Пока России нет дома

      Он был весь в снежинках. Они медленно таяли, превращаясь в капли воды на его одежде. Россия ловко увернулся от Беларуси и направился прямо к Гилберту. Тот демонстративно его не замечал. А ведь правда было обидно. Это всё этот Брагинский помешал свиданию с Наташей! А так, если бы Россия не вернулся, они бы уже дружески разговаривали, Пруссия был уверен в этом на все сто процентов. — Привет, Калининград.       Россия склонился над ним, ожидая ответа, втайне надеясь что хоть один раз Пруссия воздержиться от грубости и просто поздоровается. Но в глубине души Брагинский уже готовился получить какую-нибудь колкость. — Иди нафиг.       Коротко, лаконично, безапелляционно. Только так с этим Россией и надо. А то распустится, решит ещё, что они с Великим друзья. Этого только не хватало. Дружить с Россией, да, конечно, этого Гилберт и желает. Грезит об этом по ночам. Пусть найдёт себе друзей. Кого угодно, лишь бы от Пруссии отстал. Ещё Калининградом называет. Будто и не было вовсе названия у оттяпанной им части. — Почему ты такой злой, Калининград? - Россия тяжело вздохнул, глядя на Пруссию своими большими фиалковыми глазами.       "Он что, разжалобить меня хочет?" - подумалось Гилберту. Ну нет! Никакой жалости к таким созданиям как Россия! — Запомни. Пруссия. Или хотя бы Кёнигсберг. Я не собираюсь откликаться на придуманное тобой имя. - Пруссия отчеканил каждое слово и предложение повисло в воздухе, одаривая атмосферу таой тяжестью, будто каждая буква весила тонну. — Потому что оно придумано мной? — Потому что оно бездарно и ужасно звучит.       Кажется, Россия даже немного расстроился. Ну и наплевать. Какая Пруссии, в конце концов, разница, что там чувствует Брагинский? Ну обиделся и хорошо. В следующий раз дважды подумает, прежде чем лезть со своим «Калининградом». Но всё было не так радужно, обиделся не только Россия. Беларусь приняла боевую стойку и злобно уставилась на Пруссию. Ну конечно, как он мог забыть! Если расстроишь Россию — на автомате разозлишь Беларусь. Теперь хотя бы попасть в её «френдзону» будет в два раза сложнее. Это что же получается, теперь придётся мириться со странностями Брагинского, пока на горизонте его милейшая сестрёнка? Шикарно. Теперь придётся терпеть Россию. И как Великого так угораздило?.. — Ладно. Ладно. Оставлю родственничков наедине.       Пруссия встал и уже собирался уйти, как вдруг его за рукав схватил Россия. Надо было быстрее сваливать. — Калининград, у меня дела, так что развлеки гостью.       Пруссия злобно и молча пялился на Россию. Отвечать не спешил. Как же его всё-таки выбесил этот жест! За рукава хватает, себя схвати... — Я тебя ждала, — мрачно заявила Наташа.       Россия разверулся и посмотрел прямо в глаза Беларуси. Извиняющийся взгляд хоть немного смягчит её нрав?.. — Прости, но я сейчас не могу… — Братик, ты и так всё время от меня убегаешь.       Беларусь сделала шаг к России, но остановилась, скрестив руки на груди. На очень красивой груди, надо сказать. Не гигантские бидоны, а довольно аккуратненькая грудь, по крайней мере по мнению Гилберта. — Но у меня правда дела. Поговори пока с Калининградом, он прекрасно умеет вести беседу. Да, Калининград? — последней фраза была произнесена с давлением и жутким взглядом в сторону многострадального Гилберта, который за эти несколько минут успел проклясть всё, что было связано с Иваном. Почти всё. — Да какой я тебе… — уже начал возмущаться Великий, но его подло перебили. — Пруссия. Ты ведь останешься поболтать с Беларусью?       Байльшмидт тяжело вздохнул, как бы раздумывая над предложением, хотя тут и раздумывать не о чем. Конечно он не откажется от лишних пары часов в компании с сестрёнкой России и без самого Брагинского. Но надо же потомить Россию ожиданием. Может ему ещё что-нибудь в бонус достанется, мало ли, как устроен мозг Ивана. А что? Получить подарок за удовольствие — звучит неплохо. Однако Беларусь сейчас злая и разговор с ней удовольствием можно назвать с натяжкой, но Пруссия уверен, что с блеском выберется и из такого положения. — Конечно поболтаю. Будь спокоен.       «Имей ввиду, тебе придётся дорого за это спокойствие заплатить» осталось за кадром. Ну, это же само собой разумеется, нет?       Россия вздохнул и поспешно скрылся за дверью. Наташа снова села на диван, подальше от Гилберта. Пруссия вновь остался наедине с Беларусью, с той лишь разницей, что они оба в данный момент были предельно раздраженны и причина всего — Брагинский. Вот неугомонный. И кто его просил возвращаться? Сидел бы там, откуда пришёл, никто бы о нём и не вспомнил. Впрочем ладно. Ну его, этого Брагинского, ко всем чертям, он им родственником будет. Но с Арловской всё-таки нужно что-то порешать. Не может же быть, чтобы тут было бессильно очарование Великого. Или следует действовать хитрее? — И как он не поймёт-то?..       Гилберт скрестил руки и намеренно отвернулся от Беларуси. План сработал. Она заинтересованно посмотрела в его сторону. Неплохое начало. — Кто не поймёт?       Беларусь подпёрла голову рукой, наблюдая за Пруссией. Наглый хамоватый юноша, что она уже успела отметить. — Да Россия этот. — И что он не поймёт?       Пруссия перевёл взгляд на Наташу. Та явно попала прямо на крючок Великого. Повернулась вполоборота и глядит прямо на него. — Как я могу к нему хорошо относится?       Беларусь закатила глаза. "Берёшь и относишься!" - так и хотелось ему сказать, но она не стала, зная что за этим непременно последует конфликт. Ну а он ей нужен сейчас?.. - Ну, он пытается наладить контакт.       Это было чистейшей правдой. Любой гостивший у России может это подтвердить. Только вот плодов это пока не принесло никаких, но Россия не сдаётся, а Беларусь не собирается вставлять ему палки в колёса. — Да какой тут к чертям контакт?       Байльшмидт запустил руку в свои волосы, разглядывая девушку. Красива, как и всегда. А это платье он на ней ещё ни разу не видел. Надела специально для России? Гилберт раздражённо выдохнул. Вот Брагинский! Умеет испортить настроение, даже не появляясь в зоне видимости.