Волшебник

      — Это, получается, мы сейчас опять пойдём к южным перевалам? Как изначально планировали? Какой-то заколдованный круг! — я чувствовал себя идиотом, самую малость. Да, обстоятельства так сложились, что мы под их давлением выписываем заячьи петли по не то чтобы прямо враждебной территории (хотя уже скорее да, чем нет), но всё равно раздражает. — Опять эти доппельгангеры вылезут, вот уверен на все сто!       У меня мелькнуло на миг воспоминание о той талантливой швее, мол, пошить бы у неё ещё пару комплектов одежды, но это точно не стоит риска.       — А какие ещё есть варианты? — очень рассудительно спросила Фарисса. — Пойти прямо на запад и перейти горы, но тогда придётся как-то с горными кланами договариваться, а тамошние понятия как бы не хуже тиранийской бюрократии будут…       — А если мы через южные перевалы пойдём — к нам не прикопаются, как мы в Баронства попали? — вдруг задумался я о любимом вопросе любого бюрократа. — Документов-то у нас никаких нет… ну, у меня вот вообще только печать и уцелела. И это не считая того, что мы тут уже кучу народа поубивали. Самооборона — самообороной, но они-то вроде как при исполнении были, а что они не совсем люди — так мы это не докажем…       — Ну, раз на юг нельзя и на запад нельзя — остаётся только идти на север, — Фи, словно извиняясь за очевидность вывода, развела руками. — Выйти из-под Пелены, перейти горы севернее кланов и вернуться через дикие земли, но кто нам тогда поверит, что мы в Баронствах были?       Я задумался, пристально глядя на Голову Дракона, закрывшую вид на разделяющий Тиранию и Баронства хребет. Перейти горы севернее — для нас не большая проблема, там же не сплошь шпили заоблачные, есть между ними и ямки, а даже если и нет — шесть километров высоты, конечно, даже нам тяжко будет, но это и обычные люди подняться могут. С едой тоже разберёмся — с нашей скоростью в большом запасе необходимости нет, по прямой до Большой Восточной Гряды примерно тысяча километров, с обходом горцев, может, тыща с четвертью, если тут не совсем буераки — дня через четыре уже перевалим через Большую Восточную Гряду, скорее всего, даже раньше, а с той стороны — дикие земли, там и поохотиться сможем. Словом, как-нибудь справимся.       А вот вопрос доверия, особенно учитывая, насколько наша информация отличается от привычной всем картины, стоит крайне остро… И я знаю, кто мне может помочь!       Если выйти на того полковника Личной Канцелярии Тирана, что меня на каторге нашёл… жаль, фамилию не спросил, но там ещё был капитан… капитан Вященко, точно! И вот как раз канцеляры, полагаю, добытыми нами сведениями заинтересуется, ибо про эту странную незаметную магию в курсе, так что и всё остальное, что мы тут раскопали, больших сомнений не вызовет… ну, как минимум, не очень больших…       — Помнишь, я про каторгу рассказывал и про канцеляров? — спросил я у Фи, терпеливо дожидавшейся окончания моих размышлений. — Думаю, они нас точно выслушают без лишнего скепсиса.       — Это те самые, которые тебе задним числом вручение ордена перед строем организовали? — напомнила мудрая жена о неприятном.       — Ну, значит, у них будет лишний повод выслушать нас внимательно, — после некоторого размышления решил я. — Ну или у нас — для беспокойства…       Определившись с планом, дальше задерживаться мы не стали, побежав сразу к уже знакомому склону. Ни один золотой червь на нас не покусился, то ли не успел среагировать, то ли побитый отсоветовал.       В западную долину мы даже не стали спускаться — двинулись сразу на северо-запад до самого плато и уже там повернули ещё западнее, насколько позволил рельеф.       Плато было холодным и безжизненным, как будто неведомая могучая воля выгребла всё необходимое для жизни в Трёхдолье, а здесь уже ничего не осталось… на самом деле — почти ничего. Какие-то кривые кустики, мхи, лишайники и редкие травинки всё же изредка попадались, но выглядели они откровенно жалко. Остро ощущалась и нехватка воздуха: на такой высоте Фарисса летать могла лишь с большим трудом, скорее даже совершать длинные высокие прыжки, да и дышалось совсем не так вольготно, как внизу. С одной стороны, когда будем переходить хребет — будет ещё хуже, а с другой — у нас будет время привыкнуть. Пара дней всего, но можем и успеть, наша колдовская братия — такая, живучая…       Поначалу разговор как-то не клеился — и маршрут настойчиво не располагал, и мысли в голове крутились всякие, но дальше к северу совсем уж изломанные камни пошли на убыль да и мысли, так сказать, утряслись в голове.       — Понятно, что ничего не понятно — это понятно, но мне всё-таки непонятно, что здесь за фигня происходит и как это с Пеленой связано. Вот нутром чую, что связано! Ещё даже до того сна чуял, а теперь и вовсе не сомневаюсь, — ближе к полудню рельеф более-менее выровнялся, стало проще держаться рядом друг с другом и появилась возможность поговорить.       — Конечно связано, — согласилась супруга. — Та тварь… во сне… она же именно эту незаметную магию использовала, и Пелена тоже такая же, только что изумительно огромная. И в тех пещерах у неё логово, судя по всему…       — И она как раз и заразила пришедших туда первопроходцев, а они под её руководством и Пелену запустили, и всё Трёхдолье незаметно подмяли, — подхватил я. — Та стена пузырчатая — как раз защита логова, а с южной стороны — там как раз Пелена и вообще край плато.       — Стена только от червей защищает, а поверху можно спокойно пройти! — она немедленно указала на слабое место в моих рассуждениях.       — И кто из тех, кто поверху пройдёт, в пещеры полезет? — привёл я вполне логичный аргумент, и задумчиво уточнил: — Ну, кроме нас… и других на всю голову отбитых психов.       — Ну а вот психи ей как раз и нужны! Заразить и использовать! — Фи, очень довольная найденной разгадкой, торжествующе подняла указательный палец. — Это твари тупые, с них никакой пользы, кроме вреда, небось, они сверху все постройки и разломали, а для нездорового любопытства хоть какие-то мозги нужны!       — А смысл?       Я реально задумался, а жена посмотрела на меня, как на полного идиота:       — Дети!       Меня даже немного передёрнуло:       — Способ размножения, конечно, тот ещё… Но аргумент весомый, — я постарался скрыть тяжёлый вздох: вопрос наших детей так и оставался в состоянии полной неопределённости, и это нас обоих крайне удручало.       Она видимо тоже задумалась о том же самом и повисла невесёлая пауза. Меж тем мы забрались уже довольно далеко на северо-запад и местность стала немного выравниваться — всё ещё сплошные валуны и расщелины, падать в которые очень не стоит, но с нашими возможностями получалось совершенно запросто скакать с камушка на камушек аки козочки… и козлища. Стало даже чуть больше растительности, как это ни странно, но ни малейших следов животных. Возможно, заброшенные твари, которых на тёплый юг не пустила Пелена, ушли как раз на север и сожрали здесь всех, кого нашли… а потом и друг друга.       Хуже было отсутствие воды, но у нас с собой ещё оставалось вполне достаточно, чтобы добраться до линии вечных снегов — и даже с некоторым запасом, если экономить, только есть придётся всухомятку.       Когда солнце подобралось к заметно приблизившимся вершинам Большой Восточной Гряды, мы стали искать место для ночлега. Всякие мелкие расщелины — только ногу сломать и годящиеся — нам не подходили, а каких-то пещер или чего-то похожего не было, но и ночевать на открытой местности не хотелось: сожрать нас, вроде, некому, но вот ветер и вообще холодно. В конце концов я просто нашёл расщелину побольше, навалил сверху несколько валунов, аккуратно слепил их воедино, осторожно охрупчил стены с полом и расширил внутренний объём так, чтобы мы там могли поместиться — и сидя, и вытянувшись в полный рост лёжа. Немного подумав, я попытался воспроизвести увиденную в пещерах у истока Пелены пузырчатую стену. Первые несколько попыток лишь увеличили размер нашего укрытия — стена банально осыпалась от малейшего прикосновения — но с пятого или шестого раза у меня получилось правильно уплотнить поверхность поверх примерно десятисантиметрового слоя пузырьков, и уже через каких-то полчаса внутри стало совсем тепло. Ещё бы костёр какой-нибудь, но дров вокруг днём с огнём не сыщешь.       Неожиданно для себя я проспал всю ночь до утра, и мне даже снилось… что-то. Какая-то муть, вполне похожая на обычные сны, которые пересказывали друзья и пару раз видел сам в школьные годы. Кажется, там была та самая тварь, что так напугала нас под землёй в Брюхе Дракона, но не атаковала, и не пугала, а пьяно плакалась на тяжёлую жизнь, что её никто не любит и не понимает, что дети выросли и бросили, а внуков заводить не хотят, и что она бы и сама чисто для себя завела бы детишек, но что-то вот как-то не складывается, и тут же с той самой пьяной прямотой предлагала пойти в дети мне — мол, а чего такого, ничего страшного, и я максимально вежливо и сочувственно от такой «чести» отбрёхивался всеми силами… В общем, обычный сон, что называется, по свежим впечатлениям.       Жены рядом не оказалось, и я как подброшенный рванул к выходу, чуть не застряв в узком проходе, но почти сразу же успокоился — она всего лишь проснулась раньше и отошла в сторонку подальше, за неимением кустиков. Я тем временем смотал одеяла, сложил прочее имущество, которое по той или иной причине доставали вечером, увязал всё, чтобы было удобно нести, сделал пару глотков из фляги и только тут сообразил, что Фи как-то подозрительно задерживается… но вновь подорваться опять не успел — она вернулась с донельзя задумчивым видом.       — Живот с вечера болит, — пояснила она в ответ на мой вопросительный взгляд, и тут же заверила, успокаивая: — Ничего страшного, не переживай, точно-точно!       Дальнейшее наше продвижение в сторону уже заметно приблизившихся гор было совсем не таким бодрым, как вчера, хотя местность стала даже ещё проще, ну, как минимум для нас.       — Точно всё в порядке? — ближе к обеду спросил я супругу, непривычно рассеянную и невнимательную.       — В порядке, — не очень уверенно ответила она, и после паузы добавила ну совсем скептически: — Кажется, у меня месячные начались…       — Так это же отлично! — обрадовался я, обогнав жену на несколько шагов, так резко она остановилась, глядя на меня с удивлением… ещё и с возмущением, но удивления всё же было больше. А у меня в голове будто щёлкнуло: — Ну смотри, у тебя ведь до Магадемии магический потенциал очень скромный же был, так? Потому и не взяли ни в одну школу чароплётов, — Фарисса настороженно кивнула, не отрывая от меня пристального взгляда. — А когда… был прорыв, — мне удалось не напомнить ей совсем уж прямо о смерти искренне любимого деда, — я на тебя Большой Адреналин повесил и он отлично лёг, прямо как на кастера, — ещё один кивок. — Это потому, что мы с тобой до того в мире ритуала много общались, я тебя как следует разглядел до второй мутации и уже знал, как именно его наложить, чтобы лёг и не слетел. А потом ты под этим персональным Адреналином пошла на ритуал, мутация его немного закрепила, но в первую очередь добавила тебе магический потенциал, как, собственно, ритуал и задумывался. Потом мы с тобой какое-то время искали выход, я как раз рассмотрел тебя под Адреналином и с минимальной мутацией, а потом мы попали под переделку и у тебя случилась вторая мутация, которая уже собственно и Адреналин тебе намертво приклеила, и ауру уплотнила, — ещё один кивок, уже более задумчивый. — Ну и вот, получается, что не было никакой беременности! Просто у тебя организм перестраивался! И вот эта вот болтанка в огоньках как раз дала дополнительную энергию и импульс! Огоньки же нас пытались переделать, значит, тоже какое-то мутагенное воздействие оказывают, и фон, судя по тому, как они всё магическое притягивают, там внутри тоже сильный! Ну вот организм и доделал… что он там не успел доделать в мире ритуала! — очень довольный собой, я с гордостью посмотрел на жену, задумчиво совершающую руками странные жесты, видимо, пытаясь отследить наше крайне странное «после», которые случилось раньше, чем «до». У меня это тоже в голове как-то плохо укладывалось, просто будто на миг увидел схему и всё понял.       — В мире ритуала мы провели четыре года, этого, по-твоему, мало для окончательной перестройки? — спросила она, разрываясь между надеждой и скепсисом.       — А в этом мире прошло двадцать часов, что у тебя, что у меня, — парировал я. — И этого совершенно точно мало для нормальной перестройки! И никто вообще в принципе не знает, как правильно пересчитывать одно в другое! Может, потому в мире ритуала все и сидят бездетные, что там время не настоящее? А в огоньках мы проболтались трое суток, что в этом мире, что внутри… по крайней мере, задолбался я там знатно…       — То есть, получается… — она всё ещё не была убеждена, но я лишь подошёл вплотную, обнял и закружил:       — И-мен-но! Сейчас без фанатизма за три дня перейдём горы, а вот уже с той стороны поохотимся и устроим пир! Во всех смыслах!       — Пусти, охальник! Вечно только об одном и думаешь! — но сердилась она совершенно понарошку, и мы оба прекрасно это знали… а я сделал вид, что не вижу, как она украдкой смахивает слёзы.