Если не можешь уснуть

Серебро в волосах – не лучший металл, а тот, кто его сковал, - не лучший кузнец: за сединой к тебе придут морщины и лунная плёнка на глазах, и руки начнут трястись, и ты станешь ронять иголки, перья, бусины, ленты, не сможешь сама плести себе косы – а значит, усмирять ветер, и он будет без устали тебя обнимать, остужая кровь, которая и без того чуть теплее парного козьего молока и чуть темнее декабрьского заката. Но зато ты научишься жить без глаз – а значит, видеть, когда и откуда к тебе придёт тот же ветер, и когда улетят аисты, и как солнечный свет переплетается с пальцами, с косами (жаль, что не твоими), с ресницами; слышать, как вьётся за спиной твоей вьюга, как умирают и рождаются бабочки, которых ты и не видела-то (разве что на рисунках и в буквах Иня, того мальчика, который тебе писал лет тридцать назад, а почему перестал – не помним ни ты, ни я), как вздыхает море подо льдом; понимать, откуда приходят сны, кто их посылает, как сменяют друг друга осень и зима, зачем звёзды сложились в эти созвездия, а не в какие-нибудь другие, почему Сияние похоже на колышущиеся занавески, тонкие-тонкие, какие ты ткала, когда ещё могла видеть. Заведёшь северного оленя, или, может, полярную сову, или лисицу, или просто кота (но, наверное, это они к тебе рано или поздно придут, а не т ы к ним), и вы будете вспоминать старые северные сказки (скорее, это они будут их тебе рассказывать, а ты постараешься их хоть ненадолго запомнить, чтобы пересказать потом внукам) и пить горячий чай с молоком. И проспите весь полярный день. А когда взойдёт твоя предпоследняя луна, вы проснётесь и будете сочинять всем сны, вплетать в них что попало: свет других, а не этих созвездий, ветер (наконец-то нашёлся кто-то, кому он нужнее, чем тебе!), ленточки, которые отказываются держать совсем уже серебряные твои волосы, дымок из отверстия в крыше, нитки, одолженные у Ткача Северного Сияния, запахи парного молока, мёда, привезённого откуда-то издалека (откуда, ты уже и сама, наверное, забыла), горячего хлеба, печённого наощупь, недавно выделанной шкуры, может, даже рыбы или масла. Ты только сейчас об этом не думай, но собирай побольше запахов, и ощущений, и музыки, и запоминай больше сказок, и помни, как выглядит чайка или кит – тебе это понадобится. Потом. Когда Кузнец начнёт ковать седину, и на чай с козьим молоком к тебе заглянет Старость.