Волшебник

      Как и следовало ожидать, Фи проснулась как раз, когда я улёгся.       - Коля? Ты очнулся! Как ты себя чувствуешь? А дедушка тоже тут, только в общей палате! И дядя Макс тоже! Их обоих ранили, когда чудовищ дочищали... И зачем они только полезли! - Она эмоционально стукнула кулачком по тумбочке.       - Ну ты же понимаешь, что чем быстрее перебить чудовищ, тем меньше пострадает гражданских? Я уверен, что они оба защищали тебя, кнопка!       - Да всё я знаю! - С неожиданно взрослыми интонациями отмахнулась Фи. Как её полностью-то зовут, а? Не помню, блин... - Только дедушку ранили, щупалец кислотой в ногу плюнул, думали вообще напрочь отнимут, но обошлось, лечат. - На глаза её навернулись слёзы. - Скорее бы его выпустили - у нас в деревне бабка-заговорщица лучше лечит, чем эти дипломированные костоправы.       - Да уж, здешний врач мне тоже не понравился. Ленты эти намотал и болт забил, чуть до истощения не довёл... Ну, это неважно, я в порядке, мы, колдуны, вообще живучие. Лучше скажи, не знаешь, где мои вещи? И где Хвостика носит? - Впрочем, ответ на второй вопрос я получил сразу же: с явным усилием он выкрутился из-под браслета на левой нижней руке и забрался на спинку кровати с самым невинным видом. Я с удивлением пошевелил рукой - зазор под браслетом, конечно, был, но небольшой же совсем! Ладно, потом выясню, а сейчас - спать!       - Спасибо, что навестила, Фи, рад был тебя увидеть, но сейчас меня ждёт очень важная встреча! - Под её недоумённым взглядом я взбил подушку и пояснил: - с Морфеем. Спать хочу - будто месяц не спал... или трое суток, если на человека пересчитать. - Я ещё успел заметить, что Фи как-то странно отреагировала на мою арифметику, но сил разбираться не было.              ***              Снилась мне какая-то феерическая пурга и муть: перевёрнутые горы, красные и синие растения, хищно размахивающие ветвями, стремительные мелкие твари, похожие на белок или хорьков, крупные и неторопливые гигантские, метров пять высотой, пауки, покрытые неприятно шевелящейся шерстью... Словом, типичный кошмар, если бы не пара мелочей: страшно не было, было скучно, а самое главное - всё было знакомо, как будто я это видел уже много-много раз.       Снилось, что я сижу на берегу ядовитой - это я знал точно - реки и жду чего-то или кого-то... Вот к реке подошёл гигантский паук, опустил свои огромные ходули в воду, зашёл глубже, опустил голову к самой поверхности... Пора! Прыжок, в руках у меня - человеческих руках, надо же, с пятью пальцами - огромный лист осоки, которым я срубаю пауку голову, не дав упасть в воду закидываю её за спину и, свесившись между мохнатыми лапищами, жадно пью, пью, как не в себя. Замечаю тень движения под прозрачной поверхностью, отдёргиваюсь и возвращаю паучью голову на место, а сам прыгаю на берег. Паук, не обратив внимания на моё вмешательство, снова опускает голову к воде - и вступает в драку с невидимой подводной тварью.       Ещё несколько эпизодов - странных, сюрреалистических, но очень живых, и до меня наконец-то дошло: это не сны, это воспоминания о ритуале посвящения... Да уж, "я - не тормоз", ага, всего-то три года прошло... Вот Эльф небось порадуется... ну хотя бы поржёт.              ***              Когда я проснулся, Фи по-прежнему спала, но стоило мне шевельнуться - немедленно открыла глаза.       - Проснулся? Как самочувствие?       - Нормально, а ты чего здесь, Фарисса? - Вспомнил-таки имя. - Я думал, ты к деду пришла.       - К деду. И к тебе тоже. И называй меня Фи, мы же друзья! - Хитро улыбнувшись, она пихнула меня кулачком в плечо.       - Ох, мелкая, смешная ты! А мне вот посвящение снилось, непонятно с чего и к чему. Надо будет Эльфу написать, он парень башковитый.       - Что, нечиста совесть бывшего школяра? - Понимающе хмыкнула Фи.       - А? А! Нет! Это в магадемии ритуал вступительный, я разве не рассказывал?       - А, этот... - Она почему-то сразу погрустнела. - Да, рассказывал, я помню. Который никто не помнит потом. И что снилось? Как опять Рыжего в стенку вбил?       - Да нет, как пауку на водопое голову оторвал, чтобы пить не мешал. Ему-то всё равно, он местный, а вот я и отравиться мог. А голову я потом на место поставил, как было - я же не вандал какой! Там ещё на мой запах какая-то тварюшка приплыла - как раз паучку на обед, вместо "спасибо"... Он был сравнительно некрупный, едва три метра в холке... Молодой, наверное. - С каждой новой подробностью глаза Фи становились всё больше.       - Жуть какая! - Заворожённо выдохнула она.       - Где жуть? - Удивился я. - Паук, что ли? Да они безобидные! Им человек - мелочь, не стоящая внимания. Вот есть там мелкие хорьки... или белки, не разглядел во сне - вот они опасные, всегда двигаются стаями, быстрые, умные, зубастые... Бр-р-р, гадость! Такие и пятиметрового, - я показал рукой, мол, да-да, именно в высоту, - паука сожрут прямо на ходу.       Фи только передёрнулась, но потом всё-таки спросила:       - А что ещё там было?       - Не знаю, мне ведь только несколько кусочков приснилось... Деревья там всякие, синие и красные, ветвями машут, тоже, наверное, опасные... Горы перевёрнутые... Да не расстраивайся: если ещё приснится - тебе первой расскажу! - Я легонько ткнул пальцем ей в нос, но, вопреки обыкновению, она не возмутилась, а только проказливо показала язык и убежала к дедушке Вано.       Вечером дедушка Вано умер.              ***              Как сказали врачи - отравление продуктами распада, да ещё и возраст - организм не выдержал, после заживления кислотного ожога слишком много всякой гадости в кровь попало, но мне почему-то эта история очень не понравилась.       Разговор с Максимом Игоревичем, тем самым приятелем дедушки Вано, работавшим вахтёром в "правительственном квартале", с которым мы тогда так душевно сидели вечером, мало что прояснил: вроде бы через несколько минут открылся ещё один портал в паре кварталов от первого и совсем мелкий, вроде бы армейцы успели оцепить потенциально заражённый район, вроде бы портал быстро погасили, но чудовищ на нашу сторону пролезло всё равно порядком. Вроде бы обычный щупалец, вроде бы просто плюнул кислотой, а вот дальше начинались нестыковки: сколько раз за год службы я видел такие плевки - трудно сосчитать, и солдат после них лечили у меня на глазах - ну никак не меньше десятка. Чароплёт создаёт быстренько плетение - да они эти плетения вообще не приходя в сознание с любого перепоя плетут, их три самых ходовых на границе: против кислоты, против яда и против чёрного сифона, который та же кислота, но для тонкой структуры. После боя, уже в спокойной обстановке, рану ещё раз проверяют и долечивают дырку, если большая, но до такого на моей памяти ни разу не доходило - наш отряд недаром считался одним из лучших. Почему здесь, в городе, в десяти минутах от госпиталя не смогли сделать то же самое - я не понимал. Разговор с врачом вышел тяжёлым и оставил неприятный осадок. Что-то он недоговаривал, этот врач, хотя про то, что делают всё, что могут - говорил явно искренне. Такое впечатление, будто намекнуть пытался на что-то... На что-то скверное, но всем известное. Главврач, как меня увидел, вообще такие глаза тоскливые сделал, ровно собака побитая, но линию гнул ту же - персонал хороший, на работе горят, работают за идею, хотя, конечно, сложностей много... Помилуйте, какие могут быть сложности в городском госпитале, в дне пути от столицы? Ан могут, уж поверьте молодой человек: столько в госпитале всякой всячины требуется, что в любой момент чего угодно нехватка случиться может, а тут такой форс-мажор внезапный, столько пострадавших гражданских сразу... Визит к директору госпиталя всё расставил на свои места.       Не знаю как, но Селиван Мефодиевич меня сразу узнал - первый из всех, с кем я был знаком ещё до магадемии. Узнал и попытался убежать - жалкое зрелище. Одна эта попытка мне всё объяснила - ну, кроме того, как он смог попасть из сравнительно открытой, хоть и государственной школы в военный госпиталь - учреждение, насколько я понимаю, вообще режимное. Воровство. Бесстыжее воровство, поставленное на поток...       - Золотой, говоришь? - Тихо-тихо прошипел я. - Сейчас будет тебе золотой - на самые роскошные похороны хватит! - Глаза его судорожно распахнулись, он попытался что-то сказать, но не смог набрать воздух в перехваченное спазмом горло. "Долги", "проценты" и "у меня не было выбора" с трудом разобрал я по губам несколько слов, затем глаза его закатились, он упал и умер - не выдержало сердце. Прибежавший на мой зов главврач, сидевший в соседнем кабинете и с нашего разговора только и успевший выпить сто грамм "нервных капель", с ясно видимым облегчением поставил диагноз - удар. Он меня ещё пожурил, мол, не стоило обращаться к пожилому человеку на повышенных тонах, но искреннее облегчение на его лице словам никак не соответствовало.       Допрашивал меня тот же безопасник, что и в прошлый раз -- думаю, другого в госпитале просто не было. С одной стороны, вскрывшиеся подробности вполне объясняли сердечный приступ у уже немолодого и весьма запустившего здоровье человека, с другой - присутствие мага, который к тому же некогда покинул школу покойного при не вполне ясных обстоятельствах, вызывал закономерные подозрения. Честно рассказанная мной история - дважды, второй раз под плетением правды - его явно не убедила, но придраться опять-таки было не к чему. Плетение правды - штука довольно неприятная, не столько мешающая врать (хотя и такой эффект тоже есть), сколько показывающая убеждённость говорящего в истинности его слов - ценой изрядной головной боли на следующий день, но использовать я предложил его сам: скрывать мне было нечего, а денёк можно и потерпеть, зато доверия к моим словам резко прибавилось... в теории. Словом, снова признав невиновным, меня отпустили на все четыре стороны, строго наказав не покидать город до конца расследования - ну или до прямого приказа начальства на новом месте службы, о каковом надлежит немедленно сообщить в соответствующее учреждение.              ***              Всю оставшуюся неделю я помогал Фи, в основном морально, во всей этой бюрократии я не силён, когда мои родители умерли - всем занимались соседи, я тогда ещё даже базовую школу не закончил - да бегал по инстанциям с госпитальным вопросом. Максим Игоревич меня поддержал, мы написали обращение в Департамент Порядка, персонал госпиталя неожиданно дал развёрнутые показания, сводящиеся к тому, что директор воровал буквально каждый медяк, на который мог наложить лапу, и шантажом заставлял всех его покрывать. Несогласных он быстро переводил в другие места, одно другого хуже, несколько человек, по слухам, вообще пропали без вести, правда, следователи их всё-таки нашли, живых и здоровых, просто в совсем уж медвежьих углах. Выяснилась и причина - Веселов был заядлый игрок и влез в долги к крайне неприятным людям. Из школы его, как я узнал, попёрли вскоре после моего ухода, когда какой-то молодой и принципиальный учитель - кажется, тот самый аспирант, что меня с лабы выпер в тот знаменательный день - публично возмутился школьными порядками и вступился за очередного студента "на отчисление" - что-то директор там крутил тоже такое с финансами... Словом, картина вскрылась на редкость неприглядная. Человек, по старой дружбе пристроивший Селивана Мефодиевича в госпиталь, когда узнал все подробности, так боролся за собственное спасение, что покойного топил по полной программе... ему это всё равно не очень помогло - хотя галочку "активно сотрудничал со следствием" он честно получил, со всеми полагающимися смягчениями.              Главврач потом меня ухитрился поймать кулуарно и пытался благодарить, но на мой прямой вопрос, что им мешало самим дать делу официальный ход, зная все подробности, по примеру того школьного учителя, так и не смог ответить. Много чего мне захотелось ему сказать в запале, но потом вспомнил собственное общение с Веселовым, когда сам "из соображений пользы дела" дал ему взятку, и прикусил язык, ограничившись пожеланием успехов в новой должности - освободившееся место директора досталось ему. Сам же отправился по уже привычному адресу - по словам Фи, я был единственным, чьё присутствие хоть как-то успокаивало вдову дедушки Вано, которую, по неожиданному совпадению, тоже звали Фариссой.              ***              - Ну почему он умер, а? Почему? - Не столько плакала, сколько возмущалась Фи, уже больше по инерции.       - Потому что мужчина. Или, думаешь, он бы предпочёл, чтобы умер кто-нибудь другой? Ну, скажем, Василиса из одиннадцатого дома, которой через месяц рожать? Или Наталья, которая вот только весной родила? Или их муж, который вкалывает, не покладая рук, чтобы прокормить семью? Эх, кнопка, кнопка... Ты никогда не задумывалась, почему у нас в половине семей по две-три жены? Потому, что мужчин не хватает. И на востоке, у горняков, та же картина, и на юге, у рыбаков. Везде! - Фи слушала внимательно, видимо, и правда не задумывалась. - Мальчиков рождается больше, чем девочек, процента на четыре, насколько я знаю, но уже в первом классе мальчиков и девочек поровну. К концу старшей школы - примерно восемь пацанов на десять девчонок, а то бывает и семь: мальчики гораздо чаще гибнут, особенно при изучении магии. Потом служба, там и вовсе - сама понимаешь... В общем, мужчин, готовых создать семью, считай, в два раза меньше, чем женщин подходящего возраста. Это вот в метрополии давно всё тихо и безопасно, там многожёнство вообще запрещено, только богачи и чиновники наложниц держат, а у нас по-другому не получается. Нет, конечно, когда наши предки сюда только приплыли четыреста с лишним лет назад, многожёнства и у нас не было: женщин банально не хватало. А как расселились да сменилось два-три поколения - ситуация и поменялась. Мужчины охотятся и рыбачат - словом, рискуют и гибнут, а женщины хранят домашний очаг и растят новое поколение... А если без пафоса - то один мужик хоть десятерым детей заделать может, а вот родить - это без женщины никак. И сами женщины тоже не хотели оставаться без детей только потому, что мужика не досталось... да мы просто вымрем все, если детей мало будет! Вот такая биологическая арифметика.       - А у южан-то почему так же, как у нас? Там же нет тварей и безопасно!       - Это в центральных провинциях, где в основном сельским хозяйством занимаются - там да, безопасно, только очень бедно. Деньги есть в море - там рыба, янтарь, жемчуг... и подводные твари с погодой на пару. Гибнут подчас целыми артелями. И в горах тоже не легче - обвалы в шахтах, да и других напастей хватает. И на западе у узкоглазых то же самое, только что государство единое. И на востоке за хребтом - так же, хотя там, наоборот, что ни деревня - то независимое баронство, а если частокол есть - то уже целое графство. - Фи улыбнулась, представив себе "графство с частоколом", но потом упрямо мотнула косичками:       - А я, может, тоже хочу людей защищать!       - Ну и защищай, кто тебе не даёт? Вот закончи волшебную школу - и защищай! Чароплёты на границе - на вес золота!       - А как же "хранить домашний очаг"?       - Ну вот когда заведёшь - тогда и будешь хранить. И вообще, волшебники пола не имеют... Ну, не в служебное время. - Я подмигнул Фи.       - Ты же сам только что говорил...       - Что без детей вымрем? Говорил! И могу повторить, только... детям без отца, конечно, плохо, но без матери их и вовсе не будет. Так что - делай, как знаешь, только береги себя, ладно? - Фи с чего-то крепко задумалась.       - Что, вот так просто? - Уточнила она после долгой паузы.       - А зачем усложнять? В жизни и без того хватает сложностей. Должно же быть хоть что-то простое!