия? — Ушёл, — совершенно не скрывая радости, ответил Гил, широко улыбнувшись.       Беларусь надменно хмыкнула, сетуя то ли на «братика», то ли на тон Пруссии, который ей явно не понравился. — Я подожду его здесь, — утвердительно кивнула Беларусь, садясь на аккуратный диван ровного морковного цвета. — Давай.       Гилберт сел рядом, не сводя хитрого взгляда с сестры России. А той, похоже, было абсолютно наплевать. Положив руки на колени, она смотрела на метель за окном. Думая каждый о своём, никто не спешил прерывать затянувшееся молчание.       Россия появляться тоже не спешил. Пруссия был совершенно не удивлён. Он сомневался, что Иван вообще появится. Их с Беларусью отношения походили на их с Венгрией, только без сковороды. — Россия ушёл на весь день, нет смысла ждать его.       Фраза повисла в воздухе. Пруссия вальяжно развалился на диване, закинув ногу на ногу. Беларусь отвечать не спешила. Кажется, разговор снова зашёл в тупик. Плохо, Пруссия, плохо. Ну же, соберись! Сейчас самое подходящее время… — Я подожду, — наконец ответила Наташа.       Снова повисло длительное молчание. Гилберту было как-то не комфортно от того, что он, Великий Пруссия, и не мог завязать разговора с девушкой. На все вопросы она отвечает односложно, но не о России же с ней говорить. А то и так до френдзоны недалеко. Заимеет себе Беларусь подружку Пруссию, тогда вообще все офигеют. — Как дела? — предпринял ещё одну попытку Пруссия. — Неплохо, —, но холодная, да что там, ледяная интонация Арловской рушила все надежды.       Не судьба? Неужели? Это что, высшие силы намекнуть, что Пруссия хуже Франции или Италии? Впрочем, смогли ли соблазнить эти двое неприступную Беларусь — тоже большущий вопрос. Может, не всё потеряно и?..       Додумать Пруссии не дали: в дом вошёл Россия. Беларусь тут же отмерла. Её живой, уверенный взгляд был направлен на Ивана. Пруссия почувствовал лёгкий укол зависти, что само по себе было редкостью: зачем Великому завидовать всяким жалким людишкам, но тут ему прямо обидно стало. Убить столько времени на то, чтобы соблазнить девушку, абсолютно никак не реагирующую на его Величие, чтобы в конце она так смотрела на какого-то Россию?.. Тем более, когда он стоит с выражением лица а-ля «За что мне всё это?». Беларусь встала с дивана, уверенной походкой направляясь прямо к Ивану. Пруссия презрительно фыркнул, отвернувшись.