Волшебник

      Переход через горы оказался утомительно однообразным и однообразно утомительным. Скалы, трещины, холод, разреженный воздух. Подходящую седловину, чтобы пересечь хребет, мы нашли, но легче от этого стало не сильно — уж очень неровная была поверхность. Вместо расчётных двух дней мы в итоге потратили на подъём все четыре, основательно подъев припасы. К счастью, регулярно попадающиеся залежи снега и натуральные ледники разного размера решили вопрос с водой, сняв изрядный камень с моей души. Очищать её и кипятить чистой магией было довольно затратным процессом, но горячая еда, пусть и крайне импровизированная, очень сильно помогает просто одним только фактом наличия, даже при весьма скромных порциях.       Спуск по западному склону оказался не сильно проще, пусть перепад высот был заметно меньше из-за подъёма нашей долины, но в том месте, где мы вышли, склон был несколько более пологим и таким же труднопроходимым.       Зато уже в середине второго дня спуска нам улыбнулась удача: небольшое семейство горных козлов подпустило нас неосмотрительно близко, и один-единственный выстрел моего трофея не только подтвердил его (трофея) выдающиеся точность и дальнобойность, но и обеспечил нас солидной порцией мяса.       На самом деле, я вполне уверен, что задавшись такой целью мы могли бы управиться быстрее — на день, а то и на два — но смысла большого в этом не видел: колдун или нет, а месячные, насколько я знаю, женщинам обычно ни настроения, ни любви к физическим нагрузкам не добавляют, так что как перебрались — так и перебрались, в любом случае молодцы. Что по этому поводу думала сама Фарисса — я даже и спрашивать не стал: и тема слишком деликатная для её воспитания даже после всех лет совместной жизни, и разницы, в сущности, никакой.       Зато, наконец-то как следует наевшись, мы устроили себе максимально удобную пещеру-стоянку и не вылезали из неё почти сутки, пока опять не проголодались. Что уж там у нас получится — время покажет, а мы со своей стороны расстарались на совесть!       Но переправиться через горы было лишь первой половиной пути: надо было ещё добраться до границы, причём желательно — не слишком далеко от исходной точки выхода, чтобы погранцы смогли наши слова без лишней мороки проверить. Идеально было бы и вовсе на ту же самую заставу выйти, но без нормальных средств навигации нужную долготу определить сложно, так что решили положиться на очень приблизительные ориентиры да по расстоянию как-нибудь прикинуть, благо, карту мы примерно помним оба, и нужные полторы тысячи километров пробежим дня за четыре… если не будем сильно отвлекаться.       Чего мы в своём оптимистичном плане не учли, так это как раз причину наших приключений: те самые огоньки, что забросили нас в Трёхдолье, прямо с утра издевательски (видно было плохо, но я в этом положительно уверен) расположившиеся на небольшом удалении к западу от нашей ночёвки.       Памятуя о результатах собственных же наблюдений и экспериментов, мы весь день так и просидели в укрытии, каждые пару часов поочерёдно проверяя, не закончилась ли эта напасть.       Лишь к вечеру, когда на фоне темнеющего неба эволюции огоньков, переходящих к финальной фазе своей магии, стали особенно хорошо видны, мы наконец-то заметили то, что должны были заметить гораздо раньше: нас к этим огонькам не тянуло. Совсем. Никак.       Это было настолько же удивительно, насколько и очевидно объяснимо (не факт, конечно, что очевидное объяснение является верным): они нас один раз уже «съели» и то ли по второму разу больше не хотели, то ли у нас какой-то иммунитет образовался, не суть важно. Ну то есть важно, конечно, и даже очень важно, но не прямо сейчас и не лично для нас.       Крепко взявшись за руки, мы крайне осторожно двинулись на запад, забирая изрядно к северу, где огоньков было поменьше, внимательно глядя по сторонам и старательно прислушиваясь к собственным ощущениям. Лишь подойдя к ним практически вплотную мы почувствовали лёгкую деформацию ауры, а если бы не старались — то не заметили бы и того. Данных для анализа было маловато, а желания рисковать не было вовсе, но по предварительным прикидкам мы могли бы эти огоньки просто проигнорировать и пройти насквозь через самую серединку.       Наиболее вероятный механизм — какие-то изменения в наших аурах, которые мы сами обнаружить не смогли, но которых оказалось достаточно, чтобы так или иначе нейтрализовать воздействие: то ли скрытый маячок для огоньков, мол, свои, то ли изменения вне известных и доступных нашему восприятию и пониманию магических спектров, делающих нас нечувствительными. Оба варианта порядочно пугали, каждый по-своему: первый — подразумеваемой ещё более чудовищной сложностью этой магии, второй — масштабом непознанного в такой, казалось бы, хорошо изученной области, как магические ауры и персональная магия вообще.       Но об этом пусть голова у специалистов-теоретиков болит. Данные наших сканирований ещё со времён Магадемии за все курсы есть, если что-то изменилось — можно будет сравнить и подумать… а то и, чем чёрт не шутит, попробовать на добровольцах… Если получится ослабить воздействие огоньков хотя бы в пару раз — их опасность снизится не вдвое, как можно было бы ожидать, а на порядок, так как условно опасная дистанция станет гораздо меньше дистанции обнаружения, то есть, если огоньки не свалятся прямо на голову — хрен они кого куда утащат! А так-то на голову и метеорит упасть может, и кирпич с крыши, от этого не застрахуешься.       У Фариссы на этот счёт имелось собственное мнение: она вообще не видела большого смысла для Тирании расширяться на север: там и земли бесплодные, и напастей всяких вагон и маленькая тележка. А что ресурсы ценные, которых в обжитых землях почти не осталось уже — дык, ресурсы и добывать целенаправленно, строить под это дело укреплённые однозадачные поселения да дорогу к ним нормальную прокладывать и караваны водить, туда — продукты, обратно — добычу… впрочем, соглашаясь, что и этот подход тоже имеет свои минусы.       Двигаясь на запад и забирая к югу, мы ещё раз встретили огоньки — утром четвёртого дня, как раз когда решили повернуть практически строго на юг, к границе, а до того несколько раз натыкались на разных тварей, и если монстры на нас ещё как-то косились, то чудовища банально игнорировали, пока мы не атаковали первыми. Собственно, вот именно сейчас мы это и выяснили экспериментально: просто не смогли пропустить целенаправленно прущую на юг группу с щупальцами и нетопырями в составе, обнаруженную едва в сотне километров от границы — ну, по нашим прикидкам.       Одиночного крикуна я снёс сразу выстрелом из моего монстробоя, он даже удивиться не успел, и даже посмертный вопль вышел очень так себе, на троечку с жирным минусом, а простых нетопырей Фи утащила наверх, в воздушный бой, оставив мне тварей земных.       В общем, напрасно я ругался и переживал: да, в скорости я немного потерял, но, во-первых, после того казуса с артефактом больше никаких косяков с координацией не было вообще, и, во-вторых, в горячке боя всё равно дополнительно себя напитывал маной, так что скорость на форсаже осталась практически без изменений, во всяком случае, разницы не заметил.       Пока я бодро крошил в капусту всякое бегающее и ползающее, супруга не менее активно развлекалась в воздухе. Её резкие рывки позволяли ей без каких бы то ни было проблем уворачиваться от вражеских атак, а сама она, лишь на миг замирая в воздухе для каждого выстрела, выпускала по противникам стрелу за стрелой. Насколько я успел заметить, сначала использовала бронебойные, но потом перешла на обычные: лук, конечно, не более привычный ей арбалет, но я очень постарался сделать для любимой по-настоящему хороший лук, и могу без ложной скромности признать, что у меня это получилось.       А ещё мне показалось, что она держится в воздухе гораздо легче и свободнее, чем раньше, и это не может не радовать!       — Милая, повернись спиной, пожалуйста! — попросил я её, когда от группы тварей остались лишь трупы монстров и некоторое количество странных кусочков чудовищ (которые мы не поленились запасливо собрать), и мы с некоторым скепсисом разглядывали дело рук своих, в смысле, меча и стрел.       — Так и есть! — я убедился, что не показалось. — Когда та швея тебе плащик сшила — он твои крылья закрывал ровнёхонько, а сейчас они на два пальца торчат… даже на три. И это точно именно крылья стали длиннее. А можешь расправить? Ага, и шире тоже стали на три пальца.       — Они, наверное, отросли, пока мы через хребет шли, — задумчиво пошевелила крыльями и даже пару раз «потрещала» супруга. — Когда из пещер Пелены вышли — они точно ещё были как прежде…       — Ты ж моя любимая бабочка! — я обнял супругу в порыве внезапно нахлынувших чувств.       — Бабочка? — удивилась она, впрочем, нисколько не возражая по существу.       — Ну стрекоза, — не стал я спорить из-за мелочей, и добавил с ехидцей: — Но тогда получается, что я — твой стрекозёл.       — Ну, пусть будет пчёлка! — предложила Фи третий вариант.       — Ага, а я — пчёлкин муж, то бишь, трутень? Ну спасибо! — мы оба рассмеялись. — Нет уж, пусть лучше будет бабочка! Большая, красивая и очень вкусная! — добавил я ей на ушко, заставив самую капельку смутиться.       — Ладно, как ты думаешь, эти твари шли просто так или прицельно к заставе? — встряхнувшись и приняв крайне деловой вид осведомилась Фарисса.       — Ну, если считать, что до заставы километров сто — то фиг его знает, с их темпами — это несколько дней ходу. А нам в любом случае западнее надо… по-моему…       Уверен я не был вот совершенно.       — Ну да, скорее всего как-то так, — тут же согласилась «послушная жена», правда, прозвучало это ничуть не более уверенно.       — На месте разберёмся… Как-нибудь.              Заставу мы увидели часа через три — когда Фи в очередной раз поднялась в воздух на разведку — и было до неё ещё километров двадцать. Две заставы — одна у нас практически прямо по курсу, на юго-западе, и ещё одна заметно восточнее первой и гораздо дальше. Учитывая нашу скорость — уничтоженные твари вряд ли шли сюда, слишком далеко, хотя, конечно, точных сведений маловато, потому и наше Управление создали… ну, в том числе и поэтому.       Выглядела застава неважно: защитный вал местами просел и идущий по верху частокол кое-где тоже покосился, мало не рухнул. Люди словно муравьи облепили повреждённые участки, пытаясь хоть как-то на скорую руку привести всё даже не в порядок — просто в мало-мальски боеспособное состояние. Дежурные тоже клювом не щёлкали и заметили нас километра за три, как только мы стали спускаться с вершины ближайшего холма. Сначала они, естественно, приняли нас за тварей и подняли тревогу, но мы цветовыми кодами подали сигналы «возвращаемся с задания» и «сбились с пути» и они, вроде, малость успокоились — во всяком случае, попрятавшиеся было рабочие вновь вернулись к починке.