Лилия

У нас имелись общие воспоминания. Как и положено влюбленным. Все протекало настолько гладко, что мне казалось, словно я попала в сказку. Наши отношения казались мне новыми, не такими, как у всех. Что у нас друг к другу есть чувства, особенные, и они никогда не позволят нам взглянуть на других людей противоположного пола. Начиналось все, как и положено. Взаимная ненависть с первого взгляда – открытые намеки - каждодневная ругань и ссоры – медленное понимание его сути – жалость - симпатия – влюбленность – страсть – полыхание чувств – и, наконец, любовь. На пункте «страсть» я решилась признаться ему, совсем сходя с ума от невероятных ощущений, которые дарил мне его взгляд. Я помню, когда он частенько ловил на себе мой взгляд, видимо, это льстило ему, и он подмигивал мне, чуть ухмыляясь. Ах, а как я его любила его улыбку! Он часто улыбался, но каждое поднятие уголков губ вверх заставляло мое сердце подпрыгивать и громко стучаться о ребра. Он улыбался, когда видел мой румянец на лице. Очень часто. Естественно, сначала я ломалась. Он был моим учителем, к тому же, старше меня на восемь лет. Я жила в примерной семье, следовала указаниям моей матери, слушалась нравоучений отца. Я прославилась ботаничкой, постоянно сидящей за книгами и не выходящей на улицу даже погулять, хотя бы в одиночку. Я не знала другой жизни. Но он изменил все. Вторгся в мою судьбу, словно дизайнер, въехавший в новую квартиру: он обошел все уголки места проживания, осмотрел все углы, раскритиковал оформление стен и полностью обновил мебель, обои, окна и люстру. Он поменял все в моей жизни. Кардинально. Изменил цель, мою цель жизни. Угадайте, что за цель в итоге сместила «получить хорошую работу, зарабатывать много денег...»? Правильно, этой целью оказался он. Он научил меня всему. Не поверите, я с ним съездила на рыбалку! Выиграла у него в баскетбол, хотя всю жизнь считала себя абсолютным врагом спорта! Поругалась со своими родителями, ушла из дома и переночевала тогда у него (о, этот вечер, наполненный первой моей страстью). Я первый раз в жизни попала в полицию. Гонялась по деревне за собаками (деревня – то место, где он родился, свозил меня туда познакомиться с его родителями). Обокрала магазин. Выучила (благодаря ему) почти всю камасутру (это уже отдельная тема). ...Он научил меня дышать. Наслаждаться жизнью. Отыскал ключ от моего сердца и отпер все замки. Он сумел освободить меня от цепей, которые связывали мои ноги и не давали взлететь. Всего за год... он стал для меня... ВСЕМ! Он стал тем, за которого я могла отдать жизнь. Отдать все, что у меня есть. Я... действительно готова была сделать все. Но со временем наши отношения стали затухать. В них перестало хватать чего-то важного. Я понимала, что это важное – взаимность. Как-то раз я нашла в его кармане записку: «Приходи ко мне сегодня в девять часов. Жду, любимый», и сердечко в углу. Имени отправителя не было. Но я и так все поняла. Естественно, ему я рассказывать не стала, все же записка могла быть и от... Она была от девушки, естественно! Какая коллега будет называть своего напарника «любимым»? Я была очень зла и в то же время хранила хрупкую надежду, что он не изменяет мне. Что он по-прежнему любит меня. Я старалась верить ему. Но все чаще стала находить улики. Рылась в эсемесках, доверху наполненных сладкими речами. Мой любимый не отвечал этой странной девушке, что показалось мне странным. Но от него то и дело пахло дорогими духами, иногда я замечала на его спине красные царапины (угадайте, от чего), изредка на щеках милого еле была видна помада, которую он, видимо, пытался стереть, но не получилось. Он все реже появлялся дома, пропадал ночами. В последнее время я его вообще перестала видеть. Естественно, я уже давно была уверена в его измене. На сто процентов. Сил верить не было вообще, да и я не видела необходимости в вере этому скотине. Я просто искала ответ на вопрос: «Зачем?!». Зачем он поступил со мной так? Зачем он заставил меня в него влюбиться?! Ради него... я могла пожертвовать собственным сердцем. Ради него я согласилась бы продать свою душу Дьяволу. Я сидела одна в квартире неделями. Подруги и друзья успокаивали меня, как могли, пытаясь поговорить с этим нахалом, но он все также пропадал где-то. Однажды мои нервы не выдержали. Весь день я просидела одна, на подоконнике, смотря в окно, за которым стояла холодная поздняя осень. Погода напоминала мне собственное сердце. Деревья облезали, с них слетали последние листочки, как и мои последние теплые чувства к этому жалкому человеку. Начинались первые заморозки, как и мое сердце постепенно обрастало льдом. Я сидела в прострации, целый день ничего не ела и не пила. Изредка посматривала на фотографию в рамке, на которой были изображены два счастливых человека. Девушка улыбалась: у нее были недлинные блондинистые волосы (натуральные), доходящие где-то до лопаток, и карие глаза. Девушка одета была в клетчатую рубашку, она показывла знак "ви" у своего любимого на голове. Ее любимый был крепким, молодым парнем, но гораздо старше ее. Имел мужественные черты лица, короткие, но густые каштановые волосы и голубые глаза. Он смотрел в камеру и хотел сделать нормальный снимок, но девушка все испортила этим самым "ви". Из глаз лились слезы от той мысли, что там Она - прошлая я. Где-то на кровати лежал телефон. Я не отвечала ни подругам, ни родителям. Раз в два часа пыталась до него дозвониться и предупредить о том, что я ухожу. Но надежды услышать в последний раз его голос так и не обвенчались успехом. В телефон, как сломанный магнитофон, постоянно вторил звонкий женский голос: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Я плакала. Весь день. А к вечеру меня вырвало. Мои подозрения начали усиливаться на следующий день, когда утром меня снова вывернуло. Я побежала к доктору, и он мне вынес пожизненный вердикт: «Три месяца». Что мне было делать? От родителей я ушла, они велели мне не возвращаться и назвали «предательницей», отказались от такой дочери. Оставаться в этой квартире, где все пропитано его сладким запахом, нашими общими воспоминаниями, я не могла. То и дело, проходя возле нашей спальни, я вспоминала, как он резво прижимал меня к стене и целовал... целовал так нежно, что слезы снова начинали капать на холодный кафель. К подругам уходить мне было запросто стыдно. Да и нагромождать их лишней проблемой не было надобности. Я не могла сделать аборт. Медленно понимала, что мне всего лишь восемнадцать лет. Удачно сложились обстоятельства. Сначала я снова пыталась до него дозвониться. Безудержно звонила и звонила, звонила и звонила, но мне продолжал вторить женский голос. По моим щекам лились слезы. Я вспоминала, как неделю назад он уходил из квартиры, поправляя галстук, тихим голосом напоминал, что уезжает в командировку на две недели, снабдил деньгами и ушел, поговаривая, что он скоро вернется. И просил не обижаться на него. Поцеловал на прощание и упорхнул... на крыльях измены! Я пыталась звонить ему еще раз, день за днем. Пока однажды мои нервы не выдержали. Я ушла. К родителям. Я помню их вытянувшиеся лица, когда я встала на колени и стала просить у них прощения, заливаясь слезами, рассказывая о своем положении. К моему удивлению, мама бросилась мне тоже с слезами, отец тоже расчувствовался. Именно тогда я поняла, что они – самые дорогие мне люди на свете. Что в книгах не врали, что мама – это действительно человек, который может поддержать тебя тогда, когда это необходимо. И что папа верит в тебя и поддерживает всегда, даже если стоит к тебе спиной. Так прошли счастливые три недели. И однажды, когда я радостно побежала к телефону, увидела на нем знакомую надпись: «Любимый». Во мне боролись несколько чувств. Обида, потрясение, растерянность. В голове рождались риторические вопросы, такие как: «Да как он смеет звонить мне?!», «Подонок, и где тебя носило, когда я пыталась до тебя дозвониться?!». Но я ответила. - Да, - негромко я тогда ответила, проведя по сенсорному экрану. - Лиля, ты где? Что случилось? – он взволнованным голос процедил в трубку. Меня даже затошнило от такого голоса. - Нигде. Не звони мне больше. И с этими словами бросила трубку. Вслед донеслось его последнее: «Лиль, посто…». Да, я знала. Знала, что совершенно перестала понимать происходящее и совсем растерялась. Мне было трудно. С одной стороны, не хотелось его ни видеть, ни слышать, ни даже помнить о нем. А, с другой... хотелось выслушать его историю, понять, почему он так подло поступил. Он звонил еще. Всю неделю. Все это время у меня стояла вибрация. Но скоро и этот звук меня добил, и я просто поменяла симку, а старую положила в меленький ящичек, в который я с детства складывала дорогие мне вещи. Там была моя первая и единственная валентинка, фотография из детского сада и много всего, но сверху одиноко лежала симка, подтверждая мою никчемную жизнь. От подруг я слышала, что он ищет меня, но не знает, что я у родителей. Как-то раз, когда я шла домой, он заметил меня, видимо, ждал у подъезда. Я постаралась пройти мимо, но как же! - Лиля, постой! – снова сказал он, беря меня за руку. Я попыталась высвободиться, но он крепко держал ее. - Что тебе нужно, Виталий? – я зло взглянула на него. Он смотрел на меня опять взволнованно и будто извиняясь за что-то. - Хочу узнать, почему ты ушла. Я повсюду искал тебя. И почему не отвечала на звонки! – я все старательно вырывалась, пока он не рыкнул и не прижал меня к стене. Прикосновения его холодных пальцев к моей коже вызвало бурю эмоций, таких ностальгических. И я разозлилась. - Я ушла, потому что не хочу больше жить одна в квартире, не видеть тебя вообще! Словно это мое место жительства! Я так больше не хочу! – я вырвалась из его хватки, быстро набрала код домофона и вбежала в подъезд. К сожалению, он за мной. - И это единственная причина? Я вообще-то работаю, что обеспечить тебе и себе хорошую жизнь! – закричал он, забегая со мной в лифт. - Каким образом? – мой голос надрывался. Я чувствовала, как сквозь пелену глаз прорывались слезы. – Каким образом ты работаешь? Пропадая у своей любимой девушки?! Лифт остановился на пятом этаже, я выбежала, пытаясь оттереть слезы, покатившиеся по щекам. К сожалению, когда я уже хотела войти в знакомый коридор, ведущий к моей двери, он снова взял меня за руку, в этот раз уже нежно, но и я уже не вырывалась. - Так ты знала? – спросил он тогда. - Я догадывался. - Я вздохнула и повернулась к нему, решив все-таки узнать всю правду. - Я просто хочу знать, почему. Почему ты так обошелся со мной? – тихо спросила я. - Я не специально! Это все шантаж этой психопатки! – закричал он, да так громко, что у меня взвыли уши. - Да неужели?! – тихонько сказала я, все же запуская слезы на щеки. Мне было ужасно обидно, и это чувство не могло уйти просто так. Мое сердце разбито. В нем больше нет надежд. – А, по-моему, ты просто трусливый скотина, который не может выложить правду и сказать, что сорвался и трахнул какую-то шлюху. - Лиля, я никогда бы не… - ОТПУСТИ МЕНЯ! – с громким криком я вырвалась из его объятий, в которые он хотел меня втянуть, и вбежала в коридор, и совсем скоро хлопнула дверью.

***

Так протекала очередная неделя. А потом еще одна. Совсем скоро я не заметила, как прошло два месяца. Моя жизнь была похожа на какую-то старую пленку, которая замерла на одном кадре и больше ничего не могла показывать. Родители дарили подарки, иногда вечерами с мамой я веселилась, выбирая имя ребенку, или играла в смешные игры с папой. А вообще, я старательно занималась. Все же, школу я закончила с золотой медалью, как бы меня мой учитель не старался отучить от высшего общества. Я решила после родов поступить в институт. Конечно, не сразу. Может быть, спустя год. Родители помогут с ребенком, а я хочу не опускаться на самое дно. Рождение ребенка - не самое худшее, что могло произойти в моей жизни. Я не собираюсь только из-за него портить всю свою жизнь! Я гуляла с подругами, они гладили мой чуть выпуклый животик, скоро пролетел шестой месяц беременности, я жутко нервничала. От своего «любимого» в кавычках я ничего не слышала. Подруги говорили, что он куда-то снова уехал. Этому я даже была рада. Я старалась Виталия забыть. Это было сложно. Я сильно надрывалась, но скоро его образ начал медленно смываться из моей памяти. Я пыталась концентрироваться на других вещах, проводила время с теми людьми, которые обещали мне о нем не напоминать.

***

Но скоро мне пришло сообщение в Вк. Которое как раз, наверное, и изменило все. Увидев, от кого оно пришло, я хотела сначала удалить сообщение, но потом решилась все же прочесть. Усиленно вздохнув, я уселась на диван, открыла и стала читать длинное-длинное послание мне. «Лилия. Это я, Виталий. Прошло так много времени... с тех пор, как ты переехала ко мне жить. Я не хочу ничего от тебя взамен: ни сообщения, ни строчки, ни твоего звонка, - ничего. Просто хочу, чтобы ты знала правду. Да, я скажу: я изменил тебе. Но, черт возьми, неужели моя клятва в верной любви тебе была просто так?! Да ни за что, никогда в жизни, я бы тебе не изменил. Как-то раз ко мне на работу пришла Оливия. Угадай, какая Оливия?! Михалкова, черт возьми! Твоя «любимейшая» одноклассница пришла ко мне на работу! Сначала я послал ее ко всем чертям. Но она попросила меня об ужине, сказав, что я ее больше не интересую никаким образом. Она просто хотела поговорить, разъяснить отношения и окончательно разойтись. Немного подумав, я согласился. Тем же вечером я встретился с ней в одном ресторане. И сразу понял: что-то не так! - стоило увидеть твоего дружка. Угадай, что за дружка?! Правильно, Максима Прохорова, того самого, который тебе признался, а ты его отшила. Но алкоголь ударил мне в голову, и я выпил все, что он мне там предложил. К тому же, Максим клялся, что начал новую жизнь. Утром я проснулся в чужой квартире, совершенно голый и уставший так, словно всю ночь трахался. Мои опасения оказались верны. Оливия и Максим сговорились: у них была общая цель – ты. Показав мне фотографии моего ночного кошмара, Оливия сказала, что либо она станет моей девушкой, либо покажет тебе эти фотографии. Естественно, я не мог этого допустить. И стал тайно с ней встречаться. Ничего хорошего и милого я в ней не находил: обычный тупой подросток, достигший 18-летия и уже имеющий сильную власть из-за своих богатеньких родителей. Очень скоро я понял, какую глупость совершил: надо было сразу тебе все рассказать, ты бы могла мне еще поверить и простить, к тому же... это же ты... Моя единственная... ... Неважно. Я пошел по другому пути, слишком замарался обманами. Я подозревал, что ты все узнаешь, но ты ничего мне не говорила и не старалась начать разговор об этом, так что я молчал. И опять же понимал, что я полный идиот. Совсем скоро я понял, что вляпался по-полной. Стоило мне сказать Оливии: «Показывай эти фотки кому угодно, я ухожу!», она сказала, что беременна. Обычная фраза, удерживающая парня возле девушки на всю жизнь. Естественно, я не поверил, эта дурочка умеет обманывать. Я сразу же сходил с ней к доктору, но она и правда оказалась беременна… Я не знал, куда подастся. Я обрюхатил Оливию и должен был на ней жениться. С другой стороны, я не мог тебя бросить, ведь любил только тебя. Одну. Единственную. И не представлял жизнь с другой девушкой. Я согласился жениться на ней. Да. Тупо. Я поступил просто по-идиотски. Очередная моя глупость, которая добила все. Я не понимал, что все это время ты сидишь одна, грустишь в одиночку и звонишь мне. В то время мне казалось, что только у меня большие проблемы. Каким я был эгоистом. К тому же, тупым эгоистом. Оливия вовсю готовилась к свадьбе, а я только и думал, что она наверняка пригласит тебя. И вот ты стоишь, как подружка невесты, смотришь на меня. А я говорю «согласен» и вывожу свою подпись. Такая сцена пугала меня, а я знал, что, скорее всего, так и будет. Сильно испугался. Не знал, что делать. Но, когда Оливия уже начала рассылать приглашения, понял: так нельзя. Этим я испорчу жизнь не только себе, но и тебе. А так только ей. Эгоистично с моей стороны. Но другого выхода я не видел. Сказав ей, что беременность – это ее проблемы, я начал собирать вещи. Она брыкалась, старалась меня удержать, но любые ее доводы я опровергал. В конце концов, когда я уже уходил из квартиры, она ударила меня статуэткой, и я потерял сознание. А когда проснулся, передо мной стояла довольная Оливия со штампом в паспорте. К сожалению, такой же штамп стоял и у меня… … Тогда начался полный ад. Именно в то время я окончательно перестал появляться у тебя дома, пропадая в так называемых «командировках». Сначала я хотел развестись, но... Но потом понял, что Судьба за меня все уже решила. Оливия беременна, я женат на ней. Зачем что-то менять? Буду всю жизнь прожигать, чувствуя вину за случившееся. «Лилия достойна большего!» - думал я. Как эгоистично с моей стороны, но я сдался. Полностью. Я страдал, запутался в жизни... Так и прошло два месяца. Оливия была безмерно счастлива, что я остался с ней (скажем, выбора у меня не было). Максим, как я узнал, стал подкатывать к тебе, хотя и был уверен на сто процентов, что это не так. Моя жизнь стала полной бессмыслицей. Однажды я решил сходить к тебе. Сказать, что мы расстаемся. Не быть полной скотиной и бросить тебя одну ждать меня всю свою жизнь. Я постоянно перечислял деньги к тебе на карточку, но счет оставался таким же. Это тоже было причиной. ... Но дома никого не было. Пыль, грязные полы, открытые форточки... Все, кроме тебя. Конечно, я испугался! Что я только не подумал! Обзвонил всех друзей, и все они клялись, что не слышали от тебя ничего уже несколько месяцев! Я додумался позвонить только потом тебе (я полный шибанутый на всю голову). И ты сказала мне эти слова: «Нигде. Не звони мне больше». Тогда я, кажется, начал все понимать. И наша встреча только подтвердило это. И знаешь... пальто не скрыло твою беременность. Кажется, ты правда решила меня забыть. Полностью. Я не зол, ни в коем случае, я тебя не обвиняю. Ты действительно достойна лучшего. Я действительно надеюсь, что ребенок только от хорошего человека, не такого, как я. Знаешь, ты не должна мне верить. Я просто хочу, чтобы ты знала. Я буду обязан провести всю свою жизнь с Оливией, так что мое последнее желание: пожалуйста, будь счастлива. Не считай меня скотиной, от этого мне очень плохо. Пожалуйста. Вот, в общем-то, и все. Конец получился каким-то размытым, словно не отражал мои чувства. Я не писатель, ты же знаешь. Но все же... У меня больше нет слов. Точнее, они есть, только где-то глубоко в моей душе. Таких слов тебе лучше не слышать, станет только больнее. Прощай, Лиля». Прочтя это сообщение, где-то в горле застрял тугой комок. Я не могла не дышать, ни видеть, потому что слезы полностью заполонили мои глаза. Я просто медленно понимала весь смысл происходящего, и, чем я дальше заходила в этот смысл, тем сильнее трескался лед на моем сердце. В какой-то момент я просто вздрогнула и разрыдалась навзничь. Родители не старались меня успокоить, все же... они понимали, каково мне. Хоть и не знали всей ситуации. Во мне не было почти никаких эмоций. И мое состояние я не могу описать здесь.

***

Мне было тяжело двигаться. Но я хотела пойти к нему и сказать, что все еще люблю. И не хочу отпускать. И, если он согласен, все еще готова впустить его в свою жизнь. Моих чувств было достаточно. Помню тот день, когда вставила старую симку в телефон, набрала его номер... но так и не позвонила. А почему, до сих пор не знаю. Меня овладевали странные чувства, но я так и не осмелилась ему позвонить. Ни в тот день, ни на следующий, ни через месяц. Так медленно и дотекали мои девять месяцев....

***

Я лежала на кровати, а у меня на груди спокойно посапывала малышка. К сожалению, в кроватке она не могла заснуть, часто просыпалась и плакала. Засыпала она только рядом со мной. У меня на груди лежать было ее любимым занятием, иногда она засыпала просто на второй половине кровати. Я знала, что во сне почти не кручусь и не сшибу ее. Но все же почти не спала, а засыпала только к утру, когда мама вставала и забирала ее. Глядя на ее чуть подросшие каштановые волосы, я слегка дотронулась до них, покрутила закругленные на конце кончики, обмотала прядь на палец. И вздохнула. Возникло словно дежавю. Когда я крутила в пальцах его волосы, чувствовала тоже самое. И снова вздохнула. В голове уже сотым потоком прокручивались воспоминания. Они словно показывались кадрами. И чем дальше я вспоминала, тем было обиднее. - Здорово дневали, детишки! Я ваш новый классрук! Ну что, устроим пир горой или как там у вас празднуют 1 сентября? - Извините, конечно, но 1 сентября означает лишь приход осени и учебы. Мы его не отмечаем, - да, мое ботаничество было просто сверх нормы. Но его взгляд, внезапно коснувшийся моего сердца, означал только что-то недоброе. В его глазах сияла хитрость. - Вот как, - очередная его ухмылка, - а когда я был в школе, мы его отмечали. Если не алкоголем, то хотя бы шалостями. Эй, мальчишки, а пойдемте в кабинет химии! Его первый взгляд... именно тогда я, наверное, в него влюбилась. Я с самого начала, можно даже сказать, с первого взгляда позволила ему впрыгнуть в свое одинокое сердце, распахнула ему душу. - Что... вы... делаете... - А ты не видишь? Хочу тебя поцеловать! - Но... но... отпустите меня. Я не хочу. От-пус-ти-те! - к сожалению, он коснулся языком моей невинной шейки, это прорвало мою крышу. Я, кажется, почувствовала все оттенки серого на своей шкуре и, только когда его руки стали проникать мне под блузку, опомнилась, вырвалась из его объятий и выбежала из класса. По сути, это был мой первый поцелуй. Жестоко... Но слишком невинно по сравнению с тем, что мы делали после. А после он постоянно ловил меня после уроков и продолжал начатое. Правда, на самых интересных моментах я вновь убегала. Он часто возил меня с собой, на природу, рассказывал истории из жизни, на которых я всегда смеялась. С ним я чувствовала себя очень хорошо. Однако я продолжала его обламывать после страстных поцелуев, которые только учащались в каждым днем. Пока один день не поменял все напрочь. Этот день я помню очень хорошо. Я подошла к нему после уроков, когда в школе уже никого не было. Подошла, обняла за шею, поцеловала нежно в губы и сказала, что люблю его. Естественно, он был озадачен. Но и я была растеряна. Он сам начал все эти ухаживания, поцелуи, а тогда, в самый ответственный момент, что-то промямлил мне, что мы учитель и ученица, между нами нет вообще ничего, и ушел. Я была разбита. Я была уверена, что он должен быть готов к такому повороту с событий. Или он думал, что, украв у девушки сердце, он не будет ничего обязан?! Как же. Но я его оставила в покое. В школе игнорировала. Оливия тогда разослала фотографии по всей школе. Фотографии, где Виталий прижимает меня к парте, его руки где-то под моей юбкой, где он целует меня в шею. И там же мое расслабленное лицо, на котором лежит гримаса страсти. И это добавило красок. Родители погорячились и выгнали меня из дома. "- Лиля? - я услышала голос, который хотела бы слышать вечно, то только не сейчас. Не в этот момент. - Лиля, что ты здесь делаешь? В такой ливень, да еще и в такой холод?! - Меня выгнали из дома. Из-за фотографий. - я понимала, что не должна говорить ему это, но у меня не было сил говорить, что все хорошо. Слишком разбитые чувства. Но он ничего мне не ответил. Только подошел, накинул на мокрую меня свою теплую куртку. Было действительно холодно, но я поняла это только когда куртка оказалась на мне. Я поняла, что сижу одна на скамейке промокшая до нитки. - Идем, - сказал он мне. Довез до своей квартиры, отправил в душ, отдав вещи своей сестры, которая раньше с ним жила. К счастью, размер оказался тем же. - Виталик, я... Мокрые волосы неприятно касались шеи. Не любила чувствовать на своей спине влажные пряди. Он сидел на подоконнике, смотрел на Луну, которая по чистой иронии оказалась сегодня полной. - Я люблю тебя, - внезапно сказал он. - Что? - Я люблю тебя. - повторил он тогда. Повернулся лицом ко мне, подошел и крепко обнял. - Я очень сильно тебя люблю! Прости, что тогда отверг, просто... Я не знал, я растерялся. Прости, что доставил кучу проблем. Проблема в том, что с первого взгляда на тебя я почувствовал сильное влечение. Я хотел все сильнее тебя узнать, я даже выделял твой запах среди остальных, вот до чего дошло мое безумие! И... ты простишь меня? - Я тебя прощаю. Я верила ему безапелляционно. Я даже не раздумывала вообще над предложением простить его. Для меня это было не настолько важно. - Спасибо, - с этими словами он нежно поцеловал меня. К счастью или к сожалению, кто знает, именно тогда я почувствовала, что готова. Так что поднялась на цыпочки, обхватила его шею и углубила поцелуй, превратив его из нежного в страстный. Коснулась языком его языка и заставила танцевать. - Ты точно уверена? - спросил он меня, чуть отстранившись и дав передохнуть. - Да, черт возьми. Я готова! Последнее я прокричала чуть ли не радостно и впилась поцелуем. Я обхватила его торс ногами и закрепила замком у него на спине. Он чуть подхватил меня. Мы целовались, целовались страстно. Я бы назвала это поцелуем "раздевания". Мы мчались по комнатам, натыкаясь на стены, но даже не чувствуя их. Наши губы соприкасались все жарче и жарче, поцелуи не прекращались, потому что почему-то стыдно было посмотреть в глаза друг другу. Нам обоим. Мы раздевались, не размыкая поцелуи. Он прижал меня к стенке, чуть подхватил и стянул домашний сарафан его сестры. По сути, под ним у меня ничего не было, только трусики. Он прижался ко мне всем своим телом, снова подхватил и понес в спальню. Уже там он немного грубо бросил меня на кровать, но это я ему простила: возбужденный мужчина и не такое может совершить в приступе. Когда я посмотрела на него, впервые раскрыв глаза после нехилого броска на кровать, увидела, как он раздевался. Его накаченное тело, от которого меня все сильнее бросало в дрожь. Стянув штаны, он тут же бросился на меня. Я не стеснялась своей открытой груди, я была точно уверена, что готова. И ни капли не хотела сомневаться в этом. Его глаза блестели от похоти, в комнате будто накалился воздух, и я не могла нормально дышать. Но Виталий, похоже, все еще сохранял благоразумие. Он начал издалека, по традиции, как описывали в книжках. Я хотела не чего-то банального, но даже эти чувства заставили меня биться на кровати, словно в припадке: его простые прикосновения не давали мне нормально дышать, поцелуи лишали воздуха, а ласки моих эротических точек на шее просто доводили до белого каления. Я чувствовала, как пульсирует его член где-то в области своих бедер, и это только добавляло масла в огонь. Я таяла в его объятиях и гордилась... "Он возбужден! Я его возбудила!" - именно такие мысли изредка проскальзывали в моей голове. Она постоянно была выключена и включалась только, когда он ненадолго давал себе передохнуть, чтобы не задохнуться хотя бы от поцелуев и недостатки воздуха. Он пытался себя сдерживать, но это плохо получалось: Виталий быстро проскользнул от ушка, слегка прокусив мочку, сделал мокрую дорожку по шее к ключицам, остановился на груди, продолжая плыть по ложбинке, спускался все ниже и ниже. Когда он коснулся клитора, я не смогла себя сдержать и застонала в полный голос. Я стеснялась этого... Но ему, видимо, только понравились такие звуки. Тот взгляд, та ухмылка на его лице, которыми Виталий меня наградил, остановившись на секунду и взглянув мне в глаза, казалось, просто свели меня с ума. - Пожалуйста... я больше не могу... Гордость не играла. Я больше не могла выносить того чувства, которое обхватывало мое тело. Желание пульсировало везде, кровь, казалось, подняла свой градус, в низу живота возникло чувство, будто там связывается что-то неопределенное морским узлом. Он все понял, кажется, и без моих слов. Устроившись поудобнее, он слегка надавил. Мне было немного страшно, и это был единственный момент, в котором я сомневалась. Но, черт возьми, я решила, что сегодня я лишусь девственности! С ним! Сегодня! Без вопросов. Страху нет места. И он, найдя твердую решимость в моих глазах сквозь пелену похоти, словно кивнул самому себе и начал входить, медленно. Мне не было особо больно, как это описывали все в тех же книжках. Все-таки у всех это проходит по-разному. Неприятные чувства внизу сковывали меня. Не было ощущения, что в кожу пронзается клинок. Но и не было приятно. Точно не могу описать то ощущение. Виталий, кажется, выдохнул, когда не услышал всхлипов и просьб остановиться. Он плавно входил, входил на всю длину, а я старалась терпеть, понимала, что скоро все пройдет. Второй его толчок оказался весьма болезненным почему-то, я даже слегка вскрикнула. Но третий и последующие показались мне волнами. Да, волнами, которые плавно прибывали на берег и уносили с собой в море всю грязь, накопившуюся на песке. Так и со мной. Последующие толчки просто уносили с собой ту боль, которую принесли первые. Постепенно я почувствовала внизу огонь. И этот огонь все разгорался, принося просто потрясающие чувства. Он превращался в настоящий пожар. Виталий сходил с ума: он двигался настолько быстро, как и гоночный автомобиль во время заезда. Вскоре пожар все сильнее и сильнее обхватывал мое лоно, я стонала и кричала от удовольствия, и все поцелуи, от которых я раньше сходила с ума, показались мне ничем по сравнению с теми ощущениями, что приносил мне Он! Виталий вскоре снова набрал скорость, я крепко держала в кулаках простынь, сжимая ее до побеления пальцев. МОЙ мужчина закрыл глаза и во время успел выйти, кончив мне на живот. По моему телу прошла волна, я не могла двинуться несколько секунд, словно время остановилась. На несколько секунд я выпала из реальности, забыла, кто я есть, и в безумном приступе прокричала его имя. Потом я выдохнула и отпустила мятую простынь. Рядом упал Виталий, он часто дышал, но я от него не отставала. Грудь поднималась и опускалась; у Виталия еле хватило сил, чтобы перевернуться на другой бок и обнять меня. Я сказала лишний раз, что люблю его, и провалилась в сон, напоследок услышав ответное: "Я тоже тебя люблю". На следующее утро я приняла решение остаться у него. И так мы прожили где-то месяцев четыре, пока... пока он не стал пропадать в командировках. Воспоминания потоком хлынули на меня. Те чувства, которые подарил мне Виталий во время нашей первой ночи, волной прокатились по моему телу. Я вздохнула. Я хотела его. Снова. И, черт возьми, от этой мысли так хреново, что хочется выть на Луну.

***

Жизнь текла медленно, противно. Но время действительно лечит, я в этом убедилась. Оливия забеременела примерно тогда же, когда и я. Во время родов я почему-то думала только об этом. Родилась девочка. Похожая на Виталия, как две капли воды. И почти ничем на меня. Только характером, разве что. Роды протекли успешно, несмотря на огромный мой стресс во время беременности. Я даже стала примерной матерью, потому что малыш родился совершенно здоровый. Я даже засомневалась, мой ли это ребенок. Не может же быть настолько все идеально. Но, заглянув в ее голубые, как небо глаза, я поняла: это он. Это его копия. И, несмотря на то, что все дети рождаются с голубыми глазами, я видела в Лене отголосок Виталия. И эти глаза, эти каштановые густые волосы постоянно напоминали мне о нем. Я постаралась его забыть. Даже созвонилась с Оливией. Она счастливым голоском пропела, что у нее тоже родилась девочка, Злата. Почти час она болтала, что у нее жизнь просто радость! – Виталий возится постоянно с ребенком, делает ей подарки и часто улыбается. Зависть во мне взыграло, но я старалась не показывать это. - Вот видишь, Лилия. А что случилось бы, если остался бы он с тобой! - сказала в конце нашего с ней разговора Оливия. Я подумала: «Случилось бы счастье, вот и все!», но деликатно промолчала, попрощалась и сбросила звонок, напоследок услышав только несколько слов: «Любимая! Я пришел!». Тем же вечером я снова плакала всю ночь напролет. Утром мама меня утешила. Странно. Но я продолжила жизнь. Я действительно ее продолжила. Я смогла. Смогла выдержать все. Однажды я просто забыла Виталия и стала отдавать все свое внутреннее тепло ребенку. Но моя история на этом не закончилась. ____________________________________________ Спасибо, что прочитали первую главу моего фанфика. Начать его я пыталась раз двадцать. Каждый раз приходила новая идея и сметала прошлую, так что приходилось все переписывать. Наконец, я поняла, что лучшим выходом будет написать мини, но вписать в него все свои идеи и ощущения. И не уверена. Совсем не уверена. Особенно в нц-шке, которая, по моему мнению, получилась довольно сухой. Я старалась максимально ее описать, так получилось, что она не входила в мои планы. Я переписывала главу несколько раз и... в общем-то, остальную информацию я оставила в "Комментариях Автора". Кое-где могут проскальзывать ошибки. Я честно старалась их найти, кое-какие исправила, но чувство, что еще остались, а я их не увидела. Извините, если таковые найдутся... Пожалуйста, оставляйте отзывы и критику, они мне очень нужны для поддержки!